Андрей Измайлов – Ангел ходит голым (страница 52)

Случайная? «Золотая рыбка»? Виталь? Ты про что?

Про фугу. Ту самую.

Про фугу? Ту самую? А при чём тут?

Действительно! Мало ли! Хотя бы ватные водоросли (оstreopsis ovata), занесены в Средиземное море японскими судами в 1982 году, видны невооруженным глазом во время цветения, образуют скопления нитей цвета бурой ржавчины. Выделяют токсин, вызывающий удушье. Эффект обратим, но это если знать. Японцы любят варганить салаты из всяческих водорослей. Из ватных водорослей вот — как гарнир, если уж фугу.

Никто из экспертов не копался в организме усопшего на предмет обнаружения следов ещё и оstreopsis ovata?

Н-нет. Всё же очевидно. Фугу, tetrodotoxin. Мелкие частички растительного происхождения в желудочно-кишечном тракте, да, отмечены. Но копаться в этом во всём…

Помнится, знакомый патологоанатом в сердцах взъярился не без профессиональной весёлости: жрали бы уже что-нибудь одно перед смертью! наберут кучу блюд — разгребай потом в кишках: фрагмент предположительно рыбы там-то, фрагмент предположительно мяса там-то, предположительный овощной фрагмент (картофель?) там-то, салат-оливье вообще песня с припевами, один зелёный горошек чего стóит!

…И тут она мне…

Совместные годы с Максом не прошли даром. Почерк. Узнаю почерк. Откровенное provokatio — действие с целью вызвать ответную предсказуемую реакцию.

И тут она мне:

— Виталь, ты же на моей гатчинской мызе ни разу так и не был?

— М-м. Не довелось. — Поверили? — А что?

А то. Ееесть в графском парке старый пруд, там лилии цветут, там лилии цветут, цветут. Парк не парк, но двенадцать соток, рощица кедровая. Старый пруд не старый пруд, но водоём три на три. Лилии не лилии, но… например, ватные водоросли. Зачем? А по-своему красивы, особенно когда цветут.

А при чём тут?

Смотри-ка. Хозяйка на зиму очищает пруд, сушит водоросли, трёт в порошок, и — в ладанку на шее. Ждёт и ждёт подходящего случая. Этот перфекционист окончательно уже достал с воображённым стокгольмским синдромом.

И — приглашение на фугу. Очередное показательное. Она не ест рыбу, никакую, с некоторых пор. Но — «Все флаги», всё такое, надо быть. Ничего не ешь, раз уж так, но компанию составь, будь добра.

Когда она не была добра? Когда она была недобра?

Потом, смотри-ка, сакэ заказал, «Саваноцуру». Потом неизбежно, рано или поздно, мы ведь никуда не спешим — сколь ни хорохорься насчёт «простатит? какие наши годы!» — отлучка на минуточку, не заскучай.

Не заскучала. Всыпать порошковый оstreopsis ovata из ладанки в сосуд с початым сакэ — даже изящно, всего лишь перегнувшись, потянувшись за… ну, салфеткой. О какая линия! Видеокамеры везде, да. «Все флаги», ага. Ну? И чего? А ничего! Перегнулась, потянулась. О какая линия!

Потом, смотри-ка, вернулся через минуточку. (Руки после сортира не помыл! У женщин глаз намётан!) Продолжил кушать рыбу-фугу, запивать сакэ «Саваноцуру». Продолжал агрессивно павлинить. Напоследок изрёк, даже не маскируя под мульку: Frailty, thy name is woman![15] По-английски? Он же всё больше по-немецки! Шекспир, однако. Ну, по-русски добавил: порожденье крокодила. И — брык…

Знал, не мог догадаться. Или догадался, хоть и не знал. Вообще! Смерть — это победа!.. Всё-таки вот дурачок! Даже немного жаль. Хотя больше всего жаль князя-Косяку. Он-то и вовсе ни при чём. А шеф-повар был, каких поискать. И не найти ведь! Ни тебе, ни мне…

