Андрей Клименко – Баба Яга на девятом этаже (страница 2)

– Это не шутка, – сказала Яга. – Это судьба, а она обычно еще нелепее. Поднимайся.

Она нажала кнопку, и подъездная дверь внизу с тяжелым гудением открылась.

Филимон вытянул шею.

– Автодетали?

– Вот и мне любопытно, кто решил раньше меня знать, что мне понадобится машина.

Яга вернулась на кухню, сняла крышку с кастрюли и уменьшила огонь. Ноздри ее чуть дрогнули. В воздухе уже стоял тот едва уловимый, но очень ясный запах, который всякий раз появлялся перед новым поворотом: не беды, нет. Скорее перемены. У перемен был особый запах – бумага, железо, пыль, чужая спешка и совсем немного озона.

Она не любила, когда жизнь приходила к ней с доставкой.

Через пару минут в коридоре раздался звонок в дверь. Обычный. Кнопочный. Слава всем темным силам, не музыкальный.

Яга открыла.

На пороге стоял парень в синей куртке службы доставки, красный, запыхавшийся, с прямоугольной коробкой, которая и впрямь весила немало. Лицо у него было хорошее, но измученное. Волосы вспотели под шапкой. На ботинках прилип мартовский снег, тот серый городской снег, который в лесу постыдились бы даже лужи.

Парень посмотрел на Ягу, моргнул, потом еще раз посмотрел на бумажку.

– Э-э… добрый день.

– Уже не день, – сказала Яга. – Но раз пришел, не стой как потерянный гусь. Заходи. Только ноги вытирай, я грязь не уважаю.

Он так растерялся от ее тона, что послушно вытер ноги о коврик, хотя явно сам не заметил, как это сделал.

– Тут заказ… Но я, честно, не понимаю. Оплачено, адрес ваш, телефон ваш, а товар… странный.

– Показывай.

Он поставил коробку на табурет в прихожей и протянул накладную.

Яга читать современную мелкую печать ненавидела. Не потому, что не могла – могла. Просто все эти шрифты будто специально придумывали люди, которых в детстве мало били линейкой по рукам за неуважение к глазу. Она протянула бумагу Филимону.

– Читай.

Парень уставился на кота.

Филимон, не глядя на него, проговорил:

– Комплект автомобильных ароматизаторов в виде подвесных метел, чехол на руль из черной экокожи, наклейка на стекло «Не сигналь – прокляну», брелок с черепом, держатель для телефона в форме котла… – он поднял глаза. – Это или чья-то дивная шутка, или мир сдался раньше, чем я ожидал.

Парень захлопал ресницами.

– А… кот…

– Грамотнее тебя, – сказала Яга. – Не отвлекайся.

Она взяла один из ароматизаторов, достала из упаковки и понюхала.

– Фу. Пахнет дешевым яблоком и враньем.

– Так это не ваше? – осторожно спросил доставщик.

– Пока не знаю. А кто отправитель?

Парень заглянул в планшет.

– Тут написано: «От дочери. Пора перестать пугать людей общественным транспортом».

В кухне повисла пауза.

Потом Варвара так расхохоталась, что свалила с полки пакет сушеных груш.

Яга медленно прикрыла глаза.

– Алена, – сказала она таким голосом, каким обычно называют стихийные бедствия, если те почему-то значатся в семье.

Парень пятился бы, да за спиной была стена.

– Мне расписаться надо? – выдохнул он.

– Надо, – сказала Яга и взяла у него планшет.

Пальцем она по экрану водила с тем выражением лица, с каким ведьма может гладить только то, что еще не решила – проклясть или оставить на вырост. Подпись вышла кривой, но выразительной.

Парень схватил коробку пустых упаковок и уже совсем было рванул к двери, когда Яга спросила:

– Ты на машине?

– Да.

– Своей?

– Да.

– И не боишься?

– Чего?..

– Это хороший вопрос, – заметил Филимон.

Парень решил не отвечать. Слишком разумный для продолжения беседы, он кивнул, пробормотал что-то вроде «хорошего вечера» и исчез в подъезде быстрее, чем успел понять, почему у него по спине все это время ползал холод.

Яга закрыла дверь, вернулась на кухню и положила ладони на стол.

– Ну-ка, – сказала она.

Телефон, лежавший возле чайной чашки, послушно засветился.

Алена звонила видеосвязью. Разумеется. Будто обычного звонка ей было мало. Яга вздохнула так тяжело, что даже чай в чашке пошел кругами, и нажала принять.

Экран дернулся, мелькнул белый потолок, прядь волос, чей-то лоб, а потом появилось лицо Алены – уже не той девчонки, что когда-то свалилась к ней из шва, а взрослой, собранной, с тем же упрямым взглядом, который не лечится годами. Волосы убраны кое-как, за спиной – вокзал или аэропорт, судя по шуму, объявлениям и лицам людей, которые вечно куда-то бегут, будто жизнь за ними гонится с палкой.

– Ну? – сказала Алена без приветствия. – Получила?

– Получила, зараза ты моя техническая. Это что еще за блестящая ересь?

– Это начало, – ответила дочь и, кажется, улыбнулась. – Я еду.

Яга прищурилась.

– Куда?

– К тебе.

– Ты сейчас говоришь так, будто это новость, которую я должна встретить с восторгом.

– А ты сейчас говоришь так, будто я налоговая проверка.

– Ты хуже. Ты родственница.

На том конце явно кто-то объявил посадку или отправление. Алена поправила сумку на плече и отошла к стене, где было потише.

– Я серьезно. Буду завтра к вечеру.

– С чего вдруг?