Андрей Иванов – Рождение суда (страница 56)

Илья замер. Парамонов — тоже. И только радио на кухне тихо потрескивало, ожидая очередного унылого городского дня, которого никто из них не хотел.

Телефон Парамонова валялся на столе у Ларисы, как мёртвый жук на спине. За всю эту ночь он ни разу не подал признаков жизни, и именно поэтому, когда он завибрировал, все вздрогнули. Илья чуть не рухнул с табуретки.

— Это у тебя?

— У меня, — глухо сказал Парамонов. — Хотя он… не должен был.

На экране — знакомый номер. Приёмная НИИ. Тот самый, куда обычно звонят либо за подписью под отчётом, либо когда кто-то уже очень крепко попал. Парамонов взял трубку.

— Парамонов слушает.

Голос был чужой. Не секретарь, не завлаб. Низкий, хрипловатый, прокуренный.

— Это вы… тот самый Парамонов? Из проектной группы по навигации?

— Зависит от того, кто спрашивает.

— Тут такое дело… всплыло. Материалы. Старые. Ваши подписи.

— Какие материалы?

— По инженеру Сенчукову.

Илья перестал дышать. Лариса напряглась.

— Что с ними? — спросил Парамонов, чувствуя, как под ложечкой холодеет.

— Ничего хорошего. К нам… — голос запнулся, подбирая слово, — обратились… заинтересованные товарищи. Просят освежить кое-какие моменты. Ваша фамилия в отчётах.

Парамонов закрыл глаза.

— И что от меня нужно?

— Приехать. Сегодня. Разобраться. Объяснить, как оно было на самом деле.

— Кто вы?

— Дежурный по институту.

Сказано было так, будто «дежурный» — это сразу и вахтёр, и следователь, и палач.

— Назовите фамилию.

— Какая разница, товарищ Парамонов? Вам повезло, что вообще дозвонились. Ждём вас. И… приходите один. Так быстрее разберёмся.

Связь оборвалась. Парамонов ещё секунду держал трубку у уха, потом медленно положил телефон. Внутри было ощущение, будто ему сунули повестку, только без печати.

— Ну? — выдохнул Илья. — Что там?

— Вызывают. В институт.

— Зачем?

— Разбираться по Сенчукову.

Имя повисло в воздухе, как запах хлорки в больнице. Лариса поставила стакан, даже не заметив, что пролила.

— Не ходи, — тихо сказала она. — Я таких «разбирательств» видела вагонами.

— Я не могу не пойти, — мрачно ответил Парамонов. — Это моя подпись под отчётами.

— Твоя подпись — их повод перевесить на тебя весь мусор, — отрезала она. — Когда утопают крысы, они ищут доску. Ты — доска.

И тут вмешался Амадей. Он до этого сидел в углу, тихий, как выключенный прибор, но сейчас поднял голову.

— Ты не должен идти, — сказал он без пафоса, почти буднично.

— А вы-то откуда знаете, что я кому должен? — сорвался Парамонов.

— Потому что время таких случайных «разборок» всегда идёт в паре с другими событиями. — Он кивнул в сторону радио, где ещё недавно трещали новости о теракте в ТЦ. — После таких ночей система начинает прочёсывать свои старые хвосты. И вдруг обнаруживает: там уже был «пропавший» инженер. С похожими странностями. С похожими записями. Со знакомыми фамилиями рядом.

Парамонов оттолкнул телефон, как грязную тарелку.

— Вы хотите сказать, это как-то связано?

— Всё, что происходит после такого ударного события, — Амадей кивнул в сторону окна, — система старается подчистить. Кто-то у них уже поднял ваши отчёты. Кого-то насторожила история с Сенчуковым. Теперь они хотят не понять его, а проверить тебя.

— Я ничего не делал с ним, — глухо произнёс Парамонов. — Я просто… не помог.

— Для них это неважно, — сказал Амадей. — Им нужен не виновник, им нужен контур контроля. Люди, через которых можно закрутить гайки.

— А если я поеду и всё расскажу как есть?

— Тогда ты войдёшь в их поле зрения. Официально. Фиксированно. Документально. — Амадей чуть наклонился вперёд. — И, поверь, выйдешь оттуда уже совсем другим человеком. Если вообще выйдешь.

Парамонов резко встал, отодвинув стул.

— А что вы предлагаете? Сидеть здесь? У Ларисы на кухне, пока они там придумывают за меня моё прошлое?

— Я предлагаю сначала понять, что именно тебя обложило со всех сторон, — спокойно ответил Амадей. — А потом уже решать, куда идти — и с чем.

Илья шепнул:

— Я ж говорил, Сенчуков не просто так…

Лариса шикнула:

— Ты помолчи. Тут взрослые тонут.

СЦЕНА. ЛИНИЯ 1 — ОДИН НА ОДИН С АМАДЕЕМ

Лариса под шумок вытолкала Илью в коридор «покурить на лестнице» и под предлогом «налить ещё» ушла на кухню. В комнате стало тихо. Парамонов остался напротив Амадея. Телефон лежал между ними, как маленький чёрный гроб.

— Допустим, — начал Парамонов, — я вас послушаю и никуда не поеду. Что дальше?

— Дальше ты всё равно туда попадёшь, — спокойно ответил Амадей. — Только не через парадный вход.

— Прекратите говорить загадками.

— Хорошо. Скажу прямо. — Он придвинулся ближе. — Есть две системы. Одна — из мяса: следователи, комитеты, комиссии. Другая — из цифр: камеры, модели, серверы. Оба мира сейчас нервничают. После ночи, когда в торговом центре случился тот бардак, они начали рыться в себе. Люди поднимают старые дела. Машины — старые логи. — Он посмотрел на Парамонова прямо. — И в обоих местах всплывает твоя фамилия. С Сенчуковым — там. С ночной историей — здесь. Ты для них начинаешь выглядеть как узел.

— Я вообще в том ТЦ не был, — резонно заметил Парамонов. — Там был какой-то другой бедолага.

— Конкретное место неважно, — отмахнулся Амадей. — Важно, что паттерн повторяется. Пропавший инженер. Странный сбой. Непонятная реакция системы. И где-то рядом — ты. — Он говорил мягко, но каждое слово ложилось как гвоздь. — Ты же инженер, — продолжил Амадей. — Знаешь, что делает модель, когда сталкивается с аномалией?

— Пытается её прибить к ближайшей подходящей категории.

— Верно. А когда не получается — запускает новую ветку. Дополнительный анализ. Усиленный контроль. — Амадей кивнул на телефон. — Ветка запущена, Парамонов. Вопрос: ты пойдёшь туда как объект анализа… или как тот, кто сам пишет алгоритм?

Парамонов усмехнулся — сухо, безрадостно.

— Это вы мне сейчас предлагаете что? Стать шпионом? Перебежчиком? Святым? Программой?

— Я предлагаю выбрать, кем именно ты будешь. Не «подписантом отчётов по Сенчукову». Не «ещё одним кандидатом на крайних». А человеком, который понимает, что в городе что-то рождается. И решает, корм он для этого или оператор микроскопа.

Парамонов замолчал. В голове шумело: Сенчуков, газ в ТЦ, камушек, ночные голоса, этот чёртов звонок и взгляд толстяка из первого отдела, который когда-то говорил: «Ты хороший мужик, Парамон. Не подведи».

— И если я выберу «вернуться на работу и делать вид, что ничего не было»? — спросил он наконец.