Ах, да! Улики! Никому в голову не пришло — сакэ из початого сосуда на экспертизу. Да и нет никакого сакэ. Потерпевший (ну, не от сакэ же!) опустошил, ещё потребовал. Опустошённое унесли, новое принесли. А прежнее? Посуду? Тут же вымыли, высушили. «Все флаги», сервис, чистота — залог. Иначе — вон!.. А он, потерпевший, только хлебнул нового и — брык! Всё она, рыба фугу, всё она!

И даже! Даже если знакомый патологоантом вдруг обнаружит потом внутре нечто вроде оstreopsis ovata… И что? Может, рыба-фугу при жизни этими ватными водорослями питалась, потому и ядовитая такая! Идите все в сад со своими домыслами! В парк! Графский парк! Старый пруд! Лилии! Ну, глупо, ну!

И что смешно! (Не смешно!). Сидим с ней «над слоником», сороковины, старина Макс, эх! Вокруг и около: аглаонема — умеренно ядовит., акалифа — ядовит., алоказия — ядовит., антуриум — ядовит., аукуба японская — ядовит., глориоза — сильно ядовит., замиокулькас — умеренно ядовит., катарантус — сильно ядовит., кодиеум — ядовит., крестовник миканиевидный, крупноязычковый — сильно ядовит., кринум — сильно ядовит., олеандр — ядовит., пахиподиум — cильно ядовит., плюмерия — сильно ядовит., сингониум — ядовит., стапелия — cильно ядовит., хойя мясистая — ядовит., ятрофа — cильно ядовит… Поэтика, Ѣ!

Поливал? Поливал. Поливал?! Поливал! Поливал?! Поливал!!!

И тут она мне сама… типа lets’ imagine[16]. Креатив, креатив! Не сфинксы с грифонами, не барсы-лизуны. А смотри-ка, ведь убедительно? По самому по краю. Вы и убили-с…

— Покажи-ка язык, Лиль!

— Зачем?

— Покажи!

— Бя!

— Вот. Вижу. Я тебя за него не тянул.

— Но мы ведь больше никому не скажем?

— Могила!

— Удачно, Виталь.

— Насчёт?

— Могила!

— А. Да. Мда.

И никто не узна-а-ает… Песня.

Вишенка на торте. (Торт? На сороковинах?! Фигура речи, пусть!) Вдруг вскинулась:

— Погоди! Который час?! Мамочки мои! Уже одиннадцать! Уже полчаса там вовсю, а мы сидим!!!

— Что? Что?!

— Наши! С Испандией! Сейчас! Включи! Где пульт, где?!

Где-где… А, вот он!

— …по-прежнему, ноль-ноль.

— Смотрим! Всё! Смотрим! Виталь, прости! Смотрим!.. Ой, Бершик! Отбил, отбил!!! Ай, молодца! Правда, Виталь?!

Сороковины… Макс бы приветствовал, его манера. Ну, смерть. Тоже победа. И счёт заранее предсказуем. Если знать…

В этой стране стало страшно жить. Недавно случайно нашла в интернете базу данных поиска людей http: //syim.com/baza. И главное, сделали вроде как для поиска утерянных родственников. Но здесь вся информация о каждом из нас: переписки с друзьями, адреса, телефоны, место работы, и, что самое страшное, есть даже мои обнажённые фото (правда, не знаю откуда). В общем, испугалась очень. Но есть такая функция, как «скрыть данные». Воспользовалась и всем советую не медлить. Мало ли, что эти придурки могут сделать дальше!

Написал sd354wetsdg — 23: 16: 17

Глава 12

Repete пора, repete:

Если вами никто не манипулирует, вы в руках профессионалов.

