Андрей Киллер – Дневник выжившего (страница 6)
Машина не остановилась. Проехала мимо кроссовера с термосом, даже не притормозив — они знали про него, это был их термос — и исчезла в сером пространстве за перекрёстком.
Они не искали его. Они проверяли периметр.
Эйден выполз из-под киоска. Встал, опёрся о стену, откашлялся — тихо, в рукав, зажав рот. Постоял, глядя туда, куда уехал джип. Потом повернулся и пошёл дальше. Торговый комплекс был уже близко — он видел его силуэт над крышами, огромный и тёмный.
***
Он возник из тумана к полудню. Огромный куб из стекла и бетона, занимающий целый квартал — такой большой, что Эйден несколько секунд просто стоял и смотрел, пытаясь охватить его взглядом целиком. Когда-то здесь горели тысячи огней, гремела музыка из динамиков над входом, пахло кофе из автоматов в холле и чем-то жареным с фуд-корта. Теперь это был склеп. Большой, стеклянный, холодный.
Стеклянные врата главного входа были разбиты — осколки давно убрало ветром или людьми. Тяжёлая стальная решётка опущена. Но внизу, у самого пола, одна секция была отогнута вверх — аккуратно, почти ровно. Края среза блестели свежим металлом. Кто-то потрудился совсем недавно.
Эйден лёг на живот, чувствуя холод асфальта через одежду, и пролез внутрь. Решётка прошлась по спине, зацепив куртку. Он встал, отряхнулся и огляделся.
ТЦ встретил его запахом затхлости и старой пыли — не агрессивным, не тошнотворным, просто запахом закрытого пространства, в котором давно не было живых людей. Свет падал через разбитый купол крыши где-то в центре здания, разрезая полумрак серыми столбами, в которых лениво кружилась пыль. Огромные эскалаторы застыли на полпути, как хребты доисторических чудовищ, которые успели окаменеть до того как добрались до верха.
Эйден медленно пошёл по периметру первого этажа, прижимаясь к витринам. Дорогие бутики с выбитыми стёклами, манекены в пыльных витринах, рассыпанные по полу вещи, которые когда-то стоили денег и теперь не стоили ничего. В одном из магазинов он остановился.
Огромное зеркало в золочёной раме — наверное, часть витринной композиции — стояло прямо у входа, целое, незатронутое. Оно отразило его целиком, с головы до ног.
Эйден не видел себя с первого дня.
Из зеркала смотрел незнакомый человек. Не старик — просто человек, из которого вынули всё лишнее и оставили только необходимое. Глубокие впадины на щеках, глаза провалились в глазницы и смотрят оттуда настороженно и устало. Жёсткая тёмная щетина на подбородке, которой уже можно было назвать бородой. Кожа землистого оттенка — не болезненного, а просто очень давно немытого. На лбу запеклась корка грязи и старой крови, которую он давно перестал замечать. Куртка висит мешком на похудевших плечах, левое чуть выше из-за повязки.
Он поднял здоровую руку и коснулся пальцем стекла. Просто чтобы убедиться что это он. Что это не кто-то другой, кто занял его тело пока он не смотрел.
Стекло было холодным и твёрдым.
Эйден опустил руку и пошёл дальше.
***
Фуд-корт встретил его запахом застоявшегося жира и чего-то сладковато-гнилого из тех ларьков, где когда-то жарили картошку. Десятки пластиковых столов перевёрнуты — некоторые сломаны, некоторые просто лежат на боку, как будто кто-то в спешке смёл их с пути. В дальнем углу грудой лежали манекены — голые, безрукие, сваленные один на другой в полумраке. В этом свете, с этого расстояния, они выглядели как тела.
Супермаркет он нашёл по запаху. Не еды — гнили. Где-то в глубине холодильных секций давно протухло то, что не успели вывезти. Запах был старым, почти привычным — Эйден дышал через рот и шёл вперёд.
Полки были пусты. Не просто разграблены — методично очищены, полка за полкой, снизу доверху. Мародёры прошлись здесь как саранча в первые дни, сметая всё от консервов до спичек, от детского питания до корма для животных. Эйден брёл между пустых стеллажей, заглядывал под каждый поддон, в каждую щель. Голод ударил с новой силой, стены коридоров начали то сужаться, то расширяться в ритме пульса — верный признак что мозг начинает экономить на восприятии.
За дверью служебного входа раздался скрежет. Тихий, методичный, равномерный.
Эйден подошёл, сжимая нож, толкнул дверь. Внутри была маленькая каморка кладовщика. У стены, в луче бледного света из вентиляционной решётки, сидела крыса. Огромная, облезлая, с розовым голым хвостом. Она грызла пластиковый контейнер, пытаясь добраться до засохших остатков чего-то. Увидев человека, не убежала. Просто подняла на него красные глаза-бусинки и оскалилась, издав низкий шипящий звук.
Эйден попятился. Закрыл дверь. Постоял, прислонившись к ней спиной, ждя пока пройдёт острый спазм разочарования в желудке.
