Андрей Клименко – Баба Яга устраивается на работу (страница 2)

– Прекрасно. Значит, хоть врать вам здесь умеют стабильно.

Через десять минут Яга уже видела все: дубли заявок, потерянные этапы, ленивую переадресацию и привычку компании делать вид, что проблема – это маршрут, а не ответственность.

Она просто добила вопрос до результата. Клиентка ушла почти счастливая, а Кристина, Игорь и Света остались с лицами людей, которые увидели кощунство: проблему можно было решить без их хоровода формулировок.

После этого Яга поняла: она здесь уже не новая сотрудница. Она здесь сбой.

Глава 8. Ворона без пропуска

Варвара считала, что если в истории еще нет ее личного участия, история недоработана. Поэтому в один прекрасный день она решила войти в офис сама.

Сначала в отделе кто-то вскрикнул. Потом пронеслось слово “птица”. Потом Варвара села на перегородку между столами и оглядела офис взглядом черной аристократки.

Ворона работала тонко: уронила папку под ноги Игорю, рассыпала сахар в горшок с фикусом, облила Мишу кофе его же кружкой и в кульминации села на край экрана в переговорной, где Кристина рассказывала про “эмоциональную устойчивость”.

– Это возмутительно, – сказала Кристина.

– Согласна, – кивнула Яга. – Ворона вошла без оформления и сразу проявила себя ярче половины штата.

Вечером внучка сказала по видео:

– Теперь вокруг тебя официально появился ореол “с ней что-то не по регламенту”.

Глава 9. Чат, где все улыбаются и фиксируют

Настоящий ужас открылся Яге в служебном чате. Там люди писали: “усиливаем внимание к тону”, “не выводим напряжение в общий контур”, “не усиливаем тревожный фон”.

Первый конфликт случился, когда один клиент прислал хамскую, но честную жалобу. Яга написала в общий чат: “Проблема не в клиенте. Проблема в том, что его трижды прогнали по кругу и никто не взял вопрос на себя”.

Чат замолчал. Кристина попросила не выносить оценочные формулировки в общий контур. Артем добавил: “Не допускаем субъективизации и эмоционального заражения”.

После ее следующего сообщения ее вызвали в переговорную. Там ей мягко объяснили, что она создает напряжение, сложный фон и проблемно интегрируется в рабочую среду. Яга ответила, что у них тут не среда, а аквариум для дисциплинированной лжи.

Когда она вышла, Лена впервые посмотрела на нее без сухой дистанции. Антон впервые улыбнулся не усталостью, а интересом. Света впервые испугалась не Яги, а того, что Яга права.

Глава 10. Деньги, устойчивость и первый запах схемы

Зарплатный день показал Яге больше, чем неделя наблюдений. Разговоры шли не про понятные деньги за понятную работу, а про загадочную “корректировку по качественным критериям”, “внутреннюю зрелость”, “включенность в командный контур”.

На коротком собрании Артем заговорил о том, что “материальная мотивация – лишь часть общей устойчивости”, а недополучение бонуса иногда является “корректирующим сигналом”.

– То есть если тебе не доплатили, проблема не в них, а в твоей незрелости? – спросила Яга.

Комната замолчала. Антон опустил глаза. Света побледнела. Лена смотрела в стол так, будто услышала старую знакомую мерзость.

После собрания Антон признался:

– Так у нас уже было. Если не соглашаешься, не улыбаешься, не вписываешься – потом тебе объясняют, что дело в твоем восприятии.

Вечером внучка, выслушав пересказ, сказала:

– Это уже не просто дурной офис. Это мягкая модель подчинения. Деньги, язык, оценки, “устойчивость”. Слишком много повторяющихся слов для случайности.

Яга медленно кивнула.

– Значит, там внутри не просто тупость. Там схема.

И именно в этот момент история окончательно перестала быть просто смешной.

Глава 11. Света, которая начала трескаться

Света начала трескаться не громко.

Не так, как люди трескаются в дурных фильмах – с криком, слезами, увольнением в прямом эфире и хлопаньем дверью. Нет. Света трескалась по-офисному: чуть дольше молчала, чуть быстрее убирала глаза, чуть осторожнее улыбалась и чуть чаще, чем раньше, забывала приклеить к лицу свой безопасный вежливый слой.

Яга заметила это на следующий день после истории с чатом.

С утра Света пришла собранная, как всегда: идеальная рубашка, идеальная укладка, идеальный тон, идеальное "всем доброе утро". Но внутри все уже шло не так.

Когда Кристина в общем чате написала: "Коллеги, важно не усиливать тревожный фон субъективными трактовками", Света не поставила привычный палец вверх.

Когда Миша громко пошутил про "новую революционерку в отделе", Света не засмеялась. Когда Игорь Павлович прошел мимо и особенно ровно сказал "Светлана, жду от вас сегодня более внимательной поддержки новых сотрудников", у нее дрогнули пальцы на клавиатуре.

Обычно такие вещи в офисе никто не замечает. Но Яга замечала все.

– Ты чего? – спросила она тихо, когда они столкнулись у кофемашины.

– Ничего.

– Это у вас в офисах любимое слово после "устойчивость". А по лицу уже видно, что у тебя там не "ничего", а как минимум внутренний пожар средней мощности.

Света попыталась улыбнуться.

– У вас, Ядвига Сергеевна, на все слишком резкие формулировки.

– А у тебя на все слишком гладкие. Поэтому и поговорим.

Света не ответила. Но ушла не сразу. Вот это и было главным.

В этот же день случилось то, что окончательно вывело ее из безопасного тумана.

Во внутреннем чате Игорь Павлович написал: "Коллеги, с учетом текущей турбулентности особенно прошу старших сотрудников помогать новым встраиваться без усиления личных интерпретаций и без дестабилизирующих оценок".

Фраза была безупречно мерзкая. Формально – ничего. По сути – публичный подзатыльник, завернутый в корпоративную фольгу. И адресован он был не только Яге. Он был адресован Свете.

Потому что именно ее назначили "смягчать" новую сотрудницу. И теперь через общую формулировку ей давали понять: плохо смягчаешь. Не дорабатываешь. Не держишь климат.

Света прочла сообщение. Побледнела. И продолжила работать.

Но через полчаса Кристина позвала ее "буквально на две минуты". И вернулась Света уже другой.

Не сломанной. Пока нет. Но уже с тем внутренним звуком, который появляется, когда человек впервые по-настоящему понимает: система не любит его не потому, что он плохой. А потому, что он недостаточно удобен в нужный момент.

После обеда Яга нашла ее на лестнице между этажами. Там было тихо. Пахло пылью, металлом и редкими честными вдохами тех, кто сбегал сюда хоть ненадолго пожить без корпоративного языка.

Света стояла у окна и смотрела в стекло так, будто снаружи могла быть какая-то более приличная цивилизация.

– Что сказала мелкая вежливая нечисть? – спросила Яга.

– Не называйте так Кристину.

– Почему? У нее лицензия на другое имя есть?

Света неожиданно усмехнулась. Почти зло. Это был прогресс.

– Сказала, что я в последнее время стала недостаточно удерживать эмоциональную рамку команды.

– Прекрасно. Перевожу: ты слишком явно начала замечать, что все вокруг уже давно дрянь.

– Нет, она сказала не так.

– Конечно не так. У вас тут все важное говорят не так. Именно в этом и фокус.

Света молчала. Потом тихо сказала:

– Я правда не понимаю, что происходит.

– Понимаешь. Просто пока боишься произнести.