Андрей Карпенко – Пассажир тьмы (страница 1)
Андрей Карпенко
Пассажир тьмы
Синопсис: Поздняя городская электричка, десять случайных пассажиров, и темнота тоннелей метро, которая становится их ловушкой. Когда огни гаснут, а двери блокируются, они понимают, что в вагоне не одни.
Таинственная и страшная сила начинает свою смертельную игру, и теперь каждый последующий шорох в темноте может означать, что еще один из обреченных уже не вернется.
Выживет ли хоть кто-то из этой поездки в ад?!
Пассажир тьмы.
Я знаю, что не должна бояться.
Но не бояться значило бы вообще не быть.
Мэрилин Монро.
Жук ел траву, жука клевала птица,
Хорек пил мозг из птичьей головы,
И страхом перекошенные лица
Ночных существ смотрели из травы.
Природы вековечная давильня
Соединяла смерть и бытие
В один клубок,
Но мысль была бессильна
Соединить два таинства ее.
Николай Заболоцкий "Лодейников".
Пролог
Человек в чёрном балахоне шёл по темному тоннелю подземелья метрополитена.
Эхо его шагов, словно удары сердца, отражалось от сырых каменных стен.
В воздухе витал запах плесени и застоялой воды, а редкие капли, срывающиеся со свода, падали в лужи, образуя мерзкие круги на грязном полу.
Балахон скрывал его лицо, но под ним, казалось, нет ничего, кроме тьмы.
Он не смотрел по сторонам, не обращал внимания на обрывки газет и крысиные тени, мелькавшие в углах.
Его цель – была впереди, где мерцал слабый, дрожащий свет.
Он продолжал свой путь, и тоннель становился всё уже и мрачнее.
Тишина здесь стояла настолько плотная, что звенело в ушах!
Но, вдруг, впереди раздался шорох. Он замер, прислушиваясь. Шорох повторился, становясь громче и ближе.
Из темноты выступила фигура.
Она двигалась медленно и неестественно. Это человек, или нечто, принявшее его облик?!
Фигура приближалась, и в тусклом свете становились видны её черты. Искажённое лицо, пустые глазницы, гниющие лохмотья, свисающие с костей. То была тень прошлого, неупокоенная душа, застрявшая в этом проклятом месте.
Человек в балахоне не отступал. Он продолжал идти навстречу кошмару, словно предначертанному ему встретиться с ним здесь, в самом сердце тьмы…
Тяжелый сон развеялся и спящий разум пробудился.
Глава первая. Маска.
Его звали Влад. На сцене он был богом. Его перевоплощения были настолько глубокими, настолько полными, что зрители забывали, что смотрят на игру. Они верили каждому его слову, каждой его эмоции, каждому его жесту. Критики захлёбывались от восторга, называя его гением, уникумом, человеком, рождённым для искусства. Влад же, выходя на поклон под оглушительные овации, лишь слегка улыбался, и в этой улыбке было что-то неуловимо холодное, но, в тоже время, влекущее к себе.
Его последняя роль была чрезвычайно сложной – он играл серийного убийцу, человека без совести и жалости, чудовище, чьи мотивы были столь же тёмны, сколь и его деяния. Влад погрузился в образ с головой. Он проводил часы в библиотеках, изучая психологию всех известных маньяков, читая отчёты полиции, просматривая документальные фильмы. Он говорил, что для полного понимания персонажа нужно "прожить его жизнь", "почувствовать его боль и его силу, его ужас".
Она полюбила его сразу, как только он появился в их театре! Мгновенно. И полностью растворилась в его всепоглощающей мужской харизме.
Ни с кем ей так хорошо не было как с Владом!
Елена – молодая и талантливая актриса, сначала восхищалась его преданностью актерскому делу. Она видела, как он работает, как он отдаёт всего себя каждой роли.
Но, когда началась подготовка Влада к этой роли серийного убийцы, постепенно в её глазах стало появляться беспокойство, день за днем.
Влад стал замкнутым, его взгляд начал блуждать, словно он видел что-то, недоступное другим. Он начал говорить странные вещи, цитируя своего персонажа, смешивая его мысли со своими.
