Андрей Измайлов – Форс-мажор – навсегда! (страница 77)
Не-е-ет, Олег Марика не присылал. Олег, напротив, замалчивал местонахождение беглецов, все сводил на «Шутку хочешь?» Не хочет Марик шутку! Ему хочется знать, куда Мая увезла…
Хочется — перехочется, Марик!
Но Марик — голова! «Бунгало» сказал Гомозун Мае. «И сразу — назад» сказал Гомозун Мае. А Марик-то слы-ы-ышал! А когда утром Мая их троих на джипе в «люкс-транзит» доставила, Марик напоследок цифирки спидометра запомнил — просто так, машинально, вдруг понадобится. А когда Мая из «бунгало» вернулась одна, Марик в джип-то заглянул, цифирки сравнил, из большего вычел меньшее, поделил результат на два (туда — обратно). О том, что у Олега на Копанском — стройка, известно если не каждому, то многим. Марику в том числе. А куда задевались Токмарев с Гречаниновой, неизвестно никому. Но Марик — голова. И вот он здесь!
— Все равно, ребятки, поискать пришло-о-ось, блиннн! Ну, вы забра-а-ались! Я чуть не вдоль всего Копанского проколесил!
— Проколесил?
— На велосипеде, блиннн! Как только меня из «люкс-транзита» выпустили… вернее, погнали… Там та-акое!..
— Тпр-ру! Поподробней! Какое-такое?
— Не суть! Бедлам. Не суть. Олежек — большой умник, но с группешником это он перемудрил. Штаны спускай, штаны спускай! Якобы, якобы! Какое якобы, если стучатся, потом входят и видят! У Воскресенского (участковый вчерашний, Арт, помнишь? которого я не пустил!) рожа гну-у-усная-гнусная: «Та-ак, гражданин Юдин. Я-а-асненько!» А мне, главное, не отнекиваться надо, но еще и Олежеку подыгрывать! Мол, да! Ну и что?! Нет теперь такой статьи в кодексе!.. Кш-ш-шмар! Мерзостное состояние! Арт, тебе когда-нибудь стучали в дверь, а ты без штанов и не один?!
— Да вот не далее, как…
— А-а-арт!
— Продолжай, Марик, продолжай.
— Хм… Ну и вот… В общем, меня оттуда погнали. Олежек еще вдогонку манерно: «Будь дома, ми-и-илый! Я скоро освобожусь! Про ерундовину мою помнишь?» Тьфу! Но, главное, я его правильно понял про «будь дома». Он еще эдак посмотрел: мол, соображай, что имею в виду. Я и сообразил. И — к себе. Собрал все необходимое для вас… И вот я здесь.
— Марик! Ты уверен, что все правильно сообразил? Что Олег имел в виду именно…
— Катюх, ну вааще! Что я, Олежека не знаю?! Что я, дурак совсем?!
Не дурак, не дурак. И не совсем. Но все эти «шпиенские штучки» — показания спидометра, умозрительное вычисление маршрута, обмен многозначительными взглядами, сигнализирование «yeah, yeah, yeah = Е.Е.Е.» — недоигравшее в жопе детство. А ребенок (великовозрастный тож) обманываться рад, его так (или сяк) обмануть нетрудно.
— Пока сюда ехал, следил все время. У меня зеркальце на велосипеде! «Хвоста» не было! На меня даже гаишники внимания не обратили. А чего? Едет «ботаник» на велике — с зачехленными рыболовными снастями, с походной сумкой, с рюкзаком. Пускай себе едет! На корюшку сезон начался…
Ну-ну.
— Арт! Тоном ниже, ладно? Тоном ниже. Все помню. Все знаю. Говорю же, собрал все необходимое. Вот это roverbook. Я вам не помешаю, если займу какой-нибудь номер? Или здесь только ваш номер с электричеством? А то мой roverbook от батареек не больше пяти-шести часов работает. Боюсь, не хватит. Но я и в сауне могу, если там розетка есть. Притулюсь…
— Марк, ну извини. Ну не кипятись, остынь. Извини, сказал! Просто, думал, тебе дома спокойней, тише… Ну, извини, ну!
— Тише? Спокойней? Блиннн!.. Где сумка?! Не эта! Это рюкзак. Сумка, говорю! Твоя же!.. А! Я же ее у велика оставил, на входе. Я сейчас… Вот! Забирай свое сокровище! Доста-а-ал меня вконец!
— Архар! Арха-а-ар! Ц! Ц-ц! Арха-ар!
— Он такое закатил, стоило мне к вам засобираться! По-волчьи выл, блиннн! Костьми лег на пороге: или вместе, или никто! Ты его где дрессировал?
