Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й (страница 5)

— Ну что, композитор, пошли, покажешь, что ты там насочинял, — говорит Серёга. — Никогда не думал, что у тебя к этому делу есть способности. Я вот уже почти три года в музыкалке учусь, а сочинить ничего не получается.

— Зато на фоно классно играешь, — отвечаю я ему. — И аранжировщик из тебя получается толковый. А когда вместе выступим на школьной дискотеке, то все девчонки будут наши. Сегодня со Светкой разговаривал, она тебя помнит.

— Правда? Не ожидал. Симпотная девчонка была.

— Сейчас ещё лучше стала, ноги из коренных зубов растут. Во всех нужных местах уже округлилась. Я с ней на двух школьных предметах сижу за одной партой. Вечером ко мне обещала заскочить, послушать, что мы с тобой тут поназаписываем.

— Везёт, я с девчонками не очень общаюсь, — говорит Серега и приглашает в свою комнату-студию.

Я уже в ней не раз бывал, вместе играли на синтезаторе, подбирали различные песни. Несколько песен ABBA могли исполнить качественно, у Сереги «родные» ноты их были, отец ему привёз.

— Вижу твой ритм-бокс. Крутой аппарат. Полностью сможет заменить ударную установку? — спрашиваю я.

— Почти, — отвечает Серега. — Сейчас и проверим. Ты на магнитофон записал свои песни?

— Да, сейчас включу. Я пять песен сделал. Первая самая мощная. Только учти, с синтезатором и ритм-боксом это будет шедевр.

И я включил и стал смотреть на реакцию Серёги. Уже после вступления глаза его загорелись, а после припева он вскочил и бросился к синтезатору, и стал подбирать мелодию для клавишных. После окончания песни Серёга заорал:

— Ты гений, я такого себе даже представить не мог. Музыка — отпад, слова — улёт. И голос, голос твой стал лучше, профессиональнее звучать. Если бы тебя не знал, не поверил, что это ты поешь.

Серега, восторгаясь, продолжал подбирать мелодию. У него она звучала немного не так, как у «Землян». Я встал и показал, как я вижу эту вещь. Моя обработка была один в один, как у оригинала.

— Обалдеть, Андрей. Ты даже на синтезаторе стал лучше играть. Откуда у тебя это?

— Не поверишь, все это родилось у меня в голове утром. Я увидел песню, как будто я сам играю её где-то на концерте. После этого я сел и сыграл её на одном дыхании, — врал я, не краснея. Не рассказывать же Серёге, что я играл и пел её в будущем более сорока раз на корпоративах и домашних тусовках. — Давай, поработаем с ритм-боксом, а потом я возьму свою гитару и начнём записываться. Времени до 12-го апреля остаётся мало, а до этого я должен зарегистрировать их в ВААПе.

— Да, серьезные у тебя планы, — выдал восхищенно Серёга.

— У нас, теперь Серега, у нас. Мы теперь единый ансамбль, одна музыкальная банда.

И началась работа. Так как мы с Серегой уже играли вместе много раз, через два часа песня была записана на его катушечный OTАRI, а потом на мой кассетник. Песня звучала лучше, чем у «Землян», потому, что она была НАША!

Потом мы немного отдохнули, попили чай и помечтали, как мы скоро будем знамениты и богаты. Серёга просто мечтал, а я точно знал, что так и будет.

«Ничего не говори», «Подожди-дожди» и «Комарово» у нас пошли легче и быстрее, чем первая. Да и сами песни были легкие, как в плане исполнения, так и в психологическом настрое, игрались без напряжения. Если что-то у Серёги не получалось, я быстро ему всё показывал. Слушая свой голос, я просто балдел от его диапазона. Я пел так, как пели сами исполнители, полностью повторяя их манеру исполнения и тональность звучания. Серёга был шокирован моими новыми вокальными возможностями. Я думал, что больше радоваться Серёга уже не может.

Но когда я поставил «The Final Countdown», у него закончились даже слова и остались только эмоции. Он что-то радостно промычал в свой крутой микрофон AT-800 японской фирмы Audio-Technica Corporation со знаменитым двойным треугольником в круге в качестве логотипа на корпусе и заявил, что мне надо поставить памятник на территории моей школы, а лучше его, музыкальной. Чтобы все видели, какой у него талантливый друг.

С «Последним отсчетом» мы провозились дольше. Устали, но зато голос у меня зазвучал так, что соседи сверху и снизу могли начать стучать. Но нет, комната была звукоизолирована специальным поролоном, покрывающим стены и потолок. На полу был дубовый паркет, покрытый толстым ковром.

Было нелегко, но мы справились. Четыре часа я пел и играл, как заведенный. Тогда то я и понял, что значит выражение «поймать кураж». Возникло ощущение, будто огонь одновременно находится внутри и в твоих руках. Вот-вот, бедные мои руки. Кожу с подушечек пальцев левой руки я сдирал несколько раз. Под конец голос немного сел и навалилась усталость. Серёга тоже пахал, как проклятый, весь в мыле. Под конец мы были опустошенные, но счастливые.