– Ты знаешь, Олененок, – обратился он однажды вечером к возлюбленной ( которую называл «Олененком»), сидя в кресле, освещённый лишь тусклым светом настольной лампы, – этот убийца… он не злой. Он просто… освобождён. Освобождён от всего того, что сковывает обычных людей. От страха, от вины, от… любви. Он-мертвец! Фигурально выражаясь, разумеется.
Елена попыталась вернуть его к реальности.
– Влад, это всего лишь роль! Ты же знаешь, кто ты на самом деле.
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень чего-то пугающего.
–А кто я на самом деле, Олененок? Актёр, который надевает маску? Или тот, кто живёт за ней?!
Премьера спектакля прошла с оглушительным успехом. Влад был великолепен. Его игра была настолько натуралистичной и яркой, что зал замирал в наэлектризованном напряжении, когда его персонаж совершал очередное злодеяние. После спектакля, когда Влад вышел на сцену, чтобы принять бурные аплодисменты, Елена заметила, что его руки дрожат. Но это было не от волнения. Это было нечто другое.
На следующий день Влад не вернулся домой. Елена была в панике. Она звонила ему, его агенту, друзьям. Никто ничего не знал. Полиция начала поиски. Прошла неделя, потом две. Влад как будто испарился.
Елена сидела в пустой комнате, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний. Она вспоминала его странные слова, его изменившийся взгляд, его одержимость ролью.
И вдруг её осенило.
Она вспомнила, как Влад однажды, в шутку, показывал ей старый, пыльный ключ, который он нашёл на чердаке их дома.
– Это ключ от моей настоящей жизни, – сказал он в тот раз с загадочной улыбкой.
Елена бросилась на чердак. Среди старых вещей, в пыльном углу, она нашла небольшой, запертый сундук. Сердце её забилось быстрее. Она вспомнила тот ключ. Он был в её шкатулке с украшениями.
Дрожащими руками она вставила ключ в замочную скважину. Щёлк. Крышка сундука откинулась.
Внутри не было ничего, кроме старой, пожелтевшей газеты. На первой полосе, крупными буквами, было написано: "Пропавший актёр найден мёртвым". Дата указывалась несколько лет назад. Под заголовком была фотография молодого мужчины, смутно напоминающего Влада.
Елена перевернула газету. На обратной стороне, аккуратным, но каким-то чужим почерком, было написано:
"Я всегда говорил тебе, Олененок, что для полного понимания персонажа нужно "прожить его жизнь". Я прожил. И теперь я свободен. Свободен от этой маски, которую ты так любила. Свободен от тебя. Я там, где нет ни сцены, ни зрителей. Я там, где я настоящий."
Елена отшатнулась от сундука, словно от огня. Холод пронзил её до костей, но, он не имел ничего общего с прохладной осенней температурой в чердачном помещении. Она посмотрела на фотографию в газете. Это был Влад. Но не тот Влад, которого она знала. Это был Влад до того, как он стал Владом. Влад, который, видимо, уже давно умер, оставив после себя лишь пустую оболочку, которую он так искусно заполнял чужими жизнями.
Внезапно, из глубины дома, донёсся тихий, едва слышный звук.
Словно кто-то осторожно шаркал по полу. Елена замерла, прислушиваясь. Звук повторился, ближе. Это был не звук шагов. Это было что-то более… скользящее.
Она медленно спустилась с чердака, каждый шаг отдавался эхом в пустом доме. В гостиной, где ещё недавно сидел Влад, погружённый в образ своего персонажа, теперь царила абсолютная тишина.
Но Елена чувствовала присутствие. Не его, а чего-то другого. Чего-то, что осталось после него.
Она подошла к окну, взглянула на улицу. Никого. Только фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени. И тут она увидела. На подоконнике, прямо напротив неё, лежала маленькая, аккуратно сложенная бумажка. Она была той же пожелтевшей, что и газета в сундуке.
Елена взяла её. На ней было всего одно слово, написанное тем же чужим почерком: