Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 63)
В Москве Общество владельцев трактирных заведений жаловалось главе городской управы о том, что спиртные напитки свободно продаются во всех лучших ресторанах, а в трактирах принято распивать спирт. «Пьют ханжу, политуру, одеколон. На Хитрове развито повальное пьянство, народ очумел. Общество просит городскую управу принять зависящие от неё меры и обратиться с таковыми же к градоначальнику»[559]. Вступивший в должность с февраля 1916 г., московский градоначальник генерал-майор В.Н. Шебеко в приказе по Московскому градоначальству и столичной полиции от 31 марта грозно объявил: «…В трактирах и ресторанах, особенно первоклассных, продолжается тайная продажа и распитие вина, подтверждаю по полиции к точному и неуклонному руководству приказы о строгом надзоре за исполнение обязательных постановлений. Предлагаю приставам предупредить всех владельцев заведений трактирного промысла, что за торговлю крепкими напитками или за допуск распития вина в их заведении, они будут подвергаться много тюремному заключению, без замены штрафов. Должен также обратить внимание полиции на непомерно развившуюся в Москве торговлю политурой и другими суррогатами спиртных напитков. Строгое наблюдение за недопущением таковой продажи возлагаю на личную ответственность… полицейских чинов. Они будут подвергаться мною самому строгому взысканию, до увольнения со службы включительно»[560].
За время войны не только усилилась детская преступность, но изменился тип малолетнего подсудимого. Он отличался большей агрессивностью и жестокостью, чем в мирное время. Московской полиции приходилось это учитывать в своей работе. Так, например, в 1916 г. в Москве, в Сокольниках сотрудниками сыскного отделения было раскрыто вооружённое ограбление, совершённое группой несовершеннолетних преступников в возрасте от 14 до 16 лет[561].
В конце 1914 – начале 1915 г. по Петрограду и Москве прокатилась волна закрытия клубов, практикующих азартные игры. В Москве положение дел в клубах «докладывалось московскому градоначальнику, который, будучи председателем Московского особого городского по делам об обществах и союзах присутствия, обращался к членам присутствия о закрытии клуба, «нарушая свой устав, вступил на путь насаждения карточного азарта и… деятельность его приняла явно безнравственный характер», ввиду чего его следует закрыть»[562].
23 февраля 1915 г. по предложению московского градоначальника А.А. Адрианова было закрыто ещё четыре клуба, практикующих карточную игру: артистический кружок «Гусли», Отделение русского кружка охотников, кружок «Приятное вдохновение» и общественное собрание «Коммерческий кружок». 5 мая была прекращена деятельность ещё трёх московских клубов: Московский экономический клуб, кружок «Встреча друзей» и кружок «Дружеский уголок»[563]. В марте 1915 г. в московскую печать поступили сведения, что уже «судебная власть заинтересовалась деятельностью компании, содержащей в Москве игорные притоны. …При этом москвичи встретили известие о вмешательстве судебных следователей в организацию клубного досуга с чувством полного удовлетворения, считая, что «судебным порядком это зло Москвы будет уничтожено и в очень короткий срок»[564].
Охрана учреждений гражданских ведомств тоже входила в компетенцию полиции с самого начала войны. Обеспечивалась она в форме выставления караула силами полиции, либо военизированной полицейской стражи. Об охране казённых учреждений напоминал Департамент полиции губернаторам, а министр внутренних дел Н.А. Маклаков, например, накануне войны шифротелеграммой от 14 июля 1914 г. отдал указания московскому градоначальнику А.А. Адрианову: «…Шестое – возложить всецело на чинов полиции окарауливание и обслуживание всех казённых учреждений ведомства»[565].
Говоря об обеспечении общественной безопасности и охране общественного порядка в Москве во время войны, нельзя оставить без внимания опору полицейских учреждений на
«В самом начале войны массовые нарушения правопорядка в связи с мобилизацией и антинемецкими настроениями оказалось обычным делом. Для местной власти это стало серьёзной проблемой, сил полиции на борьбу с этим беспорядком не хватало: многие чины полиции и жандармерии ушли на фронт. Правительство не придало этому особого значения, связывая это с патриотическим подъёмом, а совершенно зря. Анти-немецкие манифестации со временем переросли в погромы, самым массовым из которых стал немецкий погром в Москве в конце мая 1915 г. Московский немецкий погром выявил всю беспомощность местной власти в лице главноначальствующего Ф.Ф. Юсупова и градоначальника А.А. Адрианова, не сумевших вовремя блокировать опасные очаги массового помутнения на фоне организованной патриотической манифестации. Полиция, не получая указания свыше, тоже проявила свою нерасторопность. Отставка деятельного Адрианова напрямую была связана с этим погромом»[566].
