Андрей Камо – Симулянт или Дело, которого не было (страница 3)
Все началось со звонка оперативного работника ОБЭПа линейного отдела одного из городских вокзалов Соловьева Константина. Побывав на квартире по месту моей постоянной регистрации и получив информацию, что я тут не проживаю, он не стал меня разыскивать, а просто связался со мной по телефону, предложив прийти в отдел полиции. Почему разбираться с этим делом поручили именно линейному отделу, просто большинство охранников, которым я оформлял лицензии, работали именно на вокзалах.Мы договорились о дне встречи. Это был понедельник.
И вот понедельник настал, понимая, почему мною заинтересовалась полиция, я собрал документы, необходимые вещи, на всякий случай, если закроют в СИЗО, продумал линию своего поведения и отправился в отдел полиции. Я шёл, как на допрос самой жизни. Всё вокруг было серое, будто слякоть изнутри выкрасила стены и лица прохожих. Люди спешили мимо, словно не замечали меня, а я вдруг почувствовал себя прозрачным. Или, может быть, невидимым? Не важно.В голове роились мысли, тяжёлые, как чугунные гири. Кто-то наверху всё спланировал аккуратно, как хирург. Я оказался крайним. Администратор, который "собирал документы". А те, кто их подписывал, утверждал, отправлял дальше, они теперь "в шоке". Государственные люди, святые покровители бумажной чистоты. Они ведь не могли знать, что один и тот же гражданиннеоднократно подавал папки документов с разными фамилиями и фотографиями. Хотя, конечно, могли. Но им легче было не видеть.
Мне не повезло. Ни связей, ни опыта, ни защиты. Только горстка бумаг в рюкзаке, да чувство, что за спиной уже щёлкнули наручники, хотя их ещё нет. Линейный отдел полиции встретил меня запахом казенной мебели и кофе, разбавленного водой из кулера. Соловьев уже ждал у дверей, я обозначился звонком за пять минут до своего прихода. Молодой, высокий, широкоплечий, с лицом, которое знает, что такое настоящая работа. Он не стал играть в добряка или злодея. Просто кивнул:
– Проходи, Андрей Анатольевич. У нас к вам есть несколько вопросов.
Я ответил коротко:
– Я готов.
Но, на самом деле, никто, никогда и ни к чему не готов. Особенно когда понимаешь, что тебя просто выбрали для примера. Чтобы другим неповадно было. Чтобы всё быстро закрылось. Чтобы не задавали лишних вопросов тем, кто выше.Комната для допросов. Холодный свет ламп. Записывающий аппарат. Соловьёв уселся напротив, положил перед собой папку. Мою папку. Ту, где собрались все мои ошибки, просчёты и, возможно, чужие грехи.
– Расскажите нам, как вы оформляли эти документы? Почему медицинские справки оказались поддельными? – начал беседу полицейский.
– Почему в трёх делах одна и та же подпись врача, но разные образцы?– его вопросы были неумолимы.
Я смотрел ему в глаза. Не отводил взгляд. Знал, что сейчас важен каждый жест, каждое слово. Понимаю, что если скажу не то, мне конец. Но и молчать нельзя.
– Я работал так, как мне разъяснили в соответствии с законом, документы принимал в соответствии с инструкциями. Подписи, печати, всё было на месте, – начал я медленно.
–Затем, оформив, приходил и подавал их либо в центр приема документов Лицензионно разрешительной работы инспектору, получая взамен талон уведомления либо мужчине, которого знал как Артема, – я продолжил так же невозмутимо.
Упоминать фамилию Анны Сергеевны и других сотрудников ЛРС, я не стал, чтобы не утяжелять предъявляемую мне статью.
– Денежные суммы передавал мужчине по имени Артем в размерах указанных в прайсах на официальных сайтах школ охранников, – продолжал я.
– Кстати, однажды он продемонстрировал мне удостоверение сотрудника полиции, а фамилию я не запомнил, настолько это было сделано быстро, – добавил я.
– А уж о том, проходили ли граждане обучение, медицинские комиссии и прочие процедуры о том мне было абсолютно не известно. Естественно за свою посредническую деятельность я получал определенный небольшой процент. А в указанную в корешке дату, гражданин получал удостоверение частного охранника. Если они оказались фальшивыми, значит, кто-то выше меня это пропустил. Или прикрыл. Я был абсолютно не в курсе, – закончил я свои пояснения.
