Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 10)

Данная система носила довольно непростой характер, приказы классифицировались и по роду решаемых в них дел, и по подсудности и управлению различными категориями населения, и по территориальному признаку и т. д. Зачастую было трудно разобраться к компетенции какого приказа относится решение того или иного вопроса. Великий русский историк В.О. Ключевский так охарактеризовал данную систему: «Так как приказы возникли не вдруг, по одному плану, а появлялись постепенно, по мере надобности, с усложнением административных задач, то распределение правительственных дел между ними представляется чрезвычайно неправильным и запутанным на наш взгляд, привыкший к строгой регламентации и точному распределению дел по существу. Потому чрезвычайно трудно, привести приказы в систему; указать основания распределения дел между ними».[69] По тем же причинам, по мнению В.О. Ключевского, довольно затруднительна их классификация: «Систематическая классификация приказов вообще не удавалась их исследователям, как не удавалась она и их творцам, московским государям».[70]

Существенной особенностью данного периода для Москвы являлась неразделенность функций городского и общероссийского управления. В XVI–XVII вв. не существовало конкретного органа или учреждения управлявшего непосредственно Москвой. Городом ведали: высшие органы государственного управления – царь, Боярская дума, боярские надворные комиссии; органы центрального управления – целый ряд различных приказов; а также органы сотенного и слободского управления.

Несмотря на то, что вся полнота российской власти в XVIXVII вв. принадлежала великому князю, а с 1547 г. – царю, он практически всегда советовался с лицами высшей аристократии – боярами, которые и образовывали Боярскую думу. В исторических источниках она имела название «Совет бояр», «Дума», Думцы», иногда «Дума бояр». Боярская дума носила законосовещательный характер, на ее заседаниях с великим князем (царем) обсуждались все вопросы внутренней и внешней политики, а принятое решение записывалось формулой «государь указал и бояре приговорили». Иногда монарх советовался с наиболее близкими к царю лицами, которые составляли ограниченный круг государственных деятелей. Этот совет назывался Ближней думой. С зарождением абсолютизма во второй половине XVII в. необходимость иметь более оперативный орган, чем Боярская дума стала приобретать все большее значение.

Руководство Москвой Боярская дума реализовывала через различные надворные комиссии, через доклады глав приказов, которым подчинялись московские слободы и сотни. При этом дела городского уровня в думе рассматривались также основательно, как и международные вопросы. На протяжении XVIXVII вв. роль Думы в управленческой практике постоянно возрастала. «Если в 1613 г. думные чины возглавляли треть всех центральных учреждений, в середине столетия – около половины, то в 1680-х гг. уже 80 % приказов».[71]

Когда царь покидал Москву, направляясь в окрестные монастыри на богомолье или лично осуществляя руководство войском в военных походах, за царем следовал почти весь состав Боярской думы. Например, из сохранившихся дневальных записок приказа Тайных дел известно, что «за период с 1657 по 1674 гг. Алексей Михайлович проводил за пределами Москвы более четверти своего времени».[72] Тогда на время отсутствия царя для управления Москвой оставалась своеобразная боярская комиссия, состоящая из нескольких думных людей. Эти комиссии, которые В.О. Ключевский называл «временными верховными комиссиями», а в современной исторической литературе встречается такое наименование данного института власти, как боярские надворные комиссии,[73] наряду с функциями общего управления Москвой выполняли множество других дел – судебных, дипломатических, финансовых и т. д. Кроме того они контролировали деятельность всей приказной системы управления. К их компетенции также относилось выполнение полицейских функций по поддержанию общественного порядка в Москве, надзор за объезжими головами и руководство организацией пожарной безопасности в городе, охрана царского дворца и многое другое. Для надворной комиссии во дворце было отведено специальное помещение. С начала XVII в. ее заседания проходили в Столовой, иногда в Золотой палате. «В эту «комиссию» всегда входили один или два боярина и окольничий, состав других думных чинов в течение века менялся; в записные разрядные книги они записывались поименно».[74] Конкретный состав комиссий утверждался царем, а во главе ставился один из самых доверенных бояр. Почти все члены комиссий одновременно являлись приказными судьями из наиболее важных приказов.

