Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 36)

– Быстро, док, – нубиец угрожающе качнул пистолетом, – на вас у меня хватит патронов.

– Джамал, что ты творишь? – вскрикнула Салли и тут же замерла, больше изумленная, чем оскорбленная оглушительной пощечиной.

– Это научит тебя почтению, белая шлюха, – презрительно сказал Джамал, – открывайте гроб, профессор. Взяв одну жизнь, охранное заклятие утратило силу.

Никто бы сейчас не стал спорить с Джамалом – даже если бы у него не было оружия, мы просто растерялись перед его внезапной грубостью и жестокостью. Казалось, здесь в Африке с него спал тонкий налет цивилизации и Джамал предстал в своем подлинном обличье – хитрого и жестокого дикаря, не признающего никаких законов, кроме тех, что на заре времен провозгласили кровавые боги Черного Континента. Пенворд, похоже, тоже понял это и поэтому не стал возражать: испуганно оглядываясь на своего студента, он подошел к саркофагу и дрожащими руками приподнял поврежденную крышку.

В саркофаге лежало нечто, перевязанное бинтами, как и все египетские мумии, спеленатое так, что нельзя было различить контуры тела. На лице мумии была маска, где вместо лица виднелся лишь все тот же черный овал.

– Это он, – выдохнул Джамал, – я пришел к тебе, Черный Фараон.

На черном лице отразилось благоговение, как в присутствии величайшей святыни. Джамал вскинул руку с пистолетом – и вновь грянул выстрел. Пенворд, с выражением крайнего ужаса на лице, осел на пол, с дыркой в груди. Из его распахнутого рта толчками выплескивалась кровь. Суданец с садистской улыбкой на лице окунул в нее пальцы и начертил у себя на лбу некий знак. Затем он подобрал нож профессора и шагнул к нам. Мы стояли на месте, словно загипнотизированные черным дулом.

– Салли, иди ко мне! – скомандовал он.

Девушка умоляюще посмотрела на меня, словно ища защиты. Но это оказалось плохой идеей – от всего происшедшего мои колени словно превратились в дрожащее желе, я боялся, что обмочусь от страха прямо в этой проклятой гробнице. Поняв мое состояние, Джамал презрительно фыркнул и, ухватив Салли за руку, дернул к себе. Девушка вскрикнула, когда суданец с силой разорвал на ее груди блузку и лифчик. Черные пальцы больно стиснули алый сосок.

– За… зачем, Джамал, – всхлипнула Салли, – я ведь могла и так…

– Заткнись, – Джамал грубо развернул ее спиной к себе, – кому-то пора отвечать за слова. Ты говорила, что готова искупить вину своих предков-колонизаторов – так сделай это прямо сейчас. Ты предназначена не мне, но истинному богу Африки – Ньярлатхотепу, Черному Фараону. Память о нем передавали колдуны моего народа, знавшие то, что не написано в книгах Пенворда. Черный Посланник ушел – но обещал возродиться в назначенный час. Мы оба принесем себя в жертву – твоя кровь вернет Его в мир людей, моя плоть даст тело для Его возрождения. Возрождения во мне!

– Ты сошел с ума! – взвизгнула Салли, извиваясь в его руках. – Отпусти меня, ты, ниггер!

– Я прощаю тебе эти слова, – торжественно произнес Джамал, – что означат оскорбления белой шлюхи перед лицом Черного Фараона!

Он нагнул девушку над саркофагом, уткнув лицом прямо в мумию, и задрал юбку, обнажая дрожащие белые бедра. Сорвав кружевные черные трусики, Джамал опустился на колени и его язык смачно прошелся по сжавшемуся розовому лону. Он явно знал, как доставить удовольствие Салли – судорожные всхлипы сменились протяжным стоном, девушка конвульсивно подёргивала бедрами, следуя за дразнящими движениями языка.

Даже я, несмотря не весь объявший меня ужас, ощутил напряжение между ног. Собственное тело предало Салли и она, всхлипывая от страха и стыда, теперь сама откликалась на грубые, но искусные ласки Джамала.

Удовлетворенно хмыкнув, негр выпрямился, приспустил штаны и с хриплым рыком, напоминающим вопль гориллы во время случки, вошел в дрожащее лоно. Стоны насилуемой англичанки сопровождались раскатистым хохотом Джамала, хлещущим Салли по голому заду. Удерживая одной рукой девушку, а второй занося нож Пенворда, Суданец нараспев читал заклятия к своему богу:

– Услышь меня, о Бог, главенствующий над страхом! Бог-крокодил, да облечется плотью твоей Древний из Мира Ужасов, чьё слово мы чтим до конца сна, что без смерти. Взываю к не спящему, черному посланнику, Ньярлатхотепу, кто связывает мертвых и живых – приди, истинный бог и воплотись в предназначенное тебе тело…

За моей спиной послышался стук открываемых крышек, и я, стряхнув оцепенение, обернулся – как раз, чтобы увидеть, как распахиваются створки саркофагов и из них вылезают обмотанные бинтами мумии. Безумные фрески не обманывали – вместо человеческих голов на плечах оживших чудовищ клацали зубами безобразные морды крокодилов. Парализованный страхом, я смотрел, как безобразные фигуры подходят ко мне, шаркая рассыпающимися ногами, с сонной медлительностью сомнамбулы.

