Андрей Иванов – Мифы о прошлом в современной медиасреде. Практики конструирования, механизмы воздействия, перспективы использования (страница 49)
Важно отметить, что смысловые тренды в развитии игровых жанров не формируются в вакууме. Как справедливо отмечает Н. А. Масленникова, Интернет становится способом материализации коллективной и индивидуальной памяти, а наиболее современная, популярная и зрелищная сегодня культурная форма — компьютерная игра — вызывает интерес как способ моделирования прошлого и будущего, исторических событий и, соответственно, получение участниками некоего личного опыта, который в то же время связан с общекультурными, социальными моделями памяти[377]. Проекты утопий, антиутопий и дистопий обладают высоким креативным потенциалом для разработки игровых мифологий, что подтверждается интернет — топами самых ярких игровых городов[378]. Их социальные миры строятся в соответствии с классическими канонами утопического социализма — изоляция через географический, климатический, биологический, мистический и архитектурный факторы обеспечивает легитимацию уникальных социальных правил. Эти города «находятся» в труднодоступных местах (включая водное и космическое пространство), населены людьми с особыми антропологическими характеристиками (приобретенными в силу мутаций, эпидемий, воздействия оружия массового поражения или контактом с потусторонними существами, пришельцами) и огорожены стенами. Игровая миссия в таких городах сопряжена с восстановлением справедливости и возрождением благоденствия. Игрок может возводить их самостоятельно в играх жанра стратегии (например, в серии пошаговой стратегии Civilization), заботясь о процветании населения.
Показательно, что Город Солнца — не только мифологическая основа сюжетных линий многих популярных игр, но и основная базовая тема для одноименных игровых проектов, например, «Построй — ка 4. Город солнца». Этот игровой мир стилистически далек от времен Реформации, но он предлагает строительство собственного города на базе рационального менеджмента и использования альтернативной электроэнергии. Ключевым мотивом для игрока становится развитие самого богатого и солнечного города планеты в духе эко — проекта Кампанеллы.
Мы продемонстрировали, что мифологема Города Солнца отражает практики реального освоения урбанистических территорий в жизненном пространстве личности, играя важную роль в культурном ландшафте медиапространства компьютерных игр, где получает новое звучание и развитие.
Однако не только фантастические города являются объектами мифотворчества[379]. В рамках активно развивающегося брендирования территорий появляются цифровые проекты мифологизации исторического прошлого населенных пунктов.
В последнее время в сфере публичной политики активно обсуждаются перспективы развития так называемого цифрового государственного управления. Не в последнюю очередь это связано с обозначенным в Указе Президента Российской Федерации от 7 мая 2018 года № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» направлением «цифровая экономика», реализация которого должна способствовать осуществлению прорывного научно — технологического и социально — экономического развития страны. Власти субъектов Российской Федерации уже включились в борьбу за максимально возможное использование цифровых технологий в администрировании. В качестве поля для распространения цифровых решений сегодня может подойти практически любая сфера общественной жизни, в том числе и сфера культуры и туризма. Тотальная цифровизация будет только приветствоваться.
В эпоху цифровизации большое значение имеет качество медиасреды. Современная медиасреда представляет собой неоднородное пространство, в котором господствует экспрессивная (ритуальная) модель коммуникативного процесса, ориентированная «…на выражение устремлений и чувств отправителя (или получателя), а не на некую инструментальную цель»[380]. Данная модель выводит на первый план интерсубъективные ценности, которые предстают в виде символов, мифов, отсылок к культурным универсалиям, традициям. Причем сегодня, в век новейших технологий, такие ценности могут иметь разное происхождение: быть уже представленными и распространенными в культуре или же быть искусственно сконструированными и настойчиво предлагаемыми заинтересованными группами обывателям. В обоих случаях степень усвоения аксиологической информации во многом зависит от особенностей мифологизации прошлого.
В государственной программе «Развитие культуры и туризма в Липецкой области» в качестве приоритета государственной политики в сфере культуры и туризма, архивного дела указано следующее: «модернизация отрасли, учреждений, услуг и технологий работы с посетителями на основе внедрения современных информационных, телекоммуникационных и медийных технологий»[381]. А одним из трех целевых индикаторов для оценки промежуточных и конечных результатов реализации цели государственной программы является «объем внутреннего и въездного туристического потока в области, тысяч человек»[382]. Приведенные содержательные характеристики программы дают основания предполагать о прямой заинтересованности региональных властей в работе по созданию привлекательного образа или бренда Липецкой области, тем более, что задача подпрограммы 2 «Развитие туризма в Липецкой области» провозглашена амбициозная — «Продвижение туристского продукта Липецкой области на мировом и внутреннем туристских рынках»[383].
