Андрей Каминский – Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II (страница 25)
Когда оживают кошмары
Андрей Лакро
Ольга лежала в темноте. Отчётливо осознавала, что спит, но одновременно ощущала всё, что происходит вокруг. Не видела, а именно чувствовала.
Комнату пеленал мрак. Дегтярно-густой, душный, стирающий углы, контуры предметов, пол, стены и потолок. Словно бы кровать Ольги парила посреди космической бездны. Но и через этот всепожирающий мрак Ольга ощущала тень, невозможно чёрную даже на фоне ночной темноты.
Тень склонялась над нею, спящей, протягивала навстречу… Руки? Или, всё же, щупальца? Ольга не была уверена, что эти очертания – человеческие.
– Я пришёл… – звук, который рождался не в летнем горячем воздухе, а точно бы в её голове.
– За тобой, – слова на неизвестном языке, да и сам голос не имел ничего общего с людской речью.
Только самый смысл, которым Ольга тоже будто бы проникалась. И не могла ничего ответить, не могла пошевелиться. Она спала, слишком глубоко, слишком крепко, чтобы проснуться.
Рука-щупальце легла на грудь – только тонкий ситец отделял кожу от прикосновения чужеродной сущности. Стало тяжко дышать.
Глубокий вздох – и Ольга открыла глаза, резко выпрямилась, вскинув руки к груди. Что-то мягко упало в ладони, кольнуло мелкими шипами. Она опустила взгляд: цветок! Шесть сияющих синих лепестков как у звезды. Никогда не видела таких прежде. Поднесла бутон к лицу, вдохнула дурманящий запах, и…
Проснулась.
Никаких теней, и тем более, цветов. За окном уже рассвело, всю комнату заливали лучи раннего солнца. Слева громоздилось старое трюмо, справа – платяной шкаф. Всё на своих местах. Часы в смартфоне показали четверть восьмого, будильник должен был разбудить её пятнадцать минут назад. Ольга вскочила с кровати и спешно засобиралась.
Всю дорогу на работу она болезненно хмурилась: голова так и гудела, отзываясь на мерный шум города – шорох шин, трёп пассажиров в автобусе, гудки. Но хотя бы успела к сроку. В кабинет заскочила буквально в последнюю минуту, заняла свободное офисное кресло, сутулясь под колким взглядом директрисы.
Рабочая неделя началась с неприятного.
– Ольга берёт Ивановых, – директриса щурила густо зачернённые глаза через оправу немодных очков. – Завтра проверь, пожалуйста.
Помещение душило Ольгу. Пылью на стеллажах с личными делами подопечных, цветом казённых стен, спёртым воздухом – хоть бы кондиционер включила, грымза. На дворе июнь всё-таки, плюс двадцать восемь.
Ольга отрешённо чёркала в блокноте, ожидая конца планёрки: синяя линия вилась спиралью по клетчатому листу. Отложила ручку, машинально коснулась серебряной бабочки на груди. Несерьезная безделушка, но ей плевать – это память. В тоске оглядела кабинет – коллеги тоже склонялись над ежедневниками, записывали планы на неделю. Она вздохнула и отвела взгляд на подоконник, где погибал чахлый фикус.
Понедельники всегда навевали скуку. А сейчас к привычному чувству примешалась злость. Ольга понимала, что это бессмысленно, но не могла не злиться. На заболевшую коллегу Женьку, из-за которой начальница скинула на неё дополнительную рабочую нагрузку, на саму начальницу. И даже на Ивановых, пусть они пока не были знакомы.
Ведь помимо рабочих планов есть ещё и личные. Завтра у Виктора будет пара-тройка часов, их свободное время совпадает не так часто. Они вместе могли бы пойти в кино или в кафе. Если бы не чёртова дополнительная семья. А потом любимый снова умчится в Москву, в командировку. Опять они не увидятся почти неделю.
Ольга лениво полистала папку с делом Ивановых: не алкоголики, не наркоманы, даже не многодетные. Мать-одиночка с шестнадцатилетним сыном. В таких семьях не бывает серьезных проблем, кроме закономерных – бедность и избыток юношеской энергии. Мальчишка на учёте в комиссии по делам несовершеннолетних, опять натворил что-то в школе. Посещение, профилактическая беседа, отчёт – стандартная задача социального работника, ничего сложного. Только куча времени, потраченного впустую…
Дурацкие Ивановы, хмурилась Ольга. Ещё и сон этот жуткий, никак не выкинуть его из головы. Она потёрла ноющие виски.
Планёрка окончилась. Ольга зашвырнула блокнот в сумочку и вышла на улицу. Подставила лицо слабому ветерку – без толку, только воздух горячий гоняет. Но лучше, чем ничего. Неделя обещала быть мучительно долгой.
Вечером созвонилась с Виктором, виновато объяснила про Ивановых. Конечно же, любимый понял и утешил, но всё равно обидно.
Вот и злосчастный вторник настал. Участок коллеги не в Ольгином районе, на другом конце города. До своего бы пешком прогулялась, а тут пришлось потолкаться в душном автобусе, в тесной компании изрядно вспотевших пассажиров.
