Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 9)

В-третьих, это монастырские слободы, население которых обслуживало монастырские нужды. В XVII в. в источниках встречаются 26 названий монастырских слобод. Такие как Новинская, Новодевичья, Зачатейская, Златоустова, Новоспасская, Рождественская слободы. Они в основном находились вблизи московских монастырей, кроме Чудова монастыря, который располагался в Кремле. Из 26 слобод 9 принадлежали патриарху, 2 – митрополитам Ростовскому и Крутицкому, 14 слобод объединяли монастырских служителей и в одной – Звонарской жили соборные звонари.

В-четвертых, это иноземческие слободы, населенные иностранцами, приглашенными на государеву службу. Таких слобод было 8: Греческая, Иноземская, Немецкая, Панская, Татарская, Толмацкая и Мещанская.

В-пятых, черные слободы и сотни. К этой группе относились тяглые слободы, населенные ремесленниками, выполнявшими наряду с повинностями «государевой службы» и частные заказы. В середине XVII в. их насчитывалось более 20.

Отдельное место среди московского населения занимали привилегированные объединения купцов – Гостиная и Суконная сотни. Они не являлись территориальными единицами, входившие в их состав лица проживали в разных частях города. Ими были крупные промышленники и торговцы из всех городов России. Члены этих привилегированных объединений также выполняли обязательные повинности, но особого рода, в основном важнейшие финансовые поручения – контроль за продажей пушнины и питей, сбор таможенных пошлин на внутренних рынках и т. д., но при этом за недобросовестное выполнение своих обязанностей отвечали своим имуществом. За это они освобождались от несения тягла, т. е. повинностей, выполнявшихся остальным посадским населением, а также пользовались некоторыми льготами. Им разрешалось, например, топить летом бани, которые у остального посадского населения летом опечатывались во избежание пожаров, или держать в домах вино, что было запрещено остальным посадским. Члены Гостиной и Суконной сотен могли владеть вотчинами и имели право выезда за границу.

А самые богатые купцы, самые «денежные люди» наделялись званием «гостей». Они не входили в сотни и отличались от торговых людей суконной и гостиной сотен размерами своих капиталов. И если в Гостиную и Суконную сотни входило в среднем по 250–350 человек в каждую, то число гостей в 40-е годы XVII в. составляло всего 13, а в 70-е годы – 30 человек. Оборотный капитал гостей исчислялся от 20 до 100 тыс. рублей,[64] что по тем временам являлось огромным богатством.

Для определения точной численности и сословного состава населения Москвы середины XVII в. в настоящее время не существует надежных источников. Переписные книги, составлявшиеся в Москве в тот период не сохранились. Существует «Переписная книга города Москвы 1638 года»,[65] изданная Московской городской думой в 1881 г. на основании хранившейся в то время в архиве министерства юстиции рукописи «росписного списка 1638 г.». Рукопись была достаточно ветхой и не полностью читабельной. Вторую попытку исследования и издания данной рукописи предприняли в 1911 г. сотрудники московского отдела Императорского Русского военно-исторического общества под руководством И.С. Беляева.[66] На основании анализа данных источников институтом истории Академии наук СССР в середине XX в. было установлено, что посадские люди, а именно жители слобод черных, казенных, владычных, монастырских и др. не считая белого духовенства составляли 48,78 % от населения Москвы и населяли 8500 дворов. Из них: черные сотни – 3600 дворов; дворцовые и казенные слободы – 3600 дворов; монастырские и патриаршие слободы – 900 дворов; иноземческие – 400 дворов. Светские землевладельцы: бояре, окольничьи, думные дворяне, стольники, стряпчие, дворяне московские, жильцы, дворяне городовые составляли 20,18 % и населяли 3546 дворов. Духовенство: священники, дьяконы, причетники, певчие – 10,09 %, 1773 двора. Приказные люди: дьяки, подьячие, толмачи (вне Толмачевской сотни), недельщики – 8,35 %, 1455 дворов. Казенные мастера (не входившие в слободы) – 7,99 %, 1392 двора. Гости, Гостиная, Суконная сотни – 1,59 %, 277 дворов. Прочие жители, не вошедшие в слободы: владельческие крестьяне, дворовые люди, торговые люди, жившие на монастырских подворьях – 3,02 %, 527 дворов. Всего 17400 дворов. С учетом населения военных слобод и известного количества военно-служилого населения, общее количество дворов в Москве было около 27 тыс.[67]

По данным переписи отдельных слобод, сохранившихся до настоящего времени исследователями института истории Академии наук СССР была выведена средняя цифра населения одного московского двора – 6,17 человек. На основании этих данных население Москвы в середине XVII в. составляла примерно 170 тыс. человек.