Соловьёв помолчал. Потом перевернул страницу.
– Тогда объясните мне одну вещь. Почему именно ваше предприятие стало рассадником этой подделки? Почему именно вы?
Я чуть улыбнулся.
– Потому что я удобная мишень. Потому что я не могу много сказать. Потому что я не опасен для тех, кто стоит над этим всем. Но если вы хотите найти настоящих виновных, начните с того, кто утвердил эти дела. Начните с проверки, кому выгодно было создать такой поток «подготовленных» охранников. И тогда вы поймёте, что я лишь часть механизма. А не его двигатель.
Соловьёв закрыл папку. Посмотрел на меня долго. Без злости. Без сочувствия. Скорее, с некоторым интересом.
– Интересно, – сказал он,– очень интересно.
И я понял, что игра только начинается.После опроса, я находился в ранге свидетеля, меня сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и отпустили домой, пригласив для продолжения разговора на следующий день. По пути, я размышлял, о том, чем мне может грозить, поделка документов?
«УК РФ Статья 327. Подделка, изготовление или оборот поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей или бланков.
1. Подделка официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, в целях его использования или сбыт такого документа либо изготовление в тех же целях или сбыт поддельных государственных наград Российской Федерации, РСФСР, СССР, штампов, печатей или бланков -наказываются ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.
3. Приобретение, хранение, перевозка в целях использования или сбыта либо использование заведомо поддельных паспорта гражданина, удостоверения или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, штампов, печатей или бланков -
наказываются ограничением свободы на срок до одного года, либо принудительными работами на срок до одного года, либо лишением свободы на срок до одного года.
4. Деяния, предусмотренные частями первой – третьей настоящей статьи, совершенные:
а) группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;
б) в целях совершения преступления на территории Российской Федерации либо с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, -наказываются лишением свободы на срок от двух до шести лет со штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового и с ограничением свободы на срок до одного года либо без такового.
5. Использование заведомо подложного документа, за исключением случаев, предусмотренных частью третьей настоящей статьи, -
наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев».
Но ведь я ничего не подделывал, а только принимал, передавал документы и деньги, находясь в абсолютном неведении того что они фальшивые.Скорее всего, отвечать придется гражданам, которые воспользовались ими, и, разумеется, сотрудникам разрешиловки, допустившими халатность. Но, на деле, оказалось, все гораздо сложнее.
На следующий день, я вновь отправился в линейный отдел полиции вокзала для общения с оперативниками, занимающимися моим делом. Встретивший меня сотрудник представился старший лейтенант Иванов Сергей Витальевич, затем, что-то пробурчал себе под нос и сразу направился со мной к следователю.Поднявшись этажом выше, мы оказались у кабинета следователя старшего лейтенанта юстиции Ореховой.
Оперативник, не дожидаясь приглашения, распахнул дверь и, войдя, заявил громко и уверенно, что гражданин, мол, решил признаться и написать явку с повинной. Я замялся. Для меня это стало полной неожиданностью. Внутри кабинета было тихо, только стрекотала старенькая лампа дневного света под потолком.
– Мне не в чем признаваться, – сказал я спокойно, но твёрдо, глядя следователю в глаза, – Я не виноват.
И вновь пояснил, как обстоят дела на самом деле, повторяя историю, уже рассказанную днем ранее оперативнику Соловьеву.
Следователь – женщина, лет 25 приятная на лицо, невысокого роста, высокая грудь, форма в обтяжку, короткая юбка яркий макияж.
Но подолгу службы весь ее вид был отмечен печатью суровости. Орехова на секунду замерла, потом резко хлопнула папкой по столу. Голос её окатил нас ледяным презрением:
– Серега, ты опять за своё? Иди, работай, а не выдумывай! – бросила она оперативнику, и тот, сморщившись, попятился к двери.
Мы вышли, оставив её одну в этом аквариуме бумажной казённости, где каждое слово весит, как чугунная плита.Вернувшись с Ивановым в кабинет оперов, я опять выслушал предложение не пудрить им мозги и написать явку с повинной. Вновь завив о своей невиновности, повторил все, о чем говорил ранее.В кабинете повисло тягостное молчание, затем Сергей сказал, мол, идите домой, придете снова через неделю, тогда и продолжим.