Андрей Измайлов – Форс-мажор – навсегда! (страница 78)
— До того ль, голубчик, было…
— Верю! Я вам верю, верю. Верю, что вы на пути к новой жизни!
— Олег! Говори по делу!
— А что сразу так официально?
— Так…
Именно что так… Катюха не унялась. Испытывала особый, с позволения сказать, кайф? Там, на «трубке», бывший муж, а здесь — будущий (да-а?!). А она щ-щ-щекочет… подзуживает.
«Окстись, балдейка! Мы не одни! Человек посторонний!»
«Пустяки! Он глухонемой!»
«Но не слепой, блиннн!»
«Можем и слепого пригласить в компанию. Где-то поблизости ошивался! Надо, Темуш? Я кликну!»
…Так они обменялись мимически. Что не утихомирило Катюху, а, наоборот, распалило.
Право слово, дос-с-садно, что она с ним, с Токмаревым, увязалась на Копанское! Или запереть ее в гараже?!
— Короче, други мои, — резюмировала «трубка», — конец развлекончикам. Мы к вам едем.
— С Маей? — окончательно распряглась Катюха, вмешавшись в “трубку» демонстративным придыханием.
— Катюх, прекрати! — рявкнул Гомозун. — Дай Артема и не мешай!
— Я мешаю?
— Мешаешь! Дай Артема!!!
Язык наотрез — Гречанинова с таким рявканьем в свой адрес не сталкивалась доселе. Шутки шутками, но всему есть предел.
Он и наступил, предел! И не шутки! Не до шуток!
Гомозуну — и не до шуток?!
Представьте себе, представьте себе! Гомозуну — и не до шуток:
— Артем? Договоренность в силе?
— Какая?
— Насчет моего… предложения.
— В силе. Я, правда, до сих пор понятия не имею…
— Поимеешь. Мы — скоро. Короче, приготовься.
— К чему?
— Ко всему!
— Всегда готов!
— Тогда протопи ты нам баньку. По белому.
— На кой тебе банька, загипсованный?!
— Заодно и постираюсь. Как там у вас? Спокойненько?
— Как на кладбище. Архар и тот ухом не ведет.
— Архар?
— Псина моя. Марик привез.
— Марик с вами? Так и знал, блиннн! Следопыт долбаный! Сказал ему: будь дома, ми-и-илый!
— Он тебя неверно истолковал.
— Дай ему трубочку.
— Не могу. Он здесь, но… на территории.
— Угу. Короче, вам с Катюхой не мешает.
— Меша-а-ает!!! — вклинилась Гречанинова.
— Катюх, отзынь!
— Не отзы… не отозну! Меша-а-ает, Оль! — заблажила с новыми силами. — Милый дедушка, забери его отсюда! Пожалей ты меня, сироту несчастна… акх-х! — задохнулась от неожиданного Токмаревского тычка (прямым пальцем за ухо) и обмякла.
— Эй! Ф-ф! Артем! Катюх!
— Да, Олег. Я, Артем. Говори. Я ей… кислород перекрыл на минуточку… на полчасика.
— Риско-о-ов! Очнется — не завидую.
— Сам себе не завидую.
— Короче, ты Марика найди прямо сейчас, скажи: Гомозун сказал «Поехали!» и махнул рукой. Компьютер, надеюсь, при нем?
— А как же! Чтоб Марик — и без компьютера.
— Отлично! Ты там нашего «висельника» не слишком загрузил?
— Не слишком. Самую малость.
— Yeah, yeah, yeah!
— Олег?
— Просто напеваю.
— Олег?!!
— На месте перекумекаем, старик. Марика мобилизуй, насядь на него, чтоб он к моему прибытию управился.
— С чем?
— Да одна… короче, ерундовина. Он обещал. Сразу поймет.
— А я — нет! — делано заартачился Токмарев.
— Арте-о-ом… Сказал, на месте перекумекаем. Потерпи! — делано укорил Гомозун. — Английские пианино, старик…
— …никогда не текут, старик!
— Я тебя обожаю! Все!.. Да! Псину свою попридержи. Вместе со мной «гвардейцы» мои, а ведь он у тебя… спонтанный. Особенно по отношению к убогим. Чуть что — цап! Хуже капкана.
— Лучше капкана. Откуда знаешь-то?
— Я еще не то знаю.
— Почувствовал.