По сословному составу население Москвы рассматриваемого периода делилось на множество иерархических разрядов. Социальную дифференциацию Московского общества можно отобразить довольно условно, так как дробление общества не останавливалось, а постоянно изменялось, рядом с основными классами появлялось множество других. Тем не менее классы отличались по роду исполняемых государственных повинностью и по имущественному состоянию, а на политическом языке того периода носили название чинов. Чины делились на служилые, тяглые и не тяглые.

Чины служилые состояли из двух групп: чины служилые по отечеству и чины служилые по прибору (отбору). Чины служилые по отечеству в свою очередь делились по значимости на чины думные (бояре, окольничьи, думные дворяне), чины московские (стольники, стряпчие, дворяне московские, жильцы) и чины городовые (дворяне выборные, дети боярские дворовые, дети боярские городовые). Чины служилые по прибору, к которым относились ратные люди низших разрядов, вербовались из людей разных классов и имели название по принадлежности к роду войска: стрельцы, пушкари, драгуны, рейтары, казаки и т. д. Они в отличие от чинов служилых по отечеству считались равными по служебной иерархии. К чинам тяглым относилось остальное посадское население Москвы, которое также отличалось между собой по имущественному цензу в зависимости от которого имела довольно широкий спектр разделения – от богатых купцов до простых ремесленников.

Глава 6

Исполнительная власть, система охраны общественного порядка и борьбы с преступностью в Москве в XVI – начало XVIII вв.

Проблема охраны общественного порядка существовала с самых ранних этапов развития российской государственности. В XVI–XVII вв. поддержание спокойствия и благочиния в обществе постепенно становится одной из важнейших функций органов государственного управления, пока еще не выделенную в систему специальных полицейских органов.

В процессе укрепления Русского централизованного государства начинает формироваться общая система как центральных, так и местных правительственных учреждений, осуществлявших административные, судебные, полицейские, военные и ряд других функций. До середины XVI в. структура государственного аппарата Руси выглядела следующим образом. Великий князь находился во главе государства. Боярская дума являлась высшим правительственным учреждением и выступала как законосовещательный орган при государе. Главными органами государственного управления были также Дворцы и Казна. Кроме Большого дворца в 50-е годы XVI в. существовало еще пять территориальных дворцов: Новгородский, Дмитровский, Угличский, Калужский и Рязанский. Управлявшие ими дворецкие контролировали кормленщиков – волостелей и наместников, решали вопросы судопроизводства. Казна играла роль великокняжеской канцелярии, а также сокровищницы и ведала в основном фискальными прерогативами. Во Дворце и в Казне содержался значительный штат дьяков и подьячих, использовавшихся как для ведения зарождающегося делопроизводства, так и для выполнения различных поручений государственного характера.

С течением времени система Дворца и Казны эволюционировала и на ее основе стали оформляться другие органы управления – приказы, которые просуществовали с рядом определенных изменений до начала XVIII в. Приказы формировались не на основе какой-либо реформы, а постепенно выделяясь из системы дворцовых учреждений по мере насущной необходимости, и их создание не зависело от политической воли конкретного человека. Однако не все приказы появились из Казны и Дворца. Часть из них произошла также в ходе эволюции, но из различных комиссий Боярской думы. Так, например, конкретному дьяку давалось поручение или приказ по конкретной отрасли управления, создавался штат подьячих, выделялось помещение – изба. Выполнение поручения обычно носило длительный характер и со временем в данном учреждении происходило сосредоточение дел и поручений близких по характеру. В результате, по мнению большинства ученых, в эпоху Ивана Грозного к середине XVI в. была сформирована система приказного управления. Хотя присутственные места, которые впоследствии стали именоваться приказами, начали учреждаться во времена Ивана III, но впервые слово «приказ» для обозначения присутственного места прямо встречается в Жалованной грамоте Великого князя Василия Иоановича Успенскому женскому монастырю в 1512 году: «… на их место в тех приказах будут иные дьяки».[68]