Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 33)
– Это могли сделать подростки-садисты или какой-нибудь псих, но уж точно не лягушки-великаны. Как там сказала потерпевшая – «они приходят по ночам». У-у-у-у, как страшно. Прямо как в одной из песен «Rammstein».
– «Rammstein?» Кто это? – удивился капитан.
– Не кто, а что. Рок-группа. У меня сын ею увлекается. Так вот, у них есть песня, «Mein herz brennt» называется, которая полностью совпадает с показаниями Берликовой. Правда, там, вроде, никого не убили, – ответил сержант.
– Ладно, уймись, Семёнов, не до шуток сейчас. Давай, приставим пока к потерпевшей охрану, а сами съездим и осмотрим место происшествия.
Сержант отправился исполнять приказ, а Иванов вызвал подкрепление. Затем они и ещё два стража порядка с автоматами сели в милицейский «уазик» и поехали к дому Берликовой. Тьма, обступившая автомобиль со всех сторон, действовала на Иванова угнетающе. Машина остановилась у белеющей во мраке пятиэтажки.
– Сначала осмотрим квартиры? – предложил сержант.
– Не вижу в этом особого смысла. Утром там ничего не нашли и не думаю, что сейчас мы там что-то обнаружим. Поэтому сперва подвал, а уже потом всё остальное, – ответил Иванов.
Про себя капитан усмехнулся, увидев, как побледнело лицо Семёнова. Да и его самого не очень-то это радовало. Нет, он не был старым трусом, но шляться по тёмному подвалу, рискуя вляпаться в какую-нибудь мерзость, занятие не из приятных.
– Почему там так темно? – подал голос один из автоматчиков.
– Видно проводка перегорела из-за влажности. Так, ребята, берём фонарики и идём вниз, – распорядился Иванов.
Милиционеры стали спускаться в подвал. Тьма начала сгущаться вокруг них, но быстро отступила перед светом фонариков. В подвале было душно и сыро. Кое-где уровень воды действительно доходил до щиколотки, но попадались и совершенно сухие места. Послышался мерзкий запах.
– Ну и вонища! Должно быть здесь кто-то сдох, – сержант зажал нос рукой.
Свет фонарика упал на разложивший труп собаки: у неё не хватало задней части туловища. Рядом с трубами отопления валялся труп обезглавленной кошки. Но следующая находка вогнала всех четверых стражей порядка во временный ступор. Это была наполовину обглоданная человеческая рука, вместо пяти пальцев осталось только два. Оружие вмиг оказалось в руках милиционеров. Иванов и Семёнов имели при себе пистолеты «Макарова», два других милиционера – автоматы «Калашникова».
– Ты всё ещё считаешь, что это подростки? – прошептал капитан.
– Нет, – выдавил из себя сержант. – Здесь прямо как на кладбище домашних животных. Смотрите, вон кошка без лап, а тут ещё не поймёшь чьи кости.
Если до спуска в подвал лицо сержанта было бледным, то теперь оно просто побелело от страха.
– Больше всего несёт оттуда, – широкоплечий милиционер направил луч фонарика в угол подвала и подошёл к стене. – Здесь какая-то щель.
– Расчистите проход, – приказал капитан.
Служители закона заработали прикладами автоматов. Тонкий слой штукатурки крошился и осыпался под их ударами.
– Наверное, здесь была дверь между подвалом и старой канализационной системой, – предположил Иванов и добавил. – Если бы не рассказ потерпевшей, мы бы просто проигнорировали эту щель.
– Капитан, взгляните сюда, – позвал один из автоматчиков.
Милиционеры расширили отверстие в стене, так что теперь туда можно было пролезть. Иванов просунул голову внутрь и заметил спуск вниз.
– Придётся вызывать подкрепление, – обратился он к сержанту.
– Да зачем? Я пойду вперёд и всё осмотрю, – широкоплечий автоматчик пролез в проход и устремился вниз.
Его силуэт исчез во тьме. Внизу захлюпала вода.
– Здесь повсюду зелёная слизь, – услышали они его голос. – Куча мёртвых животных, а также… О, боже! Что это за хрень?!
Они услышали треск автоматной очереди и, ринувшись в проход, увидели милиционера, который отступал назад и стрелял в темноту. Из мрака, громко шурша и хлюпая, на них что-то надвигалось. Лягушки-монстры, о которых рассказывала Светлана Адольфовна.
Лучи фонариков выхватывали из темноты: зелёные уродливые тела; оскаленные морды с красными треугольными глазами; зубастые пасти, из которых стекала слюна. Твари были небольшого роста, но это не делало их смешными или безобидными. Рассказ Берликовой перестал быть бредом.
Теперь уже все милиционеры палили по лягушкам, выползающим из темноты. Широкоплечего стража порядка схватили за ноги и утянули вниз – он вскрикнул и затих. Несколько метательных ножей воткнулись в лицо другого автоматчика. Капитан понял, что запахло жареным и принялся за шиворот оттаскивать стреляющего сержанта к лестнице из подвала.
– Мы не можем бросить их! – прокричал Семёнов.
