Андрей Измайлов – Форс-мажор – навсегда! (страница 57)
…И пошло-поехало!
Вал публикаций. От истерически-риторических: доколе Чечня будет безнаказанно грабить Россию, проворачивая миллиардные аферы?! До ехидно-аналитических: без содействия России Чечня вряд ли провернула бы миллиардные аферы и, обратите внимание, безнаказанно.
Периодические заявления правоохранителей: следственная бригада трудится денно и нощно, кое-кто не уйдет от наказания!
Действительно, кое-кто не ушел. Нашлись козлы отпущения, три малосильных столичных банка — «Агра», «Крезо», «Поликрат». Какая-то мелюзга типа управляющего, клянущегося на допросе: не ведал, что творил! вот вам крест! Или типа главбуха, умоляющего следователей: спрячьте меня, спрячьте! а то Хаджимурат включил счетчик и, пока я у вас сижу, там столько накрутилось, что…
Н-несолидно.
Вроде бы интерес банковских подельников исчислялся всего пятью процентами от общей суммы. Постороннему отследить движение краденых денег — весьма занимательно… с тем нюансом, что заниматься этим и заниматься, и весьма-весьма… Если по прежним инструкциям авизовки должны поступать в РКЦ Центробанка только спецпочтой в запечатанном конверте или по телеграфу, то по новым инструкциям операционистки вовсе не обязаны проверять подлинность авизо — нехай отдел квитовок этой дурью мается. А штат отдела квитовок сокращен вдвое, а начальника отдела не было полтора года, а обязанности врио ни на кого так и не повесили. В результате полученные авизовки проверялись дай бог через год. Ищи-свищи! Разные суммы рассыпались по коммерческим структурам и могли оказаться на счету десятого-двадцатого в цепочке предприятия.
…В конце концов, по результатам следствия на счетах разных банков было найдено и заблокировано больше половины от тридцати шести краденых миллиардов. И, как сказано в официозе: «Все они будут возвращены государству, если (sic!) суд сочтет аргументы следствия достаточно убедительными».
Много шума и — ничего…
Пока эпопея с фальшивыми авизо была на слуху, Артем реагировал адекватно, то есть отвлеченно: «У-у, сволочи! ворье-жулье!» Кому адресовались «сволочи», затруднился бы ткнуть пальцем. «Рука Москвы» в афере более чем очевидна и не менее загребуща, чем «рука Грозного». Достаточно вспомнить, что первый бомбовый удар при наведении конституционного порядка в Чечне федералы нанесли почему-то по грозненскому Нацбанку. Известно, война все спишет…
Все в прошлом. Закончено. Забудьте.
Токмарев и забыл. Вернее, засунул на дальнюю полочку в мозгах, на антресоли. Помнится, было и где-то до сих пор валяется, но где, да и зачем…
Все так. Все в прошлом. Но ничто не закончено и не забыто. Марзабеком Абалиевым уж точно.
Полевой маршал понимает, что для капитана ОМОНа все эти авизовки, квитовки, главбухи — китайская грамота. Он ведь капитан ОМОНа, «финэк» не заканчивал, в отличие от полевого маршала. Но думается, что суть капитан ОМОНа уловил: долг платежом красен. И должок тот, разумеется, не за мелюзгой, а за крупной рыбой. Имя рыбе — Егорычев Евгений Емельянович.
Наверняка у той рыбы ныне другое имя… и отчество, и фамилия.
Но — он.
И — отдаст.
Пять лет назад не отдал. С подмосковным Сильвером задружился, с авторитетом номер один среди русской братвы, — за долю, за долю. А у подмосковного Сильвера лозунг номер один: «Очистим Россию от черных!» В разборах тогда много чеченцев полегло. На чужой территории воевать трудно («Да, брат? Сам знаешь. Как тебе, брат, в Ичкерии?»). Пришлось временно отступить.
Год назад Сильвер в своей машине взорвался. Туда ему и дорога. Бессмертных не бывает. А дружок Егорычев затихарился — здесь или за границей. Паспорт, скорее всего, сменил, по-другому называется.
Кем ни назовись — долг платежом красен. Цвет крови — красный. Сначала — «авизовые» деньги (плюс накрутка), потом — ответь за всех «черных», сложивших голову в разборах с авторитетом Сильвером (сам Сильвер уже ответил, очередь за дружком его).
— Хочешь спросить, брат, откуда я знаю про Егорычева — что он с авизовками главный был от Москвы?
— Нет.
— Правильно, брат. Потому что главный от Ичкерии был… хочешь спросить кто?
— Нет.
— Тоже правильно. Я! Ты сам догадался, сам понял. А что ты не понял, брат? Что ты хочешь спросить? Спрашивай! Ведь вижу, хочешь!