На месте её ждало новое испытание – неработающий лифт. Тяжко отдуваясь, Ольга поднялась на пятый этаж и оказалась перед дверью: обычной, обитой коричневым дерматином, с белыми пластиковыми цифрами «шестьсот шестнадцать». Она лишь ненадолго замешкалась, разглядывая надпись – красную, наполовину отскобленную, но ещё читаемую: «Убирайтесь в Ад!». Похоже, хозяева квартиры не ладят с соседями. Что же, и такое в её работе попадалось.
В остальном дверь выглядела более чем обычной. В обычном подъезде, выкрашенном противной зелёной краской. В обычном доме, каких десятки и сотни в местных спальниках. Хотя бы не в покосившемся бараке с прогнившим полом, в каком жили Игошины. И без следов от топора, как на двери Балясиных – папашка по пьяни бузил. Даже фамилия у этой семьи самая обычная – Ивановы. Можно было надеяться, что обойдётся без приключений.
Она надавила на кнопку звонка, и, спустя минуту-другую после переливчатой трели, дверь распахнулась. Встретила женщина, невысокая, полноватая. Ольга представилась, на всякий случай достала удостоверение Центра соцзащиты, но посмотрела на хозяйку, и убрала корочку обратно в сумку. Объяснила, что какое-то время будет вести их семью.
Владелица квартиры засуетилась: поправила домашний халат, пригладила небрежно заколотый на затылке пучок. Пригласила пройти сразу на кухню, предложила чаю. Ольга не хотела обременять её хлопотами, но женщина уже неторопливо расставляла узорчатые чашки на цветистую скатерть. Наблюдая за движениями хозяйки, Ольга удивлялась их точности. Ведь сложно было не заметить жуткие шрамы вокруг глаз и застывший навеки взгляд. Тамара Иванова абсолютно ничего не видела.
– А что с Женечкой? – поинтересовалась она.
– Точно не знаю. Плохо себя чувствует.
– Ох! Передайте, что мы ей желаем здоровья. Пусть поправляется скорее, Славик с ней хорошо ладил.
Тамара лучезарно улыбалась, уставившись перед собой пустыми глазами. Она вовсе не выглядела неблагополучной, измученной жизненными тяготами. Наоборот, будто излучала радость и дружелюбие.
За чашкой зелёного чая приступили к дежурной беседе. Женщина охотно отвечала на все вопросы: Славик ушёл в магазин, завтра обязательно пойдёт на занятия, обещал не пропускать. Из дома не убегает, не грубит. Хороший мальчик, просто чудо.
– А конфликты со сверстниками? Часто одноклассников задирает?
Тамара улыбнулась, казалось, ещё шире и дружелюбнее, чем прежде.
– Подросток, что с него взять. Я и сама в детстве Любку, одноклассницу мою, за косу ух, как таскала! Классная только и успевала разнимать. Разве это что-то страшное?
Ольга глубоко вздохнула, постаралась продолжить как можно аккуратнее.
– Вы в курсе, что его одноклассник сейчас в больнице с ожогом? Пострадала роговица глаз. И… – она сделала паузу, – он, как бы сказать, несколько не в себе. Бредит, страдает приступами паники.
Тамара перестала улыбаться. Сочувственно покачала головой.
– Нет, увы. Ничего об этом не знаю. Знаю, что они повздорили со Славкой, а подробностей мне классная не сообщила.
Из коридора долетели скрип входной двери, топот ботинок и шорох одежды. В дверном проёме кухни появилась юношеская фигура. Ольга с удивлением рассматривала нового подопечного: ни единой черты от матери в нём. Бледный и астеничный паренёк сутулился, точно прячась в мешковатой чёрной толстовке. Лица почти не видать, его закрывали длинные пряди, выкрашенные в едко-синий цвет. Только серёжка-кольцо поблёскивала в губе. И взгляд травянисто-зелёных глаз из-под капюшона – колкий, прямо до мурашек.
– Славик, это тётя Оля. Она теперь вместо Женечки приходить будет.
– Драсте, – бросил Славик, и, нарочито игнорируя гостью, взялся выгружать продукты из рюкзака в холодильник.
– Ой! Забыла тебе сказать, чтоб молока ещё купил, – засуетилась Тамара.
– Я взял, – не оборачиваясь, буркнул сын.
Он закончил с покупками и уже собрался выйти из кухни.
– Слав, нам с тобой тоже нужно побеседовать, – окликнула его Ольга. – Ты не против, если мы пройдём в твою комнату?
Юноша замер у двери.
– Против.
– Слава! – вмешалась Тамара. – Мы же уже говорили с тобой об этом!
Тот обречённо вздохнул, повернулся, демонстрируя недовольство на лице.
– Окей. Только недолго. Мне ещё уроки на завтра делать.
Ольга вошла в комнату вслед за подопечным, осмотрелась.
Тёмно-вишнёвые обои показались ей странноватым выбором для стен в детской. Большую часть помещения занимала кровать: аккуратно застеленная пледом – чёрным, в каких-то непонятных знаках. Большая папка для черчения контрастно выделялась на ней белым пятном. Напротив – книжный шкаф, где ровными рядами теснились учебники, фантастические романы, энциклопедии. К торцу каждой полки крепился ярлычок с подписью, прямо как в библиотеке. На столике у окна темнел прямоугольник ноутбука, рядом ровной стопкой высились тетрадки и книги.