Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 57)

Замешкавшись в некоторой нерешительности, я последовал за хозяином через узкую переднюю в комнату и обнаружил его там уже сидящим на высоком табурете между массивным, обитым железом сундуком, и затертым пюпитром, на котором возлежал раскрытый ветхий фолиант, вмещавший в себя, должно быть, тысячи страниц.

В дальнем углу, под откосом низко нависающей балки, подпирающей потолок, располагался обставленный благовониями синтоистский алтарь, на краю которого находилась стойка с большой курительной трубкой; у алтаря на полу расстелена выцветшая циновка, местами прожженная и испачканная каплями воска.

Эти старомодные предметы составляли весь скудный интерьер жилища отшельника. Ведь эта убогая комнатушка с облезлыми стенами являлась единственной в его тесной лачуге.

Субтильные и на удивление длинные ноги господина К., обутые в изношенные туфли, покоились на засаленной подушке с бахромой. Седоватые, неухоженные усы блестели в свете лампы и восковых свечей, расположенных в оконных нишах и канделябре на полу. На лице его лежала прямая полоска тени, как бы сглаживающая неровности большого носа и придающая его глазам поразительную глубину и проницательность.

Угловатое тощее лицо, казалось, странно менялось, когда огоньки оплывших свечных огарков трепетали из-за беспорядочных воздушных завихрений, вызванных моими шагами из одного конца комнаты в другой. Я был сильно обеспокоен своей неординарной проблемой и готовился рассказать о ней известному медиуму и заклинателю духов.

Все началось с дурного сна, в котором я бежал среди титанических каменных развалин, обрушенных колоннад с потемневшими капителями, напоминавших остатки античного храма. Бежал от сонма длинных теней, выползающих из зловещей черноты древних руин, то и дело бросаясь под своды сумрачных арок, сплошь оплетенных жгутами черных лиан, огибая замшелые статуи неведомых богов и вбегая в темноту полуразрушенных нефов, стараясь не смотреть на непотребные изображения на потрескавшемся мозаичном полу.

Страх, леденящий и безотчетный, гнал меня в сумрак развалин, в самое сердце тьмы, когда внезапно навстречу мне вышла неясная фигура, точно сотканная из черного клубящегося дыма.

Меня разбудил мой собственный крик. Была еще ночь, и где-то в подворотне слышались частые постукивания трости слепого бродяги. В спальне моей царил непроглядный мрак, скованный дремотной тишиной. Я услышал тихий скрежет за окном и встал с постели, словно желал убедиться, что это всего лишь ветка старого дуба царапалась о стекло.

Стоял туман, белый и густой, как прокисшее молоко. Бледный месяц, казалось, украдкой глядел на спящие улицы сквозь клочья дымчатых облаков. Его мертвенный свет проливался на крыши храма Бодхисаттвы Экаджати, вдали на побережье, где в окружении тучных деревьев суги, он походил на огромную жирную жабу, затаившуюся в траве.

На стылом полу меня мгновенно стало знобить, я продрог и быстро вернулся в постель, еще не успевшую остыть.

Дрожащий от ночного холода, я укрылся одеялом… и тут, увидел его, черного, точно сгусток кромешного мрака, идущего от окна, – у которого я только что стоял сам – неторопливо шествующего через спальню, мимо изножья моей кровати. Я слышал сухой шелест его длинных одежд, и ужас тотчас парализовал меня. Через несколько мгновений, которые показались мне вечностью, черный призрак исчез в темноте дальнего угла.

Он неотлучно пребывал со мной с тех пор повсюду. Незримый потусторонний преследователь. Где бы я ни был, ощущение его постоянного присутствия не оставляло меня. Время от времени я улавливал слабый звук, где-то на грани слуха, легкое невнятное шелестение – будто легкий ветер колеблет подолы штор или… длинных шелковых одежд. Внутренности мои словно обжигал холод, а на уме – одна назойливая невыносимая мысль, от которой сердце мое то сжималось и замирало, то вдруг срывалось на бешеный ритм.

Ведь я не верю… по крайней мере, прежде не верил в неправдоподобные слухи о пресловутой пьесе «Король в Желтом».

Преувеличенный интерес к странным историям и воспаленное воображение некоторых неуравновешенных индивидов уже наплодили огромное множество нелепых баек. И все же, согласно тем же слухам, которые давным-давно успешно сплелись в устрашающий городской миф, – без сомнений, известный немногим, но от того не утративший своей жуткой мистической ауры, способной возбуждать губительное любопытство в особо восприимчивых умах – конец для всех, кто прочел пьесу, был неизменно ужасен.

И я бы охотней поверил в невероятную мрачную легенду, чем в собственное умопомешательство. Вместе с тем я упорно отказывался связывать «Короля в Желтом» с появлением призрака и всячески гнал от себя эту гнетущую мысль.