Да, хотел спросить Токмарев Марзабека…
Не о краденых миллиардах спросить. Там более-менее ясно. Два масштабных деловара, стоящие у истоков аферы (по разным берегам, но у истоков). Вор у вора украл — и отнюдь не дубинку. Чего-чего, а дубинок у обездоленного полевого маршала в достатке, и все они найдут применение, как только прежний напарник обнаружится. Но сначала пусть вернет сторицей…
И не о том хотел спросить Токмарев, почему Марзабек уверен в согласии капитана ОМОНа помочь полевому маршалу обнаружить сгинувшего гр. Егорычева. Тоже более-менее ясно. Семья на прицеле («Жена у капитана. Натаща, да? Сын маленький, Дима. Правильно, брат?») — весомый аргумент. Собственная жизнь («Люди специально в Ленинград ездили, операцию строили…») — не менее весома… И все-таки Абалиев жал не на страх (бандюков бояться — в ОМОНе не служить), а на совесть («Отец в тюрьме умер… убили. Большой человек был, зря убили!»), намекнув: знаю кое-что, чего не знаешь ты, капитан! А цели у нас с тобой, брат, совпадают — пусть до поры до времени, но совпадают.
И не о том хотел спросить Токмарев, откуда Марзабеку известно про Е.Е.Е. Опять же более-менее ясно. В черном бизнесе нет друзей, есть совместные интересы. И собрать досье на партнера — святое (ну, святотатственное! не суть!). При расхождении интересов вдруг выясняется: худший враг знает о тебе больше, чем лучший друг, и предлагает по-хорошему… Но ты, в свою очередь, выкладываешь аналогичные козыри… Азбука speculatio!.. Копаясь в Е.Е.Е., так или иначе выйдешь на Сосновый Бор и на Токмарева-старшего, на Дмитрия Алексеевича. Гриф «ХВ». Хранить вечно — иногда полезно. Для тех, кто понимает. Пригодится…
А хотел спросить Токмарев-младший у Марзабека, что именно тому известно о роли гр. Егорычева в процессе над Токмаревым-старшим — в процессе, результат которого — «убили». Некоторые справки Артем наводил ранее, но…
Справки о Е.Е.Е. Артем стал наводить не сразу.
И когда пьяно блажил: «Я их всех!.. Всех!.. Я их!.. И-и-иэх!», влекомый Натальей домой, то под «всеми» понимал:
и здравствующий наш суд, самый гуманный суд в мире — со всеми народными заседателями,
и старлея (читай полковника спустя двенадцать лет) Карнаухова,
и поганых уркаганов из пресс-хаты в Крестах.
Но никак не батиного сподвижника Егорычева.
Ибо крайне молод был, крайне глуп.
В конечном счете больше всего, кстати, досталось от Артема уркаганам — не конкретно тем, насмерть забившим отца в камере, но всем, кто попадал под горячую и тяжелую руку. Он и во Внутренние войска запросился с одной, но пламенной страстью: мне бы только добраться до зэков — и тогда-а!.. Спецназ ГУИТУ — по той же причине.
Что же до Карнаухова… Старлей образца 1987 года — лишь винтик Системы, ввинченный в строго определенное место со строго определенной резьбой. Ни с того ни с сего раскрутить гр. Токмарева Д.А. — слабо Карнаухову. Инициатива наказуема. В середине восьмидесятых за покушение на номенклатуру давали по шапке любому честному менту. О чести нынешнего начальника Сосновоборского РУВД — особая речь. И речи нет — о чести!.. Но вот если кто-то повыше (намного выше) просанкционирует и откомандирует тщеславного старлея из Питера в Бор, со значением напутствуя: «Твой шанс, Вадимыч! Дело обещает быть громким… Внеочередное звание. В перспективе академия!», то…
А судьи… А судьи кто?! За древностию лет… Да и не успели они вынести приговор. Слушания прекращены по причине отсутствия обвиняемого. Причина отсутствия уважительная — убили.
Справки о Е.Е.Е. Артем стал наводить годика через четыре. Аккурат после путча.
Причем возник Егорычев на горизонте у Токмарева-младшего спонтанно. Не НА горизонте, а В «Горизонте», в телевизоре. Пляшущая камера, скопище банкиров в Благородном собрании, гневное «нет!» хунте, призыв: «Господа! Так будем же господами, господа!» И — встрепанный, нервический, возбужденный Е.Е.Е. в толпе.
Артем тогда не стал искать встречи с бывшим батиным замом. Служба есть служба. Московский август 1991-го. Но и питерский тоже. Не посамовольничаешь. Впрочем, рота ОМОНа без приказа вскрыла «оружейку» и пошла охранять мэра Собчака. Да, создавался отряд властью имущей для подавления массовых беспорядков. Но, пока создавался… демократы стали главные! Чья власть в 1991 году оказалась имущей и чья — неимущей? Понятно… Короче, у Артема тогда были задачи попервостепенней, нежели бежать в Благородное собрание с криком: «Е.Е.Е. не видели? Только что здесь был! По телевизору показали! Вот ведь, блиннн! Или померещилось…» И на кой хрен, пардон, Е.Е.Е. Токмареву-младшему? Поручкаться? Солидаризоваться? Былое поворошить: «Помните, я на маминых поминках вас послал на х-х-х? Вы еще сказали: понимаю тебя!» Пустое!
Позже, когда развиднелось, через месяц-другой-третий, Артем все же попытался отыскать Е.Е.Е. Но — как отрезало. Вроде тот за кордон подался умножать российский капитал — межбанковские операции, финансы… романсы. Или в Москве затерялся, осуществляя общее руководство. Ба-а-ардак, в общем.