Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 3 (страница 52)
На этот раз жрица молчала дольше, и, когда я уже подумала, что она потеряла сознание, мутный глаз снова открылся и женщина прохрипела:
— Что… ты хочешь… зхнаать…
***
Хоронить её мы не стали. Закончив расспросы, я просто добила её ударом в сердце, а на следующий день, уже когда мы покидали село, заметила её труп в канаве. Ну, туда и дорога, в общем-то.
Мы возвращались к Рие через пустую площадь, и Тина взяла меня за руку, слегка сжала. А когда я удивлённо на неё посмотрела, улыбнулась и сказала:
— Не вини себя, тюльпанчик, ты не должна считать себя ответственной за всё зло, которое вокруг нас происходит.
— Ну я вроде и не… — я вдруг почувствовала, что к горлу подступает комок, но попыталась продолжить, — в смысле, я не думаю, что я… что я…
Тут меня наконец накрыло, и я задохнулась окончательно, почувствовала подступившие слёзы. Демоница осторожно обняла меня и прижала к себе. Я прижалась щекой к её ключице, обняла её в ответ. Я заревела, слёзы текли по моим щекам и падали на горячую кожу моей подруги. Тина же обняла меня и осторожно покачивала, гладя по голове. Не знаю, сколько мы так стояли – облачённая в побитые чёрные доспехи вампирша, плачущая на груди затянутой в чёрную кожу демоницы, но со временем слёзы кончились, перешли во всхлипы. Я уткнулась носом в декольте Тины в приступе внезапного стыда, и пробормотала:
— Извини, я всю тебя залила.
Тина только обняла меня ещё крепче. Мы постояли ещё немного, а потом демоница меня отпустила и повела внутрь постоялого двора. Наши уже все были в зале, вместе с выжившими селянами. Те суетились вокруг Раско и трёх выживших мужиков, которые были с ним. Этим повезло больше всех – оказавшись на подхвате, никто из них не получил серьёзных ранений. Орки, сдвинув несколько столов, положили на них тяжелораненых. Грубер, не стесняясь окружающих, спустил штаны и зашивал резаную рану на бедре. Его егеря зашивали свои раны – они хоть и вступили в рукопашную последними, но из-за отсутствия серьёзных доспехов пострадали изрядно. Шаманы были заняты на кухне, судя по всему, то ли варением зелий, то ли просто кипячением тряпок на бинты. Генриетта же, оказавшись единственной из нас с приемлемыми заклинаниями исцеления и познаниями в медицине, при этом наименее пострадавшая в битве благодаря зачарованным латам, выполняла роль полевого медика. Её столь же хорошо защищённые боевые слуги помогали ей, как санитары. Заметив меня, леди Харт крикнула:
— Саша, ты знаешь магию лечения?
— Только простое «исцеление ран».
— Сойдёт. А ты, Тиниэль?
— Увы. Но неплохо знаю первую помощь.
— Тогда иди помогай моим егерям – у них кучу мелких ран зашить надо. А ты, Саша, ко мне. Только железо сними.
С некоторым трудом избавившись от покорёженного доспеха, я свалила его за стойкой, и там же оставила сапоги. Обулась в запасные сапоги, которые извлекла из кольца, и избавившись от дублета, стала помогать Рие в лечении орков, которые, будучи на острие вражеской атаки, пострадали сильнее всех.
К счастью, всё-таки совсем тяжёлых ран не было – сломанные рёбра, синяки и колотые раны конечностей, но чешуйчатые доспехи свою функцию выполнили вполне приемлемо. Ни одного артериального кровотечения и только два венозных, одна контузия (самому здоровенному орку с обильными татуировками на лице прилетело по голове, сбив шлем и распоров скальп) и пара внутренних кровотечений. Мы бегали между столами, едва успевая менять бинты – я была в основном на подхвате у Рие, сама же аристократка успела умаяться так, что когда мы наконец закрыли последнего, самого тяжёлого орка, и я провела ладонью по его животу, закрывая разрез, девушка буквально упала на скамью и пару секунд просто тяжело дышала. Потом окинула взглядом зал, вздохнула и произнесла:
— Мне надо выпить. Пошли поищем чего-то у бара.
— Я тоже не откажусь, — поймав её взгляд, я пояснила, — от вина не откажусь, в смысле. Крови я сегодня достаточно получила.
Генриетта крикнула сидевшей поодаль орчихе:
— Дзая, мы пойдём передохнём, ты за старшую.
Девушка кивнула, стараясь не тревожить висевшую на перевязи руку.
Генриетта пошла к стойке, на ходу хлопнула по плечу зашившегося Грубера и поманила закончившую возиться с егерями Тину. Немного поискав на полках, она нашла бутылку вина и заглянула в кухню:
— Ларган, вы как, закончили с настоями?
— Почти, арбанай.
— Хорошо. Как закончите – придумайте какой-нибудь горячий ужин для парней. Меня не зовите.
— Конечно. Где вы будете, госпожа?
— В третьей комнате по коридору, которая покрупнее.
— Понял, сделаю.