– Они уже мертвы! Хочешь присоединиться к ним?! – проорал в ответ Иванов.
До сержанта, наконец, дошло, что милиционерам уже не помочь, и он побежал следом за Ивановым. Вылетев из подвала, они рванулись к «уазику». Семёнов затравленно оглянулся и содрогнулся от ужаса. Зелёные карлики продолжали преследовать их. Иванов запрыгнул внутрь автомобиля и завёл мотор. Сержант распахнул дверцу «уазика», но тут ему в ногу впилось копье. Застонав, он упал на землю. Чудовищные пигмеи были уже близко.
Капитан схватил запасной автомат, лежавший на заднем сидении автомобиля, и несколькими очередями скосил первые ряды земноводных. Затем он выдернул копье из ноги Семёнова и помог тому залезть в машину. Иванов вдавил педаль газа в пол и «уазик», взвизгнув шинами, понёсся прочь от пятиэтажки.
Машина затормозила только у отделения милиции, где Иванов оставил Берликову. В здании творилась какая-то чертовщина. Слышались крики и выстрелы. Прямо на глазах у изумлённых милиционеров, одного человека выбросили со второго этажа.
– Ты как? Сможешь идти? – капитан кивнул на ногу Семёнова.
– Смогу.
Иванов отдал сержанту свой пистолет, а сам взял автомат. Перезарядив оружие, милиционеры направились к зданию.
В холле навстречу милиционерам выбежало пять склизких монстров. В Иванова полетело копье. Он увернулся и автоматной очередью уничтожил троих. Зелёные тела разлетелись в стороны, словно кегли от удара тяжёлого шара для боулинга. Сержант пристрелил двух оставшихся тварей. Перешагнув через трупы, Иванов и Семёнов пошли дальше.
Из холла они направились в левый коридор, потом повернули направо. По пути милиционерам попадались трупы людей, но и тел зелёных карликов было немало. Комната, где они оставили Светлану Адольфовну, располагалась в конце коридора. Перед дверью лягушка жрала лицо человека, проткнутого копьём. Семёнов продырявил твари башку, пальнув в неё из пистолета.
Они зашли внутрь. Посреди комнаты зияла огромная чёрная дыра, рядом с которой лежали два мёртвых милиционера и четыре мёртвых лягушки. Из темноты доносились отчаянные крики Берликовой. Они быстро удалялись и скоро смолкли совсем. Дыра в полу стала затягиваться. Семёнов попытался спрыгнуть вниз, но капитан удержал его.
– Ты что, хочешь там сдохнуть?! – закричал Иванов на сержанта. – Помнишь, что сказала Берликова? Они доберутся до меня и убьют всех, кто будет рядом. Лягушки получили, что хотели. Уровень воды скоро придёт в норму, и твари уйдут туда, откуда пришли. Залезут назад в свои тёмные пещеры или откуда там они выползли.
Милиционеры посмотрели на дыру в полу. Она полностью затянулась. И если бы не трупы, которыми было завалено всё отделение, произошедшее могло бы показаться кошмарным сном. Сном про тех, кто приходит по ночам.
Чёрный фараон
Андрей Каминский
– Наше открытие перевернет все представления об истории человечества! Это будет революция в египтологии!
При слове «революция» глаза Джамала Куоля и Салли Каннингэм возбужденно заблестели – да и я, что тут говорить, был весьма взволнован. Все мы, трое студентов исторического факультета, собрались в кабинете профессора Джозефа Пенворда. Все здесь указывало на то, что египтология есть единственная страсть его обитателя.
На книжной полке труды по истории Древнего Египта соседствовали с папирусами времен различных династий и табличками с иероглифами. На полках стояли статуэтки кошек, крокодилов и ибисов, а от фигурок скарабеев и вовсе рябило в глазах. Завершающим штрихом в этом паноптикуме египетской романтики выглядел стоявший у стены раскрытый саркофаг, в котором лежала натуральная мумия в истлевших бинтах.
Отчасти мумию напоминал и сам профессор – высокий, худой, как жердь, мужчина, с узким костистым лицом. Глубоко посаженные темные глаза лихорадочно блестели, пока профессор, не находя себе места, расхаживал по комнате, как-то исхитряясь не задевать стоявшие повсюду артефакты. Жестикулируя тонкими руками, Пенворд говорил без конца, будто не в силах остановить поток распиравших его слов.
Профессор рассказывал об открытии, что прославит его имя – и имена всех, кто последует за ним. Он говорил о захоронении за сотни миль к югу от тех мест, обычно считающихся крайним пределом влияния египетской цивилизации. По словам Пенворда, ему удалось напасть на след фараона, само упоминание которого было стерто из истории Египта.
Имя этому фараону было – Нефрен-Ка!
Касаемо данной фигуры среди египтологов установился почти единодушный консенсус: Нефрен-Ка считался не более чем мифической фигурой – египетским жрецом, узурпировавшим трон во времена «эфиопской династии». В легендах того времени говорилось, что Нефрен-Ка был последним представителем магов-жрецов, на какое-то время превративших египетскую религию в нечто темное и ужасающее.