Андрей Иванов – Рождение суда (страница 57)

— Тогда ты войдёшь в кабинет, — сказал Амадей, — а навстречу выйдет уже не только человек. — Он произнёс это спокойно, без мистики, но от этих слов потянуло холодом. — И в этот момент ты всё равно сделаешь выбор.

Это разные вещи.

Машина завелась не с первого раза. Стартер провернулся лениво, будто нехотя. На секунду ему показалось, что она сейчас заглохнет — и это будет знаком. Но мотор всё же схватил, и знак не случился. Он вырулил на дорогу. Утро было серым, без оттенков. Дома выглядели одинаково, как больничные корпуса. Люди на остановках стояли, не глядя друг на друга, каждый внутри своего утреннего отчаяния. Никто не бежал. Никто не кричал. Это всегда настораживало больше, чем паника. Телефон лежал рядом, экраном вниз. Он не звонил.

НИИ находился не так далеко, но дорога к нему всегда была странной: будто здание не хотело, чтобы к нему приезжали без причины. Парамонов знал этот маршрут наизусть — ездил сюда годами. И именно поэтому он сразу почувствовал, что что-то не так.

Первый звоночек — светофор. Зелёный загорелся слишком быстро. Не по циклу. Он машинально посмотрел по сторонам — перекрёсток был пуст. Никто не ехал. Никто не шёл.

— Показалось, — пробормотал он и поехал дальше.

Через квартал — второй. Навигатор вдруг перестроил маршрут. Без запроса. Без предупреждения. Он бросил взгляд на экран: «Оптимизированный путь».

— Ты с ума сошёл? — тихо сказал Парамонов. — Я всегда так езжу.

Навигатор не ответил. Просто повёл в сторону. Он свернул — сам не понял зачем. Может, из усталости. Может, из желания не спорить с техникой. Через пару минут он оказался на улице, по которой не ездил лет десять. Узкая, с облупленными фасадами, утренние грузовики у магазинов, мусорные баки. И — камера. Старая, купольная, на кронштейне. Он знал эту модель. Их ставили в начале нулевых. Дешёвая оптика, плохая стабилизация. И всё равно — он почувствовал взгляд. Парамонов поймал себя на том, что смотрит прямо в объектив. Секунду. Другую. И тут камера дёрнулась. Едва заметно. Как живое существо, которое поправило позу.

— Нет… — выдохнул он.

Телефон завибрировал. Не звонок. Сообщение: «Вы отклонились от маршрута». Он резко нажал на тормоз. Машина остановилась посреди улицы. Сзади недовольно посигналили. Он не отреагировал. Сообщение исчезло само.

— Ладно, — сказал он вслух. — Хватит.

Он развернулся обратно, решив ехать напрямую, без навигатора, как раньше. Свернул — и снова оказался на той же улице. Тот же мусорный бак. Тот же магазин. Та же камера. Парамонов почувствовал, как по спине медленно ползёт холод.

— Это невозможно…

Он поехал дальше, не останавливаясь, почти на автомате. Улица закончилась, вывела на проспект — широкий, пустой. И тут он увидел НИИ. Здание стояло впереди — серое, знакомое, будто ничего не произошло. Флаги. Проходная. Шлагбаум. И в этот момент телефон зазвонил. Тот же номер, что утром. Он не хотел брать трубку. Очень не хотел. Но взял.

— Где вы? — спросил тот же хриплый голос.

— Подъезжаю, — ответил Парамонов. — Как и договаривались.

Пауза.

— Не надо.

— Что?

— Не заезжайте на территорию.

— Вы что, издеваетесь? Я уже тут!

— Именно поэтому, — спокойно сказал голос. — Разворачивайтесь.

Парамонов почувствовал, как у него дрожат пальцы на руле.

— Вы меня вызывали.

— Мы передумали.

— Так не бывает.

— Бывает, — ответили ему. — Когда система показывает риск.

— Какая ещё система?

— Та, которая ночью не спала.

Связь оборвалась. Он сидел перед проходной, глядя на шлагбаум. Тот был опущен. Охранник в будке смотрел куда-то мимо него. И вдруг Парамонов понял страшную, простую вещь: он ехал сюда как человек, а его здесь уже ждали как переменную.

Он включил заднюю передачу. Шлагбаум не поднялся. Когда он начал сдавать назад, камера над проходной медленно повернулась, провожая его. Он уехал. Не потому, что испугался, а потому, что впервые понял: он больше не входит в систему по пропуску.