Ни на минуту не сомневаясь, что мне настал конец, я закрыл глаза в ожидании ужасной смерти. На меня пахнуло запахом тлена и разложения, что-то шершавое коснулось моей кожи, но на этом все кончилось. Когда же я, наконец, рискнул открыть глаза, то увидел, что мертвые твари, пройдя мимо меня, выстраиваются кольцом вокруг саркофага.

Джамал, явно не замечал их, всецело сосредоточившись на Салли. Его бедра и ягодицы двигались с быстротой, на которую, казалось, было неспособно человеческое тело; член терзал женское лоно так, что по бедрам Салли текли алые струйки. Девушка уже не кричала – лишь глухо стонала, дергаясь под телом насилующего ее негра. Тот же, запрокинув голову и закатив глаза, продолжал выкрикивать призыв к своему богу.

– Приди, о Безликий, Пожиратель душ, бог тысячи форм! Спустись, как предрекал ты нашим предкам, ведя их к новому величию. Спустись и облекись моей плотью!

Он вскинул нож, готовясь вонзить его в спину девушки, но тут высохшая длань ближайшей мумии ухватила его за запястье. Джамал обернулся, больше удивленный, чем возмущенный – и в этот миг крокодилья пасть вгрызлась в его лицо. Для остальных тварей это стало сигналом – мумии вцепились в тело суданца, разрывая его на части. Мускулистое черное тело выгнулось дугой, брызжа кровью и спермой, гробницу огласил один ужасный крик, тут же сменившись жадным чавканьем множества пастей.

Салли все также лежала на алтаре, не шевелясь, с задранной юбкой и стекавшими по бедрам потеками крови и спермы. Тварь, что первой нанесла удар Джамалу, окунула палец в разлитую по полу кровь и принялась чертить когтистым пальцем странные узоры на бедрах Салли. Закончив с этим, чудовище ухватило девушку за плечи и, рывком перевернув ее на спину, буквально вдавила Салли в саркофаг.

Закутанная в бинты мумия рассыпалась в прах, взметнувшийся в воздух темным облаком. Оно разрасталось ввысь и вширь, превращаясь в колеблющийся черный призрак. Из того места, где у человека находится голова, вдруг выметнулось нечто, напоминающее длинный красный язык, извивающийся подобно змее. Он вонзился меж бессильно раскинутых ног Салли, и та сотряслась в жутких конвульсиях. С губ девушки сорвался истошный, ужасающий крик – и тут же она обмякла в саркофаге.

Черный призрак тут же осел, огромной кляксой растекаясь по залу. Когда черные щупальца касались тел мумий, они начинали меняться – иссохшая мумифицированная плоть наливалась живой силой, под смуглой кожей перекатывались могучие мышцы, крокодильи головы заблестели чешуйками.

И в этот миг Салли выпрямилась в саркофаге.

Один взгляд в ее глаза, наполнил меня ужасом, в разы большим, чем все, что я испытывал до сих пор. Прежняя синева исчезла – теперь ее глаза напоминали две черные дыры, ведущие в никуда. Не в силах, выдержать этого ужаса, я отвернулся, зажав лицо руками. Рядом со мной прошлепали босые ноги, послышалось утробное рычание и след за ним – сладострастный, порочный хохот. Гробницу наполнили похотливые всхлипы и крокодилий рык, сопровождающийся чавкающими, хлюпающими, сосущими звуками.

На какой-то миг я потерял сознание, а когда вновь пришел в себя, вокруг царил лишь кромешный мрак, лишь отчасти развеиваемый гаснущим светом валявшегося на полу фонарика. Подобрав его, я опрометью кинулся наружу, сходя с ума от мысли, что меня оставят замурованным в этой проклятой гробнице. Уже выбегая, я услышал негромкий рокот лопастей и увидел улетающий прочь вертолет. Неведомая тварь, кем бы она не была, на редкость быстро приспособилась к новому миру.

Не буду рассказывать, как я выбрался из проклятых болот – прошло два дня с тех пор, как грязный, ободранный и голодный, каким-то чудом набрел на селение динка – того же самого народа, из кого был родом и Джамал. На мое счастье, среди них оказался миссионер-американец. Благодаря ему, я добрался до Джубы, где я нашел способ связаться с родителями, выславшими мне денег на обратную дорогу.

Вернувшись в Англию, я узнал, что Салли Каннингэм бросила учебу, оставив и свой прежний активизм, с головой погрузившись в светскую жизнь. Впрочем, иные представители защищаемых ею ранее меньшинств сопровождают ее и поныне – участвуя в скандально известных празднествах в родовом замке ее семьи.

Сама, кстати, семья стала одной из богатейших в Англии – и, вспоминая о несметных сокровищах в египетской гробнице, я понимаю, почему. Вокруг нее теперь крутится множество слухов – об оргиях, превзошедших меру любого приличия, о людях странных образом пропадающих прямо с этих разгульных празднеств – но деньги затыкают любые рты, а те, кто сует свой нос слишком глубоко, также бесследно исчезают.