Андрей Камо – Голод Сверху. Фрагмент из забытых записей Ночной Стражи (страница 1)
Андрей Камо
«Голод Сверху» (фрагмент из "Забытых Записей Ночного Дозора")
Главы.
Пролог.
Дневники психиатра.
Пожиратели страха.
Ночная стража.
Миссия выполнима.
1. Пролог.
Они не спят. Они не видны глазом, но их присутствие отражается в каждом вздохе истории, в каждой войне, болезни и крушении. Кто они? Имен их множество: «Скрытые», «Те, что за Троном», «Пожиратели Последнего Мига».
Но чаще всего, мы называем их просто – «Рептилоиды». Не те безобидные создания, которые бродят по страницам дешёвых бульварных романов. Нет. Они появились раньше человека, раньше даже горячего света разума.Они – наследники доисторических циклов, выжившие через катаклизмы. Они, питающиеся чем-то, что невозможно увидеть, но можно почувствовать.
Энергия смерти. В момент последнего вздоха, когда связь между телом и чем-то большим рвется, происходит выброс – микроскопическая вспышка, означающая страх, любовь и боль. Для них это – еда. Или, может быть, топливо.А может быть, даже способ существования. Они собирают этот урожай с завидной регулярностью, организуя войны, пандемии, голодающие зимы, террористические акты и социальные разломы.
2. Дневники психиатра.
В поисках работы, Антон Сергеевич Воробьев поместил свое резюме на сайте «Поиск работы». В анкете не было ничего необычного, служба в армии, участия в контртеррористической операции. Он предлагал работодателям свои услуги в качестве сотрудника охраны или администратора-контролера. Но главное, его интересовала возможность работать в сменном графике сутки через трое, потому что в свободное время он вел блог, посвященный современной молодежной музыке.
Как плюсы, в анкете он отметил отсутствие тяги к курению и алкоголю, абсолютный музыкальный слух и умение разрешать конфликтные ситуации. С момента размещения резюме прошло совсем немного времени, и ему позвонили, пригласив на собеседование.
Антон не был удивлён, что выбрали именно его, так как давно понял, что работа в сфере безопасности ценится, особенно, если человек не имеет вредных привычек, и способен адекватно действовать в быстроменяющейся сложной обстановке.
Но вот то, куда именно его пригласили, вызывало интерес. Психиатрическая больница. Не самое привычное место для человека, с его увлечением музыкой. Но Воробьев давно привык к неожиданностям.Через два дня Антон стоял у входа в здание, с решётчатыми окнами и окруженное высоким забором.
Психиатрическая больница состояла из двух корпусов и стояла на окраине города, словно бы отстранённая от времени, как будто сама реальность обтекала её стороной. Тень зданий падала на редкий лесок, где ветер шептал сквозь сухие ветки, как бы перебирая старые воспоминания. Два корпуса, как два разных мира сошлись здесь в одном месте. Один – каменный, молчаливый, полный эха прошлого, другой – светлый, прозрачный, наполненный гудением современности.
У входа его встретил мужчина около шестидесяти лет, в строгом костюме, не высокого роста и плотного телосложения. Бросив оценивающий взгляд на Воробьева, он представился:
– Сертолов Виктор Дмитриевич, начальник отдела контроля Городской психиатрической больницы № 1.
– Воробьев Антон Сергеевич, – в свою очередь, ответил, Воробьев.
Молча пройдя через пост контроля, они зашли на территорию медицинского учреждения.На контрасте, сразу бросался в глаза один из корпусов – старый возвышающийся, как памятник забытой эпохи. Он стоял поодаль, словно изгнанник, отвергнувший время и людей. Его стены, некогда горделивые и монументальные, теперь были покрыты паутиной трещиной, держали в себе не только кирпич и раствор, но и,по всей видимости,тяжесть чужой боли. Окна – пустые глазницы – смотрели куда-то, обнажённые после снятых решёток, но и без них чувствовалась их сила, их предназначение – не для света, а для удержания. Кое-где сквозь облупившуюся штукатурку проглядывали фрагменты чугунных прутьев, похожие на скелеты костей, не желающих расставаться с плотью времени.Крыша, обвалившаяся в нескольких местах, обнажала прогнившие балки и гнездовья ворон.
Антон удивился тому, что в нескольких десятков метрах от этого мавзолея находилось новое здание. Стеклянное, светлое, с широкими окнами, через которые лился дневной свет. Здесь – белые стены, свежая краска, телевизоры в комнатах, мягкие кресла, запах антисептика и кофе. Современный корпус, белоснежный и стерильный, с его светящимися коридорами и управляемыми цепями, напоминал скорее научно-исследовательский институт, чем место, где бродили потерянные души людей.
Всё здесь было по последнему слову техники: климат-контроль, система видеонаблюдения, звукоизоляция. Но, несмотря на всю его новизну, Антону почему-то казалось, что это лишь видимость – настоящее сердце клиники – клетки, ее история тайны и жизнь скрывались в другом месте.
