Андрей Канарейкин – Героиня по вызову 3 (страница 51)

— Держи его крепче, нукер Саша. Он будет вырываться.

С этими словами старик вонзил каменный нож в живот мужчины. Фанатик не закричал, но забился в моих руках, захрипел, когда из ножа потёк чёрный дым. Шаман забормотал что-то на пределе слышимости и повернул нож. Фанатик забился сильнее. Старый орк поднял на меня взгляд и произнёс:

— Пора!

Я провела длинным ногтем по шее мужчины, открывая артерию, и активировала заклинание. Кровь загустела, задёргалась и собралась в человекоподобный сгусток.

Селяне Раско, повинуясь жесту Генриетты, отбросили засов и тут же отскочили от распахнувшихся створок. Я подняла комок и кинула в ближайшего фанатика, до которого было метров, наверное, тридцать. Попала, конечно. Сгусток крови упал мужчине на грудь, поднялся до лица и облепил его, втягиваясь в кожу. Фанатик тут же вытянулся в струну, едва не выпустив вилы, но быстро пришёл в себя и, повинуясь моему приказу, вонзил оружие в своего соседа. Завязалась драка, в которой обеим сторонам было наплевать на боль и урон. Я между тем вылепила второй и кинула следом за первым, на этот раз в мужика на левом фланге. Потом ещё один — в кого-то на правом. Фанатики застопорились, начали бить моих марионеток, те били в ответ, не так умело (вообще неумело, если уж на то пошло) но зато их самих было очень сложно убить при помощи колющего оружия.

— Грубер, стреляй по задним рядам! — крикнула Генриетта, увидев, что план начал работать.

Егеря спустили тетивы и стрелы начали падать в толпу. Я не видела, какой урон они наносили за спинами передних, но сомневаться в меткости молчаливых лучников не приходилось.

На переднем краю, орки Дзаи вместе со слугами Рие и людьми Раско рубились, выхватывая тех фанатиков, которые переключали внимание с моих марионеток. Ралдун стоял за ними и поддерживал их силы. Я же продолжала кидать в толпу кровавые сгустки, создавая новых и новых марионеток. Когда моя жертва наконец иссякла и мне пришлось выпустить иссохший труп, мой кукольный театр насчитывал уже полтора десятка «актёров». Что более важно – на земле валялось не менее двух дюжин трупов, которые тоже можно было пустить в дело.

К сожалению, наспех созданные зомби и в сравнение не шли с сохранявшими высшую нервную деятельность марионетками. Кроме того, аура святости, окружавшая фанатиков, очень быстро их сжигала, но всё же зомби – это зомби, им было наплевать на боль, и они обычно успевали нанести несколько ударов, прежде чем распадались.

Мы успели проредить толпу примерно наполовину, до того как последняя марионетка пала, а у лучников кончились стрелы. Я воевала в первом ряду вместе с орками, стараясь не поддаваться кровавому безумию, Тина тоже достала саблю и рубилась рядом, Рие сражалась где-то слева, а Ларган и Ралдун поддерживали нас магией. И как-то так случилось, что в определённый момент враги просто… закончились.

Глава 19

Ночную бойню пережило меньше двенадцати селян. Кроме самого Раско и двух его не попавших под заклятье жрицы товарищей, были ещё восемь, не выходивших на улицу: жена самого Раско и его сын с дочкой, охотник, живший бирюком на окраине деревни, несколько женщин из числа не выходивших с остальными и семья углежогов, слишком заёбанных недавней сменой, а потому проигнорировавших призывы жрицы.

Когда мы с Тиной нашли Анабеллу, она на удивление была жива, хоть и дышала с жутким хрипом (по которому мы её, собственно, и нашли). Не знаю, поддерживала ли женщина в себе жизнь магией или просто так получилось, что двух болтов в голову оказалось мало, но факт остаётся фактом – мы нашли залитую кровью и заляпанную грязью жрицу примерно там, где Тина её и свалила. Я пнула её разодранным носком сапога, и бывшая мер-сэну сфокусировала на мне взгляд мутного глаза:

— Отродье… кх… тьмы, — каждое слово давалось ей с явным трудом, — стоило… ыхх… дога…даться… что ты… кхы… выживешшшшшь…

Я смотрела на женщину сверху вниз, раздумывая, а потом произнесла:

— Тебя надо бы отдать тем, кого ты лишила всего, знаешь ли. В руки любящей паствы. Жаль этих рук осталось так мало.

— Это… неважно… кх… план будет… исполнен… твои действия… ыхх… только приблизили… триумф… Триеди…ной Матери…

— Возможно. Но ты его точно не застанешь.

Короткий лающий смешок, быстро переходящий в кашель. Бескровные губы женщины растянулись в кривой улыбке:

— Я… буду… рядом со своей… кх… богиней… Она покажет… ыхх… мне… прекрасный мир…

— Надо бы тебя к ней уже отправить, — шагнула вперёд Тина, — как можно более болезненным способом.

