Андрей Климов – От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года (страница 65)

Чрезвычайная следственная комиссия в Петрограде специально рассматривала выдвинутое в ряде газетных публикаций обвинение полиции в том, что она с крыш домов из пулеметов расстреливала мирных граждан. Комиссия приглашала свидетелей, которые могли бы подтвердить это обвинение. Свидетелей не нашлось. Обнаруженные на крыше пулеметы были установлены военным командованием для отражения возможных налетов немецких аэропланов. Царская полиция не имела на вооружении пулеметов[582]. В первопрестольной не было Чрезвычайной следственной комиссии. Для решения судьбы арестованных полицейских в столице, Москве, ряде других крупных городов по рекомендации Временного правительства создавали специальные «следственные отряды» из представителей судебного ведомства, адвокатуры и советов рабочих и солдатских депутатов.

В Москве начался бурный рост преступности, спекуляции, нелегальной продажи спиртного, включая спиртовые суррогаты. Общая обстановка не могла не влиять на деятельность милиции. Справиться с захлестнувшей преступностью город она была в полной мере не в состоянии. Не было никакой систематизации в действиях, бросались «тушить пожар там, где полыхнуло». В народе в это время появилась даже частушка: «Нет милее для милиций спирто-винных реквизиций».

Тем не менее, в милицию шли и по зову сердца, по велению времени. Так, в милицейских рядах оказалась значительная часть студентов, интеллигенции, не имевшие достаточно административного опыта, навыков обращения с оружием. Именно им тоже пришлось бороться с первым всплеском преступности, вызванным широкой амнистией, проведенной Временным правительством в апреле 1917 года. В результате амнистии на свободе оказалось более 88 тысяч человек, из них только 5,7 тыс. осужденных за политические преступления, 67,8 тыс. – за уголовные (14,5 тыс. уголовников просто сбежали, пользуясь неразберихой)[583]. В Москве некоторые уголовные преступники были выпущены из Бутырской, Таганской тюрем под честное слово, что они добровольно пойдут на фронт. Как оказалось, впоследствии большинство не выполнили обещание. В период революционного энтузиазма, охватившего весной 1917 г. значительную часть общества, не было опасения роста преступности в связи с проведением широкомасштабной амнистии. Но за всё надо платить свою цену.

В Москве для оказания социальной помощи, организации трудоустройства преступников, выпущенных на свободу в здании бывшей городской сыскной полиции было создано «Бюро помощи освобожденным уголовным» под руководством известного профессора уголовного права М.Н. Гернета.

Одной из главных задач милиции Петрограда и Москвы объявлялся поиск и арест бывших представителей власти, особенно полицейских и жандармов, которым приписывались попытки организации контрреволюционных выступлений и даже участие в кражах и бандитских налетах с целью дискредитации новой власти. Это была месть за прошлое безупречное служение самодержавию, а на самом деле – государству.

17 апреля 1917 года Временное правительство издало Постановление «Об учреждении милиции», в котором она объявлялась исполнительным органом государственной власти на местах «состоящим вне посредственном ведении земских и городских общественных управлений». Начальник милиции назначался и увольнялся городской или уездной земской управой. Милиционером не могли стать лица, состоящие под следствием и судом по обвинению в преступлении, несостоятельные должники, состоящие под опекой за расточительство, содержатели домов терпимости. Но на службу в милицию могли быть приняты лица, чего раньше никогда и быть не могло, осужденные за кражу, мошенничество, укрывательство похищенного, подлоги, лихоимство, ростовщичество, если со дня отбытия наказания прошло более 5 лет. Начальниками милиции и их заместителями могли стать лица, имеющие образование не ниже среднего. Революционное время диктовало свои условия.

Начальник милиции должен был ежегодно отчитываться перед городской Думой или уездным собранием, а также перед Комиссаром Временного правительства данной местности. Министру внутренних дел принадлежало общее руководство деятельностью милиции, издание инструкций и наказов для нее, а также производство ревизий.

В губерниях и в крупных городах предусматривалось учреждение должности правительственного комиссара по делам милиции. Впоследствии губернским комиссарам было предоставлено право временно отстранять от исполнения своих обязанностей начальника милиции. Постановление Временного правительства «Об учреждении милиции» не стало тем нормативным актом, который бы определил принципы ее устройства и деятельности на местах. Главным образом, это вызывалось тем, что не существовало единообразия в системе местных органов власти и управления.

15 июня 1917 года Временное управление по делам общественной полиции МВД было переименовано в Главное управление по делам милиции (Главмилиция) и штат его сотрудников был увеличен в два раза.