Поднимаясь по лестнице, Воробьеву встречались врачи в белых халатах, переговаривающиеся между собой о диагнозах, планах лечения и болезнях пациентов. Всё по-современному – разумно, гигиенично, человечно.
Нельзя было не заметить, что между двумя корпусами – пропасть не только конструкции, но и времени. Там, в старом, по всей видимости – тоска, безмолвие, призраки. Здесь – надежда, движение, жизнь. Но проходя, кто мимо окон старого здания, Антон невольно замедлил шаг,размышляя, что даже в самом светлом будущем – всегда есть тень прошлого, и она воздействует из своих пустых глазниц, молча напоминая – мы не уходим, мы,так или иначе, остаёмся в стенах.
На втором этаже нового, здания психиатрической больницы располагался кабинет начальника отдела контроля – помещение, в котором даже воздух казался тяжелее, словно пропитанный сдержанной напряжённостью и деловой отстранённостью.Интерьер кабинета сдержан и функционален. Стены окрашены в нейтральные тона – тёмно-зелёный и бежевый.
Просторное, с навесным потолком и тусклым, ровным светом от встроенных светильников, оно производило впечатление стерильного порядка – не столько уюта, сколько функциональной безупречности. У дальней стены стоял массивный письменный стол из темного дерева, за которым, казалось, было не столько проработано, сколько выработано решений. Его поверхность была почти пуста: только чёрная клавиатура, плоский монитор, блокнот в кожаном переплёте и телефон с чёткими цифрами на кнопках – всё на своём месте.
Вплотную к нему, как бы продолжая линию власти, примыкал прямоугольный стол для совещаний, с хромированными ножками. Вдоль него стояли шесть стульев. У стены – металлические шкафы с подписью на боку каждого: «Документы», «Протоколы», «Инспекции». Рядом – ксерокс, тихо дышащий в режиме ожидания, готовый в любой момент выбросить держатель чьей-то судьбы на белый лист. На стене – часы с безмолвной стрелкой и табличка с графиком смен контролеров, вывешенная с таким беспокойством, что казалось: время здесь не течёт, а подчиняется распорядку.Никаких картинок, фотографий, растений. Ни малейшего следа личного. Только порядок. Только контроль.
Зайдя в кабинет, Антон занял ближайший стул у стола Сертолова, достал документы и приготовился отвечать на вопросы.
– Спасибо, что пришли, – начал Виктор Дмитриевич.
– Ваше резюме вызвало у нас интерес. Особый пункт, об участии в контр террористической операции. Это немаловажный плюс.
Антон, опустив на секунду глаза сказал:
– Благодарю. Служба – это школа. Привык быть внимательным, спокойным и действовать в условиях неопределённости.
Сертолов, внимательно изучая взглядом Воробьева, продолжил:
– Именно человека, обладающего такими качествами, мы ищем. Ведь у нас не совсем обычная охрана. Это психиатрическая больница. Люди здесь – особенные. Нужен человек с устойчивой психикой, способный сохранить хладнокровие и при любых обстоятельствах. Как вы к этому относитесь?
Антон, помедлив, пояснил:
– Я понимаю, что это требуют особенности режима нахождения пациентов. Добавлю, что у меня есть опыт разрешения конфликтных ситуаций, и, возможно, не самый очевидный плюс – абсолютный музыкальный слух. Это помогает мне чувствовать настроение людей, даже если они не говорят прямо. Думаю, это может быть полезно и здесь.
Начальник отдела контроля, усмехнувшись, заметил:
– Музыкальный слух? Это не совсем обычно для контролера, но думаю, он вам тоже пригодится, потому, что возможно придется услышать не только пациентов медучреждения, но и,… – тут Виктор Дмитриевич прервался и попросил более подробно рассказать, о том, как его опыт проведения дискотек может пригодиться в работе их коллектива.
Антон улыбнулся:
– Ну, в дискотеках я всегда чувствовал, когда толпа начинает нервничать или уставать. Менял ритм, добавлял нужные акценты. Здесь, возможно, тоже можно найти «ритм» – чтобы не доводить до конфликта, а предупредить его.
Сертолов кивнул:
– Любопытно. А как вы относитесь к сменному графику? У нас два через два по двенадцать часов, но исключительно в ночное время с двадцати вечера до восьми утра. Утром доклад, запись в журнале оперативной информации и домой – отдыхать.
Антон:
– Это как раз мой график. В свободное время я сочиняю музыку. Работа помогает мне сосредоточиться, отдых – восстановиться.
Виктор Дмитриевич подытожил:
– Что ж… Нам как раз нужен человек, который не боится нестандартных задач. Готовы ли вы приступить к работе с понедельника? Да, стоимость одной смены в рублевом эквиваленте составит….