— Да, — сказал Серёга, — я такого не ожидал. Теперь я понял, что правильно сделал, что пошёл в музыкалку. Будет стимул учиться дальше и больше. Спасибо тебе, Андрей. Я понял, чего я стою.

— Это тебе спасибо, — ответил я, убирая гитару в футляр. — Без тебя это была бы просто дворовая самодеятельность. Завтра будем работать?

— А что, ещё что-то есть? — спросил удивленно Серёга.

— Пока играли, появились задумки. Светке вечером напою, отшлифую. Утром позвоню и скажу, что получилось. Нам надо ещё на продажу что-то сделать. Тебе деньги нужны?

— Спрашиваешь, конечно нужны. А за сколько их продавать и кому ты знаешь?

— Есть намётки. Мы должны до двенадцатого и песни записать, и в ВААПе часть из них зарегистрировать, а не зарегистрированные продать. Дел выше крыши. Ладно, давай. Поеду, а то уже темнеет. Ты ноты со словами напиши для регистрации. Эти все официально проводить будем.

— Понял, сделаю к обеду. Вечером ещё послушаю наши песни. До завтра!

— До завтра, — сказал я и вышел.

Машину опять пришлось греть, успела замерзнуть, но потом по времени я всё наверстал. Перед выходом не забыл и позвонил домой, сказал, что буду через пятнадцать минут. Доехал быстро, дома уже ждал накрытый стол на кухне. Хоть и перекусывали с Серёгой в перерывах, но есть хотелось зверски. Этот молодой и растущий организм требовал столько калорий, что готов был есть даже по ночам.

Помыл руки, умылся и стал есть. Только допил компот, зазвонил телефон. Слышу, бабушка взяла трубку и с кем-то разговаривает. Потом крикнула:

— Это тебя. Света.

Я подошёл к телефону и взял трубку.

— Привет, Свет. Придёшь?

— Да, — ответила Светка. — Хорошо, что твоя бабушка подошла. Мама сразу успокоилась и разрешила до девяти. Я уже почти готова, жди, песни не забудь, — сказала строго подруга и повесила трубку. Ей ещё в январе исполнилось пятнадцать, поэтому Светка считала себя взрослой и вела себя со мной как старшая. В этом возрасте даже какие-то три месяца давали право считать себя взрослее остальных одногодок.

— Бабуль, — крикнул я в сторону бабушкиной комнаты, — сейчас Светка придёт, мы музыку, которую я сочинил и с Серёгой записал, послушаем.

— Хорошо, только не зови её Светкой. Она очень хорошая, воспитанная и милая девочка. И родители у неё серьезные люди, — отчитала меня бабушка.

— Ладно, — согласился я, — буду звать её Светиком или светом моих очей.

— Балабол, — вынесла вердикт бабуля, — не забудь её чаем напоить и сырниками угостить. Я заварной чайник и сырники на столе оставила.

— Спасибо, обязательно предложу.

Чай — это хорошо, но сырники не подойдут, не тот случай. Я лучше достану коробку Моцарткугель («моцартовский шарик»). Как раз, вечер же у нас музыке посвящён, поэтому Моцарт будет в тему. Моцарткугель — это традиционные австрийские круглые шоколадные конфеты с начинкой из фисташкового марципана. Коробка красивая, да и сами конфеты вкусные. Все девчонки любят сладкое и блестящее. Поэтому, очаровывать, так очаровывать.

Глава 5. Светка-Светик

«Почти готова» у Светки заняло целых двадцать минут, хотя идти ей из соседнего дома 5 минут. Но в будущей жизни я давно привык к «пунктуальности» лучшей половины человечества. Главное для нас, мужчин, успеть поймать момент, когда девушка «сама придумала — сама обиделась». А способ простой — все время им что-то говорить. Можно не очень много, но всегда не по делу. По делу они общаться не любят. Девушек можно и нужно переключать, как переключатель. Увидели, что девушка тормознулась и зависла — переключи её внимание, например, на её платье или на её подругу.

На звонок в дверь я среагировал мгновенно. Домофоны появятся только через тридцать лет, поэтому надо соответствовать эпохе и всегда быть на низком старте. Открыл дверь и пригласил даму войти.

— Светик, привет. Ты всё хорошеешь, — выдал я комплимент.

Девушка смущенно улыбнулась, но потом поняла, что первая часть моего приветствия была какой-то необычной. На это и был расчёт. Старый ловелас в делах любовных ас.

— Кравцов, ты меня Светиком назвал. Как это понимать?

— Понимать надо просто, — начал я тираду, одновременно помогая снять Светику шубку из «шанхайского барса». — Я пообещал бабушке не называть тебя Светкой. Она сказала, что ты милая и приятная девушка. И я с этим согласился. Теперь я буду называть тебя Светиком, ты не против?

— Ммм, не против, — проговорила она в замешательстве. Было видно, что Светик слегка подвисла. Это было для неё неожиданно и поэтому вызвало некоторое удивление.