Парамонов наивно полагал, что если он исчезнет у себя дома на недельку, всё как-то образуется, поэтому он рванул в сторону поликлиники в надежде на больничный и в мечтах был уже с пропуском на свободу (бумажкой синего цвета) в винном отделе, выбирая себе спутницу из итальянских виноградников на вечер. В этих грёзах он вошёл в помещение регистратуры и не обратил внимания, что за ним ввалились ещё двое, по внешнему виду которых совсем не скажешь, что они нуждаются во врачебной помощи. Скорее наоборот: два пышущих здоровьем крепыша встали в очередь за Парамоновым.

Он понял это не сразу. Сначала — только неприятное ощущение в спине, как будто воздух в помещении стал гуще. Потом — отражение в мутном стекле стенда с расписанием приёма терапевтов: две фигуры, слишком цельные для этого места, слишком собранные для утренней очереди. Поликлиника жила своей обычной жизнью: кашель, шуршание бахил, раздражённые шёпоты. Пахло хлоркой и человеческой усталостью. Сюда приходят не лечиться, а оформляться: справка, больничный, печать — маленькая индульгенция, разрешение исчезнуть на пару дней.

Парамонов стоял у окошка регистратуры и репетировал в голове диагноз. Что-нибудь нейтральное. Давление. Сердце. Перенапряжение. «Невротическое состояние на фоне хронического стресса» — звучит почти красиво.

— Паспорт, полис, — не поднимая глаз, сказала женщина за стеклом.

Он протянул документы. И в этот момент кто-то встал слишком близко. Не вплотную, нет. На правильном расстоянии. Так встают не в очереди, а в коридорах учреждений, когда знают, что сейчас их очередь — не к врачу. Парамонов чуть повернул голову. Двое. Одинаково короткие стрижки, одинаковые куртки без опознавательных знаков, одинаково спокойные лица. Такие лица не ищут помощи — они её оказывают. По-своему.

— Гражданин Парамонов, — произнёс один из них негромко, но так, что звук почему-то прорезал весь гул поликлиники. — Минутку вашего внимания.

Женщина за стеклом наконец подняла глаза. Взгляд её на секунду задержался на крепышах — и тут же стал пустым. Опытным. Таким, каким смотрят люди, которые умеют не замечать.

— Я, вообще-то, в очереди, — сказал Парамонов, сам удивляясь тому, насколько ровно прозвучал голос. — Мне к врачу.

— Это как раз к делу, — кивнул второй. — Мы вас ненадолго.

Он сказал это почти вежливо. Почти сочувственно.

— Я болен, — зачем-то добавил Парамонов. — Мне нужен больничный.

— Тем более, — ответил первый. — Пройдёмте, обсудим ваше самочувствие. Без очереди.

Они не брали его под руки. Не толкали. Просто развернули пространство так, что идти можно было только в одну сторону — к боковому коридору, где висела табличка «Служебное помещение». Парамонов успел подумать о синей бумажке. О винном отделе. О бутылке с красивой этикеткой и простым обещанием: сегодня ни о чём не думать. Мысль была короткой и бесполезной. Дверь закрылась за ними мягко, без хлопка. И в этот момент он окончательно понял: больничный он сегодня получит. Просто не в том смысле, на который рассчитывал.

Коридор оказался короче, чем он ожидал. Белый, узкий, с облупленной краской на уровне плеч — будто здесь часто проходили люди, которым было не до стен. В конце — дверь без таблички. Просто дверь. Таких дверей в учреждениях больше всего: за ними никогда не бывает ничего хорошего, но формально — ничего страшного. Один из крепышей открыл её, даже не глядя на ручку, как будто знал её на ощупь много лет.

Комната была маленькая. Стол, два стула, кушетка, раковина. На стене — пожелтевший плакат про грипп. Никаких приборов, никаких лекарств. Даже окна не было. Только вентиляционная решётка, тихо гудящая, как сонный зверёк.

— Присаживайтесь, — сказал тот, что был повыше. — Не бойтесь, это не допрос.

«Конечно не допрос, — подумал Парамонов. — Допрос — это когда кричат. А тут будут спрашивать вежливо». Он сел. Спина была мокрая, но руки удивительно спокойны. Второй крепыш закрыл дверь и встал у стены, сложив руки на груди. Не охрана — фон. Такой человек нужен не для действия, а для понимания, что действие возможно в любой момент.

— Вы к врачу пришли, — начал первый. — Это правильно. Здоровье — штука хрупкая. Особенно когда человек… много думает.

— Я действительно плохо себя чувствую, — сказал Парамонов. — Сердце, давление, бессонница.

— Мы в курсе, — кивнул крепыш. — У вас последнее время вообще много симптомов. — Он достал блокнот. Обычный, бумажный. Без логотипов. — Скажите, пожалуйста, — продолжил он почти дружелюбно, — вы часто помогаете коллегам?

— Смотря в чём.

— Ну, например… исчезнуть.

Парамонов поднял глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.