Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 62)
Вместо него был назначен Евгений Константинович Климович – бывший начальник московского охранного отделения, напротив имевший большой опыт руководства, к тому же с масштабным мировоззрением и огромной трудоспособностью. Он успел поработать начальником Особого отдела Департамента полиции, градоначальником г. Керчь-Еникальский, Ростова-на-Дону. При нем силы полиции были усилены, в первую очередь конно-полицейская стража. В городе в условиях военного времени поддерживался достойный общественный порядок, предприятия работали, попытки стачек и забастовок жестко пресекались. Это было замечено и отмечено властью: 16 февраля 1916 г. он был назначен директором Департамента полиции.
Последним Главноначальствующим Москвы, руководившим полицией, стал генерал-майор В.Н. Шебеко. В отличие от Климовича, он не понимал специфику полицейской службы, относился к московским полицейским даже с некоторым презрением. Поэтому ничего хорошего за год, до Февральской революции 1917 г. в непростых условиях полицейской службы в условиях военного времени, для подчиненных не сделал.
Рассмотрим кратко
С началом Первой мировой войны требования к обеспечению внутренней безопасности неуклонно возросли. В стране вводилось чрезвычайное законодательство. Законом от 20 июля 1914 г. при чрезвычайных обстоятельствах в районах военных действий и местностях объявлялось военное положение. На остальной территории вводилось
Так, бросается в глаза соотношение раскрываемости по самому массовому виду преступлений: по простым кражам на сумму до 300 руб. Если брать статистику отдельно по крупным городам: Петрограду, Москве и Одессе, то раскрываемость такова: в 1915 году в Одессе – 2589 краж, раскрыто – 1105, т. е. 43 %. А в Петрограде и Москве в этот год соответственно 3657 и 2069 краж, с одинаковой раскрываемостью 33 %, т. е. чуть более трети от общего числа[546].
«Это высвечивает, как мы полагаем, два основополагающих фактора, каждый имеющий под собой ряд проблем, влияющих на динамику состояния личной безопасности людей во время войны. Один фактор увязан с криминализацией разных слоёв населения и подразделяется на несколько направлений: в связи беженством; притоком криминалитета с оккупированных и выселяемых территорий, в том числе в результате побега из тюрем; взлёта преступности беспризорных несовершеннолетних в связи с потерей одного или двух родителей; дезертирством из действующей армии и вернувшихся (временно или постоянно) с фронта, которые не могли честным путём найти себе и своей семье «хорошее место за столом жизни», а также люмпенизацией малоимущих граждан… Второй фактор связан с самой полицией. В связи с уходом на фронт и увеличением объёма работы требовалось соответствующее увеличение штата чинов полиции, чего не произошло, а набираемый состав не имел опыта для розыскной деятельности. Действующее довоенное законодательство, регламентирующее обязанности общей полиции не отвечало требованиям военного времени и требовало немедленного принятия соответствующих правовых актов. Все обсуждаемые вопросы в Министерстве и Государственной Думе по реформе полиции так и не были экстренно приняты, включая мотивацию полицейского об оплате его труда»[547].
В крупных городах, и прежде всего в Петрограде и Москве в связи с естественным оттоком мужского населения призывного возраста в действующую армию приобрело развитие посягательство на чужую собственность. «Сейчас, когда большинство мужского населения страны, работников и естественных хранителей домашнего семейного благополучия, ушло на войну, – говорится в «Вестнике полиции», – всякое посягательство на чужую собственность… в лице полиции должны находить себе беспощадных преследователей и искоренителей»[548].
В Москве активизировались заезжие воры-взломщики, совершающие набеги на частные квартиры и магазины, чаще всего тоже частные. Кличку им присвоили – «громилы». «Отечественные громилы зорко следили за движением своих заграничных коллег по пути прогресса, и …две недели тому назад агентами сыскной полиции были задержаны на Николаевском вокзале при попытке уехать в Москву двое варшавян-рецидивистов Барт и Ладо с аппаратами… Два аппарата представляли собой металлические цилиндры довольно внушительных размеров, были снабжены особыми ацетиленовыми горелками и наполнены газом ещё неисследованного состава, – сообщает «Вестник полиции» и предлагает простые неотложные меры для успешной борьбы с этим явлением. –
Не даром корреспондирующие авторы «Вестника полиции» призывали увеличить штатную численность сыскной полиции. Для борьбы ворами-взломщиками, бандитами, осуществляющими разбойные нападения, пользуясь суматохой военного времени были брошены лучшие силы московского уголовного сыска.
