Андрей Измайлов – Форс-мажор – навсегда! (страница 80)
Отец — прочерк.
Ежу понятно! Август + апрель = семь месяцев. Согрешил ответственный работник Егорычев Е.Е., не внял заветам старшего товарища Семичастного В.Е. — получи по заслугам: чахотка не чахотка, но Сибирь… Промобъект!
Иное дело, через семь месяцев после грехопадения негроидная нимфетка, по идее, родила бы в своем Баямоне.
Хотя… Допустим, ответственный работник Е.Е.Е. провинился всерьез — снасильничал по номенклатурной пьяни, девулька-несовершеннолетка — и во избежание резонанса… Сукиного сына (но НАШЕГО сукиного сына), допустим, в ссылку. Сукину дочь (не нашу, ой не на-а-ашу!) еще куда подальше, в Норильск, допустим. Припаять нимфетке рытье тоннеля от Сан-Хуана до Москвы — чересчур, это мы проходили, это нам задавали. Но по мелочи — спекуляция валютой или марихуанистая сигаретка… Был бы повод!
Что касается международного резонанса, то Пуэрто-Рико — как бы США и как бы не США. Шум в связи со сгинувшей пуэрториканкой? А мы им — асимметричный ответ: «все прогрессивное человечество клеймит позором!» и далее по тексту: «Любой иностранец — не исключено — агент империалистических разведслужб!» Надо? Не надо. Никому. Ни вашим, ни нашим. Замнем во имя высших интересов. Все живы! Дороти Хенкок в том числе. Просто загостилась. И — размножилась… (См. Найденова А.Н.) Бывает!
«См.», значит?
Яблоко от яблони. По стопам папашки, пусть и засекреченного. Гены, блиннн, крокодилы!
Оп, стоп! Папашка папашкой, но — финэк., 1990. А она, сирота норильская, случаем не сокурсница многопросвещенного (по части баснословного обогащения) Марзабека Абалиева? Ну-ка, ну-ка?
На-ка… Выкуси! То ли негласные летописцы жития Егорычева обленились (засбоила Система), то ли сам Е.Е.Е. руку приложил, докуда смог дотянуться (Система — это я!).
И после занудно-детального отчета о делах давно минувших дней — лаконизм справки-объективки:
СУС — среднее машиностроение. Эвфемизм. Атом, мимикрирующий под мирный. Секрет Полишинеля. Любой сосновоборец знает.
Занимаемые должности по восходящей — вплоть до… Про Токмарева-старшего — ни буковки.
Очевидная лакуна. Информации — ноль. И сразу:
Более двадцати программ — по Ленинградской АЭС.
Российско-финское СП «Tuore tuuli». Юридический адрес: Сосновый Бор, Комсомольская, 13. Офиц. предст. — г-н Эжен Пудрэ.
Блиннн! Адрес — бог с ним. По Комсомольской, 13, половина предприятий прописана. Там — суд, нотариальная контора, ЗАГС. Обосновывайся хоть на Новой Земле — юридический адрес: Комсомольская, 13. Любой сосновоборец знает.
Но с чего вдруг какой-то Эжен Пудрэ?
Марик говорил: «Там фирма на фирме фирмой погоняет, цепочка запутанная — аренда, субаренда. А фактический владелец — Е.Е.Е.», Марик говорил: «Я посмотрел через WebTranSite — переводчик такой универсальный интернетовский. «Tuore tuuli» это «Свежий ветер». Угу, а Эжена Пудрэ как такового Марик через WebTranSite не прогнал — имя собственное.
Эжен — Евгений. Пудрэ, Пудрэ… Сдается Токмареву, сей Пудрэ всем мозги пудрэ. Сдается Токмареву, сей Эжен и есть Егорычев. Егорычев ты Горынычев. Огнедышащий, обдуваемый свежим ветерком, сидящий на пороховой бочке (утилизация АЭС-отходов). Между прочим, poudre — порох…
Пожалуй, излишне замысловато. Левой рукой — правое ухо. Изыск, влекущий искривление позвоночника.
Артем поймал себя на том, что идеомоторно таки почесывает именно правое ухо именно левой рукой. Иного не остается. Ибо на сем досье и завершалось (обрывалось?). И мудрствуй лукаво, так и сяк транскрибируя Эжена Пудрэ, подгоняя под Е.Е.Е.
Воспалившийся азарт сначала стремительно тащил его по тексту — магистраль. К черту подробности! Никогда не поздно вернуться и присмотреться к пропущенной на скорости мелочи. А пока — вперед-вперед!
Но чем дальше, тем ощутимей — «сопротивление материала». Тише ход, тише ход. И выматывающая пробуксовка — ни тпру ни ну. Ватное разочарование.
Не поленился — вернулся, присмотрелся. Еще вернулся, еще присмотрелся…
Наиболее пространно — события достопамятного 1957-го. «Авторы-составители» резонно полагали: с таким пятном в биографии многообещающий ответственный товарищ — «на крючке» ныне и присно. По тем временам «авторы-составители» по-своему были правы и даже не один раз дергали ответственного товарища за «крючок». Но — ничто невечно. Нынче этой… Найденовой — без году сороковник. Мамаше-Хенкок под шестьдесят. «Изнасиловали-и-и!!! Изнаси-и-и-ловали! — Когда? — В 1957-м! — А чего сейчас орешь? — Ах, приятно вспомнить!»