И вот, в ноябре 2017 года, в разгар реализации государственной программы (срок ее реализации — 2014–2020 годы) во влиятельной британской газете «The Guardian» на целой полосе вышла статья о Липецкой области с названием «Как продать страну: процветающий бизнес национального брендинга»[384]. Статья начинается с многообещающей фразы, гласящей буквально следующее: «Липецк уже на карте…»[385]. Речь здесь идет об известном туристическом атласе, но проблема в том, что формально Липецкая область действительно может присутствовать на страницах атласа, но не в ментальном атласе большинства населения: никто здесь не проводит праздники, Липецк не появляется в газетных заголовках. Решение проблемы повышения туристской привлекательности, хотя бы на внутреннем рынке, кроется в разработке некоего бренда области, который бы охватывал в концентрированном виде все ключевые маркеры идентичности региона.
Казалось бы, динамично развивающиеся медиатехнологии только на руку властям всех уровней, в том числе и регионального. Однако, в стремлении чиновников создать бренд региона не все средства хороши. Необходима именно грамотная и продуманная политика, учитывающая как специфику местности, так и особенности национального сознания. Многое здесь зависит от того, как транслируется тот или иной бренд, образ, символ (назовем их обобщенно «коммуникативное сообщение»), как он воспринимается аудиторией. В случае если коммуникативное сообщение уже представлено в культуре, оно, конечно, гораздо легче усваивается аудиторией, но если мы имеем дело с чем — то искусственным, то приходится задействовать весь идеологический инструментарий. Одним из эффективных инструментов, способствующих брендингу, является мифотворчество и, как следствие, — мифологизация. Как известно, мифологизация — это процесс придания социальной реальности мифологической образности. В случаях же, когда процессы мифологизации, являются оборотной стороной мифотворчества, всегда имеет место искусственное конструирование социальной реальности. Именно это и происходит при создании новых брендов, символов. К сожалению, власти Липецкой области в погоне за повышением туристской привлекательности региона рискуют встать на путь искусственного создания новых брендов. И если в сфере маркетинга и торговли создание нового бренда, безусловно, является значимым позитивным достижением, то тонкая сфера культуры, туризма и истории требует особой осторожности: стереотипизация и мифологизация здесь чреваты скорее негативными последствиями. Мифологизация истории происходит на нескольких уровнях — обыденное сознание, пространство медиасферы (включая не только средства массовой информации, но и сферу искусства), сама историческая наука — и, таким образом, максимально полно охватывает массовое сознание. История же при этом является наиболее уязвимой к мифологизационным процессам областью знания. В свою очередь, последствия мифологизации прошлого опасны и непредсказуемы, особенно сегодня, когда цифровые технологии предоставляют широкие возможности для социального конструирования и ретроспективного моделирования разнообразных историй, в том числе регионального и местного масштаба.
Конечно, необходимо с особой осторожностью относиться к развитию туризма в условиях тотальной цифровизации и снижения критического мышления, когда существует опасность широкого распространения дезинформации и негативных последствий мифологизации прошлого.
Важным инструментом популяризации городского бренда в цифровой среде являются новые медиаформаты. Одной из важнейших особенностей социальных сетей выступают форматы медиатекста — технические особенности формирования контента в сети. Ограничения на количество знаков, специфика заголовков, количество и качество сопровождающих текст фотографий, иллюстраций, аудио— и видеозаписей, использование вики — разметки и HTML — кода варьируются в социальных сетях. Объем, наличие и доминирование мультимедийных элементов, возможность их выбора при «чтении», организация текста (перевернутая пирамида, изолированные блоки, линейное чтение и т. п.) и даже тематика определяются технологической платформой. Иначе говоря, каждая социальная сеть обладает специфической текстогенностью, то есть комплексом антропогенно — технических факторов порождения, трансляции, обмена текстами публичной коммуникации, ведущих к образованию и функционированию новых типов носителей и генераторов информации во всех сферах жизнедеятельности и оказывающих на них влияние. Комфортность социальных медиа для массового пользователя означает наличие системы дополнительных барьеров для элитарных коммуникаторов (научная коммуникация сформирована научной элитой) в силу принципиальных отличий способов распределения, производства и потребления медиатекстов в социальных сетях.