— Нигде. Самородок.
— Знаем мы этих самородков. Бойкот тоже самородок, блиннн! Во, видали царапину?
— Покажи. Покажи, сказала! Что ж ты сразу не… Аптечка здесь есть? Надо перекисью…
— Катюх, отстань. Мало тебе Генки? Уже подсохло. Это он, скотина, тоже не хотел меня… нас отпускать.
— Генка?!
— Ка-акой Генка! Бойкот! Твой Архар с ним о чем-то шушукнулся — и только тогда.
— Стоп! А Кеша?
— Мне что, с полным зоопарком сюда надо было? Да поднялся я к тебе, Катюх, поднялся. Всыпал ему овса и трилла на неделю вперед. Между прочим! Выхожу от тебя — и навстречу поднимается опять, блиннн, участковый Воскресенский. Говорит: «Опять вы?» А я: «Вы опять?» Он мне: «Что вы здесь делаете?» А я: «А вы?» В общем, разошлись как в море корабли. Но надо понимать, ребятки, обратно вам туда не рекомендуется. Квартира под колпаком! Ничего, я же сказал: все необходимое со мной.
— Хм! На неделю, говоришь, овса…
— Кто ж знает, сколько нам… В крайнем случае снова сгоняю, подсыплю горсточку. И Бойкоту — «Вискас». Он, правда, и сам без меня навострился коробки вскрывать…
— Да-а-а, Марик… И чего еще необходимого ты нам…
— А во, видал?!
Оп! Что лишне, то лишне. А если бы тебя, «ботаник» ты недоделанный, все-таки стопанули?! Если бы потребовали расстегнуть чехол? Снасти, уверяете?!
— Но ведь не стопанули!
МЦ-21, гладкоствольный карабин. Двенадцатый калибр, пять патронов. Громоздкая игрушка…
Какие могут быть игрушки?! Сорвались на озеро экспромтом, в силу форс-мажорных обстоятельств. А тут, на Копанском, — мало ли что, мало ли кто, мало ли как?! И если уж Марику, в отличие от вас, предоставилось время быстренько подумать, что с собой брать и что не брать, то МЦ-21 — в первую очередь.
Вот и…
— Нет, ну а если бы стопанули?!
— А-а-арт!
— Нет, ну а если бы?!
— А если бы он вез патроны, блиннн!.. О, ребятки! У меня ведь еще что есть! Вы же без харчей! Я привез!
— Макароны?!
Не макароны. Полный рюкзак, блиннн, тушенки. «Великая стена».
— Что вы ржете?! Арт! Катюх! Что вы ржете, ну?!
Да уж, Марик, мы за тобой — как за великой стеной.
Гомозун не проявился ни к вечеру, ни утром в понедельник, ни днем. Только ближе к ночи. По мобильнику.
— Вас! — красноречивым жестом позвал глухонемой сторож, торкнувшийся в номер с «трубкой».
Ничего не скажешь — вовремя! Жаль, что глухонемой, а не слепой. Позы и одеяния у Токмарева с Гречаниновой были не менее красноречивы. Как раз Катюха очередной раз выражала свою… приязнь. Основной инстинкт, блиннн!
Судя по ее темпераменту в течение суток, да, думает.
А чем еще заниматься?!
— Пока Марика нет, давай?
— Катюх, отстань. Не хочу. Я сауну «зарядил».
— Фиг отстану!.. Пока Марика нет, а? И — в сауну.
— А где он?
— Мороз-воевода дозором обходит владенья свои. С «лупарой» своей бродит по периметру. На пару с Архаром. В войнушку играет… Ну? Кто у нас такой непреклонный-твердокаменный? Ух ты, и впрямь непреклонный! Твердокаменный! А говоришь, не хочу! ОН лучше знает. Что ты опять на себя напялил?! Сто одежек и все… еще и с застежками, блиннн!
— Погоди! Скребется к нам кто-то?
— Некому скрестись? Марик не раньше, чем через полчаса… А «мышь» его к компьютеру присоединена. Знаешь старую хохму?
— Говорю, скребется! Катюх, ну-ка… Пусти ты!.. Да! Войдите!
Как глухонемые улавливают звуки типа «войдите!» — загадка природы. Заодно загадка — как они ухитряются понять, что «трубка» звонит и абонент-Гомозун на другом конце провода (воображаемого, блиннн! беспроволочный, чай!) требует никого иного, но абонента-Токмарева.
— Тем? Эт’ я, Гомозун!
— Понял. Куда пропал?
— Никуда. В Бору. Как вы там? Развлекаетесь?