Собравшись с духом, я перестал метаться по комнате и остановился перед восседающим посреди нее господином К. Не успел я разомкнуть губы, как вдруг он резко подался вперед и, протянув свою жилистую руку, вцепился в мою трость, чтобы в следующую же секунду выхватить ее у меня самым грубым и неучтивым образом. От неожиданности я издал непроизвольный стон и в тот же миг впал в нелепое оцепенение.

Между тем господин К. поиграл моей ротанговой тростью, подбрасывая ее в воздух с ловкостью трюкача, потер ее набалдашником о густую шевелюру своих закрученных волос, затем оперся на нее руками и, глядя мне в глаза, ломким голосом произнес:

– Проблема ваша, уважаемый, вполне разрешима. Кто-то из родных или коллег по работе сильно недолюбливал вас, завидовал вашему успеху…

По непонятной мне причине медиум резко изменился в лице и замолчал. Внезапно трость, выскользнув из его рук, упала на пол, и я услышал, как хрустнул набалдашник.

В изумлении, я сделал робкий шаг и поднял трость, не сводя глаз с взволнованного лица господина К.

Что же не так? Господин К. мог увидеть злого духа за моей спиной или астрального вампира, крадущего жизненную силу прямо из моей ауры, полагал я. Но могло ли подобное зрелище столь сильно впечатлить опытного заклинателя? Разве это явление не должно быть принято им за нечто вполне ожидаемое?

Судорожно глотнув воздух, я спросил:

– Неужели все настолько плохо? Проклятье, одержимость или… что похуже?

С обреченностью жертвы, я уставился на бледного как смерть заклинателя, в тревожном ожидании его ответа.

Но тот молчал.

Тогда, снова набрав в грудь воздух, я продолжил громоздить догадки, в которые не верил сам.

– Да-да, – пустился я вспоминать, – и есть кому… вот, еще господин С. Я часто ловил на себе его недобрый взгляд. Однажды он прямо-таки испепелить меня хотел своими маленькими черными глазенками. Ох, и мелочный человек, завистлив до абсурда, одиозная особа…

И тут, заклинатель жестом заставил меня умолкнуть. Тогда только я сумел разглядеть большие темные мешки под его глазами и крупные морщины, которыми изборожден был его узкий лоб. Насупив брови, он потер руки, будто готовился приступить к трапезе, и проделал странные пассы, как бы поглаживая невидимую кошку. Затем он поднялся, и его тонкие кисти и длинные костлявые пальцы замелькали над моей головой.

Но вдруг господин К. попятился и буквально рухнул на свой табурет. До чего же странный и несуразный тип! В глазах его застыл очевидный страх, но рот ощерился в искаженном подобии улыбки. Мои нервы натянулись до предела. Тревога взмыла ледяной волной с самого дна моей оторопевшей души.

– Что же это такое? – сухим голосом спросил я, чувствуя, как делаются ватными мои ноги. – Что вас так напугало, К.-сан?

Казалось, пустая комната отшельника наполнилась удушливым дымом страха и безысходности.

– Он должен быть поблизости… – в голосе господина К. прозвучало лихорадочное волнение.

Однако и только ли? Возможно, под своими эксцентричными гримасами он старался маскировать внезапно пробудившийся ужас.

Он поднял указательный палец вверх, делая предупреждение мне, охваченному нетерпеливым беспокойством.

Отчетливое ощущение присутствия кого-то третьего в комнате сжало мое сердце холодной рукой.

Однако уже через мгновение страх мой прошел. Его подавила тоска, неожиданно овладевшая мной. Неодолимая и опустошительная тоска по пламенеющим закатам двух солнц увлекла мои мысли в загадочную сумрачную Каркозу, дивную и кошмарную страну, пленником которой я вдруг всей своей грешной душой возжелал стать навечно.

Этот спонтанный прилив чувств привел меня в необъяснимое помрачение. Мнилось мне, что полумрак в комнате сгущается в углах, приобретая неясные призрачные формы. Страшные фантомы, напомнившие мне черные тени, которые гнали меня во мрак в кошмарном сне, отвратительно корчились на стенах. Вместе со мной, заклинатель разглядывал свою комнату, как будто видел ее впервые.

– Вы принесли мне знак? – глухо пробормотал он, при этом взгляд его испуганных глаз упал на трость в моих руках. – Вы ведь прочли ее до конца? – спросил он и больше не проронил ни слова, оставаясь неподвижным до тех пор, пока затхлая полутемная комната не озарилась яркой вспышкой ослепительного света.

Я слышал шелест страниц фолианта, потревоженных незримой силой…

Сквозь слезы опаленных глаз я видел, как потолок и стены, делаясь прозрачными, постепенно исчезали, предметы в комнате, точно утратив свою плотность, меркли и как бы растворялись в обжигающем неестественном свете огненно-красного луча, проникшего сквозь крышу и потолок.