В целом, уголовный сыск в Москве был для того времени не плохо укомплектован для отпора преступникам разных мастей. Так, шестой отдел сыскной полиции содержал статистическую часть и музей, где много чего было представлено: фомки, холодное и огнестрельное оружие, «куклы» и т. д., изъятое у преступников. Наличие музея, организованного в начале века В.И. Лебедевым и восстановленного при А.Ф. Кошко, помогало в подготовке новых сотрудников. «В 1914 г. был открыт ещё и кабинет научно-технической экспертизы… Статистическая часть занималась составлением… месячных и годовых статистических отчётов на основе докладов сотрудников полиции, а также составлением различных схем и графиков, позволявшим руководству анализировать работу сотрудников»[550].
Розыскными циркулярами здесь занимался второй отдел сыскной полиции, который имел стол розыска, «где была сосредоточена вся документация по поводу розыска и обрабатывались запросы из различных ведомств. Здесь же составлялись розыскные листы, списки задержанных и высланных из Москвы»[551].
Как мы уже писали в предыдущем параграфе, при сыскных отделениях Москвы и Петрограда создавались летучие отделения для наблюдения в общественных местах: вокзалах, рынках, крупных магазинах и на улицах, а также ломбардные отделения для наблюдения и выявления личностей, сдававших в ломбарды краденые вещи.
Полученные данные от сыскной полиции по г. Москве и от московского прокурора говорят, что число преступлений всех категорий с началом войны серьёзно сократилось. В первую очередь, нанесение телесных повреждений более или менее тяжких, совершаемых чаще всего в состоянии алкогольного опьянения, с июля по декабрь 1914 г. в Москве резко сократилось[552]. Если в июле было зафиксировано 121 случай, то в августе уже 68, в сентябре – 42, а в декабре – 38.
В связи с военным временем указом императора вышел так называемый «сухой закон». Московская полиция развернула не шуточную борьбу с нарушителями «сухого закона». Спектр таких нарушений был достаточно широк: нелегальные производства и продажа, в том числе различного рода денатуратов, от которых даже гибли люди.
Пронырливые дельцы осуществляли и оптовые покупки со складов спиртных напитков, как это было в Москве, для дальнейшей отправки их в провинцию, откуда они и возвращались в московский регион малыми партиями для продажи[553]. Москва была нашпигована точками тайной продажи спиртного.
В приказе по Московскому градоначальству и столичной полиции от 19 марта 1915 г. № 63 было указано:
«К исполнению:
За последнее время зарегистрировано значительное количество случаев отравления в связи с употреблением денатурированного спирта в качестве опьяняющего напитка, с последующею неизлечимою слепотою, или с смертельным исходом. В целях борьбы с этим прискорбным явлением ныне с разрешения Министра Финансов устанавливается новый порядок приобретения этого продукта как из казенных лавок, так и из частных мест продажи…»[554].
В докладной записке от 27 июня 1915 г. Городской глава Москвы сообщает Министру внутренних дел, что Московская городская Дума поручила ему войти с особым представлением о просьбе с принятием мер к прекращению злоупотреблений в продаже спиртных напитков: «Одной из первых мер в этом деле явилось бы предложение с Вашей стороны Московской полиции установить деятельный надзор и принять энергичные меры к прекращению всех злоупотреблений в этой области и твёрдому, неуклонному проведению в жизнь обязательного постановления во всей его строгости»[555]. Там же, в послании к министру он жалуется, что «чины правительственного надзора, обязанные блюсти за точным применением установленного положения, не обнаруживают достаточной энергии к сохранению его в полной строгости»,[556] и просит принять соответствующие меры. «А московский градоначальник Е.К. Климович – будущий директор Департамента полиции не жаловался и ничего не просил. А только констатировал успешную работу московской полиции таким образом, что с момента его вступления в должность, с 5 июня и по настоящее время (14 июля) количество наложенных административных взысканий за всевозможные нарушения обязательных постановлений»[557], «направленных к борьбе с пьянством выразилось числом 159, в общем, на сумму 80040 рублей с заменой 300 месяцами ареста»[558].