Он уже разворачивался, когда увидел это.
В самом конце зала, в том месте где когда-то был отдел детского питания, на совершенно пустой полке стоял картонный ящик. Плотно запечатанный скотчем, ровно посередине полки — аккуратно, как музейный экспонат на подставке. Вокруг него пыль лежала ровным слоем, но под ящиком пыли не было. Его поставили сюда недавно.
Эйден подошёл медленно, как подходят к чему-то, что может взорваться. Пальцы мелко дрожали — не от страха, от голода, от пяти дней пустоты внутри. Он полоснул ножом по скотчу.
Внутри были пластиковые контейнеры с защитными крышками. Галеты в вакуумной упаковке. Консервированная ветчина — маленькая банка, грамм триста. Плитка шоколада в фольге. Маленькая бутылка сока в картонной упаковке. Всё целое, всё в упаковках.
Он взял банку ветчины и посмотрел на дату. Перевернул. Посмотрел снова.
Месяц назад.
Мир вокруг него качнулся — не от голода, от этой даты. Месяц назад этого города уже не было — по крайней мере, того города который он знал. Заводы не работали. Цепочки поставок рассыпались в первые дни. Но эта банка была произведена месяц назад и доставлена сюда — на пустую полку разграбленного супермаркета в мёртвом городе.
Он не стал есть здесь. Схватил ящик, закинул под здоровую руку и двинулся к служебным выходам. Нужно было закрытое пространство. Место где он мог бы сидеть спиной к стене и видеть дверь.
***
Служебный коридор привёл его к стальной двери с надписью «Щитовая №4» — белые буквы на синей табличке, почти не выцветшие. Внутри тесно, сухо, пахнет озоном — почти как та щитовая, где он ночевал. Эйден запер дверь на тяжёлый засов, проверил его дважды, поставил у ног ящик и сел на пол, привалившись спиной к распределительному щиту.
Вскрыл банку ветчины. Первый кусок проглотил не жуя, просто затолкал в горло — рефлекс оказался сильнее разума. Желудок отозвался резкой болью, привычной уже, почти ожидаемой. Эйден замер, зажал рот рукой, дождался пока спазм утихнет, отсчитал до десяти. Выждал ещё. Потом продолжил — медленнее, маленькими кусками, с паузами. Жир обволакивал нёбо. Соль жгла язык. Это были самые яркие ощущения за последние дни — ярче боли, ярче страха.
Это была первая нормальная еда за пять дней.
Когда половина банки была пуста, он заставил себя остановиться. Закрыл банку, убрал обратно в ящик. Откинул голову назад, закрыл глаза. Просто дышал несколько минут, давая телу переварить то, что в него попало, не провоцируя его резкими движениями.
Потом открыл глаза.
В углу, под самым потолком, на тонком металлическом кронштейне висела камера. Не старая запылённая линза охранной системы торгового центра — те он видел на потолках в коридорах, мёртвые, покрытые паутиной. Эта была другой. Современный корпус, чистый объектив.
Светодиод моргнул красным. Один раз. Коротко. Как подмигивание.
И погас.
Эйден не двигался. Сидел с недоеденным куском шоколада в руке и смотрел на камеру. Гул за стенами ТЦ, который он давно перестал замечать — привык, как привыкают к шуму дождя — вдруг обрёл другую тональность. Не звук, а ритм. Ритм работы огромных насосов или вентиляторов, работающих с постоянной нагрузкой. И шёл он не со стороны улицы.
Он шёл из-под пола.
Эйден медленно опустил взгляд на бетонный пол под собой. Потом снова на камеру.
Сложил всё вместе — чистый проспект, патруль который не искал его, машина с термосом которую он не тронул, ящик с едой месячной свежести на пустой полке, камера с живым светодиодом в запертой щитовой.
Не находка. Награда.
Его покормили как ценного зверя в вольере. Проверили, прошёл ли он проспект, не соблазнился ли на приманку. И теперь от него ждали следующего хода. Кто-то сидел где-то — глубоко под ногами или далеко отсюда — и смотрел на него через этот маленький объектив. И ждал.
— Я вижу вас, — сказал он негромко, глядя прямо в камеру. — Я вижу.
Встал, собрал ящик. Вышел из щитовой в коридор. В глубине сектора за поворотом тихо пискнул электронный замок — один раз, коротко, как ответ.
Эйден не пошёл на звук. Просто сжал рукоять ножа и двинулся в другую сторону.
***
Он обошёл второй этаж до темноты.
Не потому что надеялся найти что-то ценное — просто хотел знать пространство. Где выходы, где тупики, где можно спрятаться если придётся. Профессиональная привычка выжившего: сначала карту, потом всё остальное. Большинство магазинов были разграблены подчистую или заперты на решётки, которые никуда не делись. В одном нашёл упавший стеллаж с остатками канцелярии — ручки, скрепки, степлер без скоб. Взял степлер. Тяжёлый, металлический, можно бросить если нужно отвлечь внимание.