Каждого можно нащупать. Азы. Привить искренний интерес к чему угодно — лишь технология. Евровидение, Олимпиада, «Рабыня из ауры», etc. Заведомое барахло, расчисленное, но пропустить ни в коем случае нельзя! Который час?! Мы тут сидим, а там уже вовсю!

Вот кёрлинг. Что есть кёрлинг? Ползущая по льду каменюка, перед ней уборщицы со швабрами. И что? Да ты просто не врубился! Смотри, смотри! Е-е-есть!!! Теперь врубился? Н-нет. Какой-то ты не такой, как все! Мне с тобой неинтересно. Уходи, больше не приходи. Никогда!

Ладно, кёрлинг. Крайний случай спортивного маразма (сугубо оценочное мнение).

Но футбол-то, футбол! Миллионы и миллионы! Звезда на звезде! Послушайте! За просто так никто платить не станет. Значит, это кому-нибудь нужно? Если звёзды зажигают — значит, это кому-нибудь нужно? Значит, кто-то хочет, чтобы они были? Значит, кто-то называет эти плевочки жемчужиной?

Цена вопроса? В данном, конкретном, случае — триста миллионов. Уже шестьсот миллионов. Уже девятьсот. Строго по нарастающей. Пусть и рублей… Курсив, курсив! Я приближался к месту своего назначения.

Кого нащупать всё же не удалось — Еву (в смысле футбола). Таки сначала прилежно высиживала оба тайма, реагировала синтонно, вроде соответствовала: мы вместе! мы вместе! Но истинный болельщик весьма чýток на имитацию восторга и упоения (го-о-ол!!!). Это тебе, женщина, не fake orgasm. Изображай не изображай… Потом призналась: извини, не моё. Старалась, но… Не будем же друг другу врать. По такой мелочи — тем более.

По такой мелочи? По мелочи?! По мелочи?!! Хорошо, не будем!

Кукуй, Ева, с maman в Краславе, переживай за кёрлинг на досуге, приобщай близнецов-братьев к высокому искусству метания камней, сама без греха. (Термин maman — согласен, отчасти vulgar. Но как ещё? Не тёща же. Тьфу-тьфу-тьфу, минула чаша!) Maman почему-то кёрлинг возлюбила. Неспешность, взвешенность, глазомер, дистанция. Саулескалнс, Прибалтика. Ну да…

Впрочем, и не было такой задачи — нащупать Еву (в смысле футбола). Не греет — ничего не поделаешь! Интересы, темпераменты, представления о прекрасном зачастую разнятся. Саднит немножко. Главное, не расчёсывать. Но! Вовремя припомнить как повод и довод: ещё и сказала «по такой мелочи», не сморгнула, экая!

При желании можно было, конечно, и вовлечь — и не при её желании (методички, методички!). Но стоило ли? Ради чего? Всё, что не делается, всё к лучшему. Хоть звони сейчас в Краславу:

— Разбудил, Ев? Да так. Нет, не по делу. Какие дела в час ночи! Просто хотел тебе сказать… — угрюмо, проникновенно, тщательно трезво, — всё, что не делается, всё к лучшему. Согласна?

Евлогин! Категорически не пьянеть — талант не нужен, просто ремесло. Звонить он будет!

О, про себя уже в третьем лице? Симптомчик! Нет, это не от этого. Если честно (поверили?). Но все же мы люди, все человеки (поверили?).

Х… хорошо, последний стопарь коньячку на сегодня. По-светски ли звучит: стопарь коньячку? Бокал. Да стопарь, стопарь! Запасы «Медного всадника» здесь, «над слоником», неизбывны. Мне можно. Кто здесь хозяин, пока хозяйка в отсутствии?! Она до утра в отсутствии, в запланированном отсутствии, мною запланированном. Приглашена. Крестовский остров. Арендованная вилла. Дон Флавио Пикколо. Сегодня рано, завтра поздно. Вот-вот убудет на Бимини — там у нас никого.