В период царствования Федора Алексеевича с 1676 по 1682 гг. им была несколько изменена структура органов верховного управления – 18 октября 1680 г. создана Расправная палата,[75] которая возникла на основе временных надворных комиссий. Она осуществляла свою деятельность как высшая апелляционная инстанция на спорные дела всех других приказов. В отсутствие царя в Москве Расправная палата замещала думу по текущим делам управления, а по указу царя производила сыск и расследование по частным обвинительным челобитным. Палата стала как бы наследницей надворных боярских комиссий, она функционировала до 1718 г. и вошла в состав Юстиц-коллегии.

Вместе с тем, комиссии были не единственным органом верховного управления Москвой во время отсутствия царя. Все важнейшие дела помимо главы комиссии докладывались судье разрядного приказа. Также продолжала деятельность Боярская дума, состоявшая на тот момент из тех бояр, кто не убыл с монархом. Поэтому во время царских отъездов весьма часто происходило взаимное дублирование работы властных органов, находящихся в столице. К тому же рассмотрение любого дела не происходило без доклада царю для его окончательного решения, что порождало отправку большого количества корреспонденции государю.

Наряду с верховной властью в рассматриваемый период существовали органы центрального управления как Москвой, так и всем государством. Ими являлись приказы.

По мере становления и развития приказного строя, формировалась иерархия приказов, которая не была неизменной.

Например, в начале XVII в. по значимости приказы распределялись следующим образом: «Разрядный, Посольский, Поместный, Большой дворец, Казанский дворец, Большой приход, четвертные приказы, Кабацкий, Стрелецкий, Панский, Пушкарский, Разбойный, Казенный двор, судные приказы, Ямской, Холопьего суда, Казачий, Челобитный, Земский двор, Конюшенный».[76] В середине XVII в. значимость несколько меняется, хотя возглавлять ее остается Разрядный приказ: «Разрядный приказ, Посольский приказ, приказ Большой казны, Иноземский приказ, Рейтарский приказ, Аптекарский приказ, приказ Казанского дворца, Сибирский приказ, Стрелецкий приказ, Владимирский судный приказ, Московский судный приказ, Большой дворец, Оружейная палата, Поместный приказ, Разбойный приказ, Пушкарский приказ, Ямской приказ, Челобитный приказ, Печатный приказ, Конюшенный приказ, Земский двор, четвертные приказы, Холопий приказ, Хлебный приказ, Приказ каменных дел».[77] В 60-е годы на первое место выходит Посольский приказ: «И ис тех думных дьяков посолской дьяк, хотя породою бывает менши, но по Приказу и по делам выше всех».[78] К концу XVII в. происходит некоторое укрупнение ведомств и однородные функции объединяются в одном приказе. Например, кабацкие и таможенные сборы осуществляет приказ Большой казны, хотя раньше этим занимались несколько приказов. Также появляется практика назначения думных чинов руководить сразу несколькими приказами и место приказа по значимости устанавливалось в зависимости от политического веса его главы.

Во главе приказов обычно стояли представители высшего дворянства, а именно думные чины – бояре, окольничьи, думные дворяне, которых называли приказными судьями. Однако, для функционирования приказной системы был необходим специальный штат чинов, встроенных в структуру служилого сословия, а именно думных дьяков, дьяков и подьячих. Это сословие формировалось постепенно в течении XIV–XV вв. из людей, обученных грамоте. В настоящее время вопрос о социальном происхождении служилой бюрократии до сих пор не решен. Мнения ученых по этому поводу значительно разняться. Одни считают, что дьяки в основном были выходцами из низших слоев дворянства (мнение Н.П. Лихачева), другие напротив доказывают их происхождение из сословных групп, с дворянством не связанных (точка зрения С.Б. Веселовского). Тем не менее, дьяки были высшими чинами приказных служащих. Они руководили делопроизводством в приказах, а иногда возглавляли съезжие избы и даже центральные приказы. Например, во главе Приказа Ратных дел в 1632 г. находился дьяк Александр Дуров.[79] Подьячие, являвшиеся помощниками дьяков, делились на три разряда: старшие или «старые», средние и младшие или «молодые». Старшие руководили подготовкой документов, средние составляли текст, младшие выполняли техническую работу – переписывали документы после внесенных дьяком исправлений. Существовали и «неверстаные» подьячие, т. е. не получавшие жалования, а проходившие обучение делопроизводству. Продвижение по карьерной лестнице осуществлялось постепенно, обычно за 5–10 лет подьячие проходили все три ступени.