Проведенная чиновниками Главмилиции ревизия состояния милиции на местах в июле-августе 1917 года выявила плачевную картину. Милиция во многих городах была не укомплектована. Слабая дисциплина, незнание своих прав и обязанностей, неумение владеть оружием были характерны для большинства сотрудников милиции. Во многих крупных городах, в том числе Москве и Петрограде, средств, выделенных из местного бюджета, на содержание милиции постоянно не хватало, и несколько раз возникала угроза забастовки милиционеров. Была не укомплектована милиция московской губернии, в большинстве уездов. Но по стране в некоторых уездах милиции вообще фактически не существовало. Чиновник МВД, обобщавший сведения о состоянии милиции в Российском государстве, констатировал: «Если в некоторых местах есть что-то напоминающее милицию … то только потому, что там были оставлены для ее организации прежние полицейские».

В августе 1917 года в Москве, в здании Политехнического музея, первое общее собрание профессионального союза милиционеров обсудило вопрос о материальном положении милиционеров. Признав, что «в связи с растущей дороговизной оно ухудшается с каждым днем», милиционеры приняла обращение к Министерству труда, городской Думе о скорейшем увеличении жалованья. Власть пока не собиралась рассматривать этот вопрос, а преступность принимала все более дерзкие формы.

5 сентября в Московской городской Думе состоялось открытое обсуждение вопроса о состоянии милиции. На совещании присутствовали не только депутаты городской Думы, но и представители различных партий, общественных организаций. Выступали знаковые фигуры, такие как бывший московский городской голова, представитель Временного правительства в Москве, председатель Всероссийского Союза городов Н.И. Астров. Он заявил, что московская милиция на сегодняшний день не отвечает необходимым требованиям. «Надо чтобы милиция не служила угрозой населению, а действительно охраняла его безопасность»[584], – заявил он. Слова правильные, но для этого прежде всего нужен был хотя бы профессиональный костяк, на который бы опиралась набранная революционно настроенная молодежь. Шла речь и о создании специальных школ для подготовки милиционеров.

21 сентября было заявлено, что Министерство внутренних дел обещало открыть в 1918 г. в Москве целых две школы подготовки рядовых сотрудников для руководителей милиции Республики и московской милиции в частности. О том, когда более конкретно такие школы будут созданы, и кто в них будет преподавать, власти ничего не говорили. В конечном счете, создание действенного органа охраны общественного порядка и борьбы с преступностью, как и решение многих других вопросов, откладывалось Временным правительством до конца войны, когда милицию «можно будет формировать из более надежных элементов»[585]. Но время не ждало.

Параллельно Советами создавалась рабочая милиция, которая все более уверенно для начала брала на себя функции охраны общественного порядка. В Москве ее деятельность становилась всё более заметной. Демократичная общественность старой столицы ее деятельность не признавало, да и для функционирования не было никакого правового поля. Стало ясно, что в условиях нарастающей анархии исключение из общественной жизни профессиональной царской полиции было поспешным шагом, чиновников старой полиции явно не хватало. Проведенная в сентябре 1917 года проверка деятельности милиции Москвы и Петрограда показала, что она практически полностью дезорганизована. В некоторых районах Москвы милиция практически перестала существовать. Проблема охраны общественного порядка и борьбы с преступностью стала одной из важнейших для Временного правительства. Решение ее во многом зависело от решения вопроса о кадрах милиции. Констатируя, что милиции в стране фактически нет, современник в октябре 1917 года приходил к совершенно справедливому выводу: «Милицию, которая была призвана заменить полицию, сгубило слишком легкомысленное отношение к ее формированию. И первой главной ошибкой было огульное, без исключения признание бывших полицейских «неблагонадежным элементом».

За две недели до Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде Временное правительство решает, наконец, принять хоть какие-то кардинальные меры по укреплению милиции. Приказом военного министра от 11 октября 1917 г. в милицию должны были быть направлены «лучшие офицеры и солдаты из числа георгиевских кавалеров, для того, чтобы немедленно привлечь действующую армию к обеспечению порядка внутри страны»[586]. В Москве такое решение гражданами было встречено с удовлетворением. Об этом писала газета «Московский листок». Но анархические настроения с весны захлестнули уже и армию. Солдаты и офицеры не хотели идти служить в милицию, и этот приказ не был выполнен. А по сути, чувствовалось, что уже никто не хотел вставать идти, вставать на защиту Временного правительства.