Токмареву весь этот компромат-антиквариат — не пришей нигде рукав.
Прицепиться разве к вероятностному сокурсничеству дочурки-Найденовой с Марзабеком? С учетом контактов Абалиева и папашки-Егорычева?
И что?!
Маршал схоронен на территории Независимой Республики Нохчимохк.
Дочурка-Найденова — «в наст. время проживает в г. Москва», детдомовская она и потому папашку родного знать не знает или (если знает) в упор не видит после столь счастливого детства.
А сам папашка — в зарубежных нетях, то ли в Цюрихе, то ли в Хельсинки, надо понимать, согласно досье. Ведь не в Сосновом Бору, в самом-то деле! Не дурак ведь совсем. Да и не по чину. Сосновому Бору сгодится креатура типа прикормленного Жукова типа прораба — под охраной мордоворота типа Чепика типа Каймана.
…«Есть что-нибудь интересное?» — Токмаревский вопрос Марику двухчасовой давности. (Ого! Натурально двух часов как не бывало! Компьютер, однако, хронофаг!) Есть или нет?
И да, и нет.
Для Токмарева — нет. Новая информация в какой-то мере дополняет старую, известную, и… ни на шаг не приближает к Е.Е.Е. в качестве не юридического, но физического лица.
В Цюрих от нечего делать смотаться? В Хельсинки?
А то в российско-финское «Tuore tuuli» наняться (не по юридическому-«комсомольскому» адресу! по физическому-«сибирскому» адресу!). В охрану, а? «Крышу» обеспечивать вместе с другом-Чепиком. И ждать-пождать — ста лет не пройдет, как господин Пудрэ удостоит посещением сосновоборский филиал…
Не удостоит ведь, блиннн!
Разочарование обернулось досадой. Артем всячески «держал лицо», но сердцу не прикажешь — отрицательные флюиды поперли густой волной, пронизывая Марика почище гамма-лучей:
— Тоже мне, «висельник»! Уникум! «Я сделал это!» Что сделал?! Да-а-а, Марик, усвоил ты принципы, преподанные Гомозуном: главное, иди и смотри — товар доставлен! А качество товара — статья особая, другая… Пресная водичка в посуде из-под родимой-сорокаградусной! Молоде-е-ец! У штатовцев, видите ли, перекачал! Может, штатовцы и затребуют алименты с российского папаши — в пользу американской мамаши! Но мне-то все это, по большому счету, на кой?! Стоило напрягаться и других напрягать!
Тирада — не вслух. Но флюиды, флюиды…
— М-м… может, как-то по-другому, Арт? — выразил Юдин готовность быть хоть чем-либо полезным. — Пороюсь в базе данных МГТС — любой человек вычисляется вместе с точным адресом. Найденова эта… ну, дочь… Может, как-то через нее, посредством нее?
Токмарев отмахнулся в смысле: «молчал бы, помощничек незаменимый!»
— Народу не нужны нездоровые сенсации. Народу нужны здоровые сенсации… — кисло защитился Марик.
Отпасоваться бы цитатой на цитату из парольных Братьев. Нечто вроде «Хвостом тя по голове!» И — проехали! забудем! живем дальше!.. Умом Токмарев понимал, но ничего не мог поделать — угрюмо безмолвствовал.
Минут десять подобной гнетущей тишины — глядишь, твой собеседник (вернее, сомолчальник) не выдержит и, в свою очередь, оскорбится: «Зна-а-аешь что, друг ты мой единственный?!»
Сутками сидеть как проклятый у компьютера, забраться туда, куда не ступала нога хакера, выкорябать искомое! А в благодарность — такое отношение. Не нуждается Марик в благодарности! Но и такого отношения к себе не заслужил и не потерпит. То есть минут десять потерпит во имя старой дружбы, а более — нет. Даром что тишайший пацифист!
Тупиковая ситуация…
Не бывает тупиковых ситуаций. Сказано: безвыходное положение — это положение, ясный и очевидный выход из которого вас почему-то не устраивает.
Из-за ослиного упрямства и того и другого ясный и очевидный выход не устроил. Найти бы кого-то третьего для разрядки атмосферки. Катюха Гречанинова на роль громоотвода — вряд ли. Она в забытьи (спи моя радость, усни! дос-с-стала!) и она слабый пол (срывать дурное настроение на других — привилегия женская). А больше и нет никого…
Эх! Большая беда нужна… Как фактор сплочения.
Нужна?
Снаружи, будто по заказу, взбесился Архар. Остервенелый, бесконечный лай: эй, вставайте! лютый враг у ворот, а вы херней занимаетесь, отношения выясняете меж собой!
Тишайший пацифист мгновенно воздел остерегающий палец, застыв лицом в гримасе «dead serious!» Судорожно схватил с тахты «лупару». И (лох-х-х!!!) посунулся к окну, выпятив цыплячью грудку: мой дом — моя крепость.