Спекуляция и дороговизна стали мощным фактором падения монархии. Очень ёмко пишет в «Вестнике полиции» автор статьи И. Снигирев, который все же отдаёт пальму первенства в борьбе с дороговизной и спекуляцией полиции. «Правильно трактуя обязанность полиции, – пишет он, – как охрану имущественного благосостояния граждан от преступных посягательств, переживаемые народом ныне тяготы тем повелительней диктуют полиции особенную заботу в наблюдении именно за злоупотреблениями в этой области.
Москва отличилась начавшимися беспорядками на почве дороговизны уже в 1915 г. 8 апреля 1915 г. за Пресненской заставой скопилось до 3–5 тыс. человек. Выражая недовольство дороговизной продуктов первой необходимости, они пошли громить близлежащие лавки и магазины. Товар булочной и хлебопекарни Зуева был выкинут на улицу и частично расхищен. Порядок был восстановлен лишь к вечеру, пришлось задействовать конную стражу. В докладной на имя Министра внутренних дел московский градоначальник А.А. Адрианов, поминая Большую Пресню, назвал так же и пострадавшую булочную Воронцова, вечером того же 8 апреля уже закрытую. Толпа в количестве 3 тысяч человек начала требовать открытия булочной и продажи хлеба, держа себя вызывающе. Но прибыл наряд пеших и конных городовых, которые рассеяли эту толпу. При этом от брошенных камней пострадали три пристава и два городовых. Начальнику Охранного отделения поручено выяснить, не имеется ли подстрекательства к беспорядкам[568]. А у Преображенской заставы толпы рабочих в этот день разгромили ещё одну булочную Воронцова и несколько магазинов «колониальных товаров»[569]. Не повезло предпринимателю-булочнику Воронцову. И здесь также зачинщики были выявлены полицией и задержаны.
Московская полиция жёстко взялась за контроль над спекулятивными операциями и наведением в этой области порядка. Об этом говорит и доклад предыдущего московского градоначальника А.А. Адрианова Министру внутренних дел от 18 апреля 1915 г., из которого можно сделать два вывода. Первый о том, что полиции поручено строго следить за спекуляциями, и за неисполнение торговцами требований – подвергать их суровому административному взысканию: до 3-х месячного тюремного заключения, благодаря чему спекуляции значительно сократились. Второй вывод говорит нам о том, что торговыми спекуляциями не брезговали и финансовые институты. По агентурным сведениям, имеющимися у градоначальника, некоторые банки, например, Сибирский и Русский для внешней торговли, отступили от своих уставов и нагло занялись спекуляцией на предметы первой необходимости. Наверняка, Адрианов сообщает Министру это для того, чтобы к руководству этих банков были приняты решительные меры. Сам он, как градоначальник, судя по всему, эффективно наводил порядок[570]. «Я обратил особое внимание на производство торговли на московском скотопригоне, – пишет он, – причём изданным мною обязательным постановлением я воспретил производить оптовую продажу мяса свыше 9 рублей за пуд. Эта мера вызвала немедленное понижение цены фунта мяса в розничной продаже на 3 копейки»[571]. Если твёрдая рука наводит порядок, значит, порядок будет.
В конце мая 1915 г. в Москве прошли земский и городской съезды по вопросу борьбы с дороговизной. Отделение по охранению общественной безопасности в г. Москве внимательно следило за ходом съездов. «…Естественно, что обыватели города Москвы в течении недели переплачивали большие суммы в карман торговцев»,[572] – делает вывод Джунковский, справедливо полагая о недоработке, и напоминает, что уже московский градоначальник генерал-майор Е.К. Климович по долгу службы уже обращался с просьбой об урегулировании справочных цен.
Но если по итогам 1915 г. ситуация с дороговизной, несмотря на все эксцессы, оставалась под контролем местных властей, то в 1916 г. она усугубляется нерешительными действиями правительства в разрешении продовольственного кризиса[573].