Рие кивнула, взяла из шкафчика три кружки и показала Тине на кувшин пива. Демоница молча взяла его и мы пошли следом за аристократкой. Пройдя по пустому коридору, мы оказались перед дверью в нужную комнату, вошли внутрь и расположились за круглым столом. Генриетта тут же начертила на столешнице маленький магический круг, пробормотала слова и накрыла комнату звуконепроницаемым барьером. И сделав это, будто бы сломалась. Упала лицом на стол и всхлипнула. Впрочем, в отличие от меня она тут же выпрямилась и вонзила в меня взгляд покрасневших глаз:
— Сто трупов, почти сто грёбаных трупов – почему я не поняла, что эта сука на такое способна?
— Потому что нельзя мерить фанатика меркой нормальных людей, — заметила Тина, разливая вино по кружкам, — на то они и фанатики.
Она пододвинула кружку блондинке, и та благодарно кивнула, после чего сделала мощный глоток и возразила:
— Я тут лучше всех знаю, на что способна церковь, я должна была догадаться, на что готова эта тварь и всё же…
— Не ты выбирала заклятье, — бесцветно сказала я, уставившись в свою кружку, — если бы не мой трусливый гуманизм, я бы просто прикончила жрицу, а не пыталась решить всё миром. И жертв было бы куда меньше.
Я почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы и замолчала, продолжая смотреть в свою кружку.
Рие фыркнула:
— Нет уж, это я, как командир дала тебе приказ. И я решила, что…
— Хватит! — вдруг рявкнула Тина и ударила кулаком по столу так сильно, что наши кружки подпрыгнули, — Ваше самобичевание только навредит, и прежде всего вам самим!
Я посмотрела на неё в удивлении – впервые, кроме может быть того случая в театре, демоница была в таком бешенстве.
— Только один человек виноват в произошедшем – тот самый, кому я два болта в башку всадила! И она сделала то, что сделала потому, что это посчитала нужным. Это она обрекла на смерть селян, она натравила их на нас. Мы с ней даже конфликта не имели. Так что хотите кого-то винить – вините её.
— Но мы могли… — начала возражать Рие, но Тина снова её прервала.
— Не могли! Можно винить себя за то, что вы не успели предусмотреть действия психопата, но брать на себя вину за его действия – полная глупость. Успокойтесь, обе! Пейте своё вино, плачьте от горя и отходите от произошедшего, но не смейте, НЕ СМЕЙТЕ винить себя за действия Анабеллы. Это ясно?
Мы с Рие синхронно кивнули.
— Хорошо, тогда почтим память невинных в тишине, а потом пойдём к ребятам. Возражения будут?
Возражений не последовало.
***
Напиваться мы не стали – слишком безответственно. Вместо этого просто посидели за кружками минут двадцать, после чего продолжили дела. Тина отправилась на кухню к шаманам, мы с Рие пошли в зал. Там блондинка проверила каждого раненого. Ларган раздал им мерзко пахнущую настойку на травах, которая должна способствовать заживлению ран и обладала, по его словам, «способностью отгонять ночных демонов», после чего накормил, так что теперь бойцы в основном спали. Деревенские старались их не тревожить, негромко чавкая своими порциями и переговариваясь на своей половине зала. Иногда оттуда доносились всхлипы и плач.
После того, как Генриетта проведала каждого раненого, я предложила ей пойти поспать. Блондинка для приличия немного поупрямилась, но не сильно – было видно, что она и правда вымоталась. Так что, пообещав лично проследить за ранеными и разбудить её, если что-то случится, я проводила девушку в ту самую комнату, в которой мы пили. После чего нашла в зале старосту и показала ему амулет.
— Узнаёте?
Тот близоруко прищурился из-под повязки, которая обматывала большую часть лба и пробормотал:
— Да, вроде такой у святой матуш… Анабеллы был.
— На виду?
— Нет, обычно под платьем носила, но ведь кроме храма она и хозяйством занималась, так что вылетал иногда из-под рубахи. Она его как-то не прятала, просто носила под одеждой. Я подумал, что это что-то обрядовое, а в подробности она сама не вдавалась.
— Понятно, — произнесла я, и вдруг спросила, — а на омовения она с ним ходила?
— Да я не присматривался, — покачал головой Раско, потом поскрёб узловатыми пальцами взъерошенный затылок, — может и в нём.
Я попыталась вспомнить, был ли такой амулет на Иллае, когда я её видела в подобных обстоятельствах, но не смогла.
— Ладно, неважно, — я вздохнула и провела рукой по волосам, походя отметив про себя, что их неплохо бы помыть, — послушай, а что вы решили с… мёртвыми делать?
Я понизила голос, но Раско всё равно вздрогнул, опустил взгляд на свои запылённые башмаки и пробормотал:
— Закопаем на погосте за церковью, что ещё делать? Старик Милош, который камни могильные режет, уже пошёл заниматься. У него дочка с зятем под чары этой суки попали, так что пусть делает – хоть руки на себя не наложит. Ну а мы пойдём копать, наверное. Оттащим тела поближе к церкви и начнём, я думаю.