— Подожди, — я положила ладонь на сгиб её локтя, — это именно то, чего она хочет. У меня есть идея получше.

Я опустилась на колено и взглянула в мутный глаз с очень близкого расстояния. Заметила амулет со знакомыми символами, выпавший из-за ворота платья, и сорвала его. После чего заговорила:

— Ты действительно хочешь отправиться на тот свет – я это вижу, и поверь, в мире, из которого я пришла, хватало похожих на тебя ублюдков, не боящихся смерти. И всё ради прекрасного посмертия, куда они попадут как мученики веры. Знаешь, как с ними боролись? Заставляли нарушать взятые на себя обеты. Эти люди не должны были есть свинину – поэтому сражавшиеся против них солдаты смазывали своё оружие свиным жиром. Варварство в ответ на варварство. Я никогда не одобряла такой подход, но оказавшись сейчас перед тобой думаю – может они и правы? Может быть некоторые люди, настолько фанатичные в своих деструктивных убеждениях не заслуживают, чтобы с ними обращались как с людьми? Да, это расчеловечивание и да, оно аукнется и тому, кто расчеловечивает, но мне кажется, что для некоторых надо делать исключения из правил.

Сняв перчатку, я вытянула руку с удлинившимися ногтями перед лицом жрицы и улыбнулась:

— Я читала трактаты твоей веры, и вот что я поняла – вы ненавидите нежить во всех её проявлениях.

— Да… уж… кх… сложно было дога… даться… — умирающая жрица издала ещё один смешок.

Я стукнула ногтем ей по носу и сказала:

— Нет, ты дослушай. Так вот – ненавидите нежить. Потому что ваша богиня ненавидит нежить, она отрицает все виды существования за пределами жизни. И вот я подумала – насколько она распространяет свои запреты, скажем на своих служительниц, — я сделала паузу и улыбаясь смотрела, как жрица пытается понять, к чему я веду, — Так вот, я хочу это проверить. У меня для тебя есть три варианта. Первый – я делаю вот так, — я провела ногтем указательного пальца по подушечке большого, выступила капелька крови, — и роняю эту капельку на твои бледные-бледные губки. Произношу пару фраз – и ты навсегда становишься дочерью ночи под моим началом. Правда ты, судя по всему, парализована ниже шеи – ну ничего, вампир может выжить даже в форме одной головы. Я поставлю твою голову на полку, буду давать немножко крови каждый день, а ты меня станешь развлекать историями из жизни церкви, не будучи способна никогда и не при каких обстоятельствах причинить мне вред. А потом ты мне надоешь, и я выкину тебя на улицу, встречать рассвет.

Лицо жрицы дрогнуло, она попыталась отвернуться, но я взялась за стрелу, торчавшую из её виска, развернула женщину к себе и, не обращая внимания на всхрипы боли, невозмутимо продолжила:

— Вариант второй – ты убираешь магию, который поддерживаешь свою жизнь и умираешь, после чего я возвращаю тебя к жизни и задаю тебе вопросы, на которые хочу получить ответы, и ты отвечаешь, потому что нельзя защититься от этой магии. Не думаю, что Хау погладит тебя по головке за то, что ты мне расскажешь – судя по собственному опыту, она не склонна к всепрощению и всепониманию.

Я позволила этой мысли пробиться через крепкий череп и улыбнулась:

— И третий вариант – ты рассказываешь мне всё, что я хочу знать и я позволяю тебе умереть.

— Звучит… не… очень хорошо… для меня… — вымученно выплюнула жрица.

Я в ответ покачала пальцем, отчего капля крови на ладони закачалась туда-сюда.

— Не спорю. Но вот в чём мой вопрос – достаточно ли крепка твоя вера, чтобы сделать правильный выбор? Приняв дар моей крови ты будешь жить вечно… ну или по крайней мере достаточно долго, чтобы быть полезной мне для моих целей, которые скорее всего будут включать в себя уничтожение той банки пауков, которую ты называешь «Церковью Хау» и иссушение самой этой Хау. Я уже пробовала кровь богов и поверь мне – я многое сделаю ради повторения этого опыта. Как ты думаешь, насколько полезна будет для меня вечно верная вампирша Анабелла, желающая рассказать мне всё-всё-всё об устройстве и слабых местах церкви? Или ты расскажешь мне всё, что я хочу знать сама и пожертвуешь своим прекрасным посмертием подле Хау и будешь отвергнута своей богиней, но зато ты поможешь мне в деле уничтожения твоей церкви куда меньше.

Анабелла прикрыла глаз и долго молчала, только тяжёлым хрипом давая понять, что ещё жива:

— Почему… кх… ты даёшь… мне… кх… такой выбор?

— Потому что это шанс доказать, что твоя вера сильна. Ценой того самого посмертия, ради которого ты делала все эти ужасные вещи, — я обвела рукой поле бойни, — Мне кажется, это испытание достойно истинно верующей. Что для тебя важнее – твоя вера в мир, который хочет создать твоя богиня, или твои собственные сто девственниц в посмертии, или что там тебя Хау пообещала. Выбирай.