Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й (страница 6)

— Не обращай внимания, у меня сегодня был напряжённый день. Четыре часа записывать музыку — это перенапрягает мозги очень серьёзно. Проходи в комнату. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях. Шутка.

Светик ничего не сказала, но как-то задумчиво и оценивающе посмотрела на меня. Так, меня уже начали оценивать. Что будет дальше!

А дальше я её посадил в крутящееся кресло, а сам сел напротив на табуретку на углу стола, чтобы видеть её реакцию на мои песни. Магнитофон стоял на столе, это было удобно для меня. Крышка кассетоприёмника была прозрачной и сквозь неё было видно, как вращается механизм перемотки плёнки. Это вращение гипнотизировало слушателя и усиливало воздействие музыки и голоса на любого человека. Завершающим штрихом в обольщении Светика я собирался предложить ей одеть наушники. В них звук окружал человека полностью и он, как бы, выпадал из окружающей реальности.

— Одевай наушники, — сказал я девушке, — в них получается полный эффект присутствия. А я пока разолью по чашкам чай и открою конфеты.

— Давай, — благосклонно ответила Светик, разглядывая коробку на столе.

— После первой песни расскажешь о своём впечатлении. Лады?

— Лады, — сказала она, надевая наушники на голову.

Я включил запись и стал разливать чай, внимательно поглядывая на Светика. При начальных звуках вступления она сосредоточилась, а потом, по мере прослушивания первого куплета, её лицо менялось от удивленного, потом неверящего, а потом восхищенного. Я любовался ею. Длинные светлые волосы, голубые глаза, точеная фигурка — она была похожа на актрису Наталью Вавилову.

Я часто видел, какое впечатление производит первое знакомство с «Травой у дома». Люди находились в эйфории от услышанного. После припева и проигрыша Светик растворилась в музыке. На её губах играла счастливая улыбка. Песня закончилась и я нажал на стоп. Я сам снял наушники с девушки и повернул её к себе. В её глазах было написано большими буквами ЛЮБОВЬ. Любовь к песне. Но от любви к песне до любви к автору и исполнителю этой песни — один шаг.

— Светик, пей чай и попробуй конфеты, — предложил я.

Светик медленно сфокусировала взгляд на чашке, потом на конфетах, потом перевела взгляд на меня.

— И это всё ты? Это же просто невозможно?

— Ну, голос и гитара мои, слова и музыка тоже. Клавишные и ритм-бокс — Серёгины. Так что, понравилось?

— Я всего ожидала, но чтобы так классно у тебя получилось, даже представить себе не могла, — сказала Светик и отпила чаю. Да, зацепило её конкретно.

Я спокойно пил чай и молча смотрел на неё. Девушка тоже думала о чём-то своём, витая где-то далеко. Но вот она очнулась.

— Сколько всего вы записали? — спросила она.

— Пять песен. Ты хочешь ещё послушать?

— Да, я уже готова.

— Прслушай ещё три, они легкие. Потом передохнёшь, обсудим, и пятую уже на закуску, — предложил я.

— Хорошо.

Светик позволила надеть на неё наушники. Мои пальцы коснулись её волос. Это ей понравилось. Она правильно расценила мои действия как ухаживание. Эти пятнадцать минут, которые длилось прослушивание, я продолжал внимательно отслеживать все эмоции девушки. Она украдкой несколько раз посмотрела на меня, как бы сравнивая меня и песни. И это был хороший знак. Было заметно, что все песни ей понравились. Когда звучала «Комарово», Светик активно качала головой в такт музыке. Я опять нажал на стоп и спросил:

— Ну как?

— Я в восторге. Я такого не слышала. Песни разноплановые, но классные.

— Давай ещё чайку и последнюю, на английском?

— Давай чайку. Слушай, а как ты их сочиняешь? — спросила она, глядя на меня уже другими глазами, в которых читалось восхищение. Так, вот оно. Любовь к песне стала ассоциироваться у Светика с любовью ко мне. Это хорошо. Надо закрепить успех словами.

— По разному. Иногда как-бы вижу песню целиком, иногда возникает в голове только припев. Вот любовался сейчас тобой и придумал припев к будущей песне. Только припев и музыку, потом буду думать над куплетами.

Я вспомнил песню Киркорова «Алла», там был припев со словом «влюблена». Это слово-якорь. Я взял гитару со стены и запел:

Ты пишешь песни вместо писем и потому всегда одна Твой взгляд всегда был независим, ты влюблена Ты пишешь песни вместо писем и в этом вся твоя вина Твой взгляд всегда был независим, ты влюблена

Светик смутилась, но было видно, что ей нравится. Уверен, песен ей ещё никто не посвящал.

— Рифма интересная: одна — влюблена. Это разве про меня? — спросила она.

— Ты же пришла одна, — ответил я ей с улыбкой. — И музыка тебе понравилась? Понравилась. Значит ты немного влюблена в песни. Всё просто.

— Может быть, — задумчиво ответила девушка, накручивая локон на указательный палец, и посмотрела на меня загадочным взглядом.

— Ну что, по последней на посошок?

— Это ты о чем?

— Я говорю о последней песне. Будешь слушать?

— Буду, — уверенно ответила подруга.

— Песня называется «Последний отсчёт». Тоже космическая. Она, может быть, даже лучше первой.

Я опять надел наушники на Светика и наши глаза встретились. Я увидел в них всю гамму её чувств. Было заметно, что она борется со своими эмоциями, переполнявшими её. Она инстинктивно подалась вперёд и я поцеловал её в губы. Девушка ответила робко, но ответила. Это был целомудренный поцелуй, но уже не такой, каким обмениваются друзья. Это был знак только что зародившегося чувства. Это не была ещё страсть, это был только предвестник страсти. Робкий намек на будущее.

Чтобы не спугнуть мгновение, я включил PLAY. По лицу девушки было видно, что песня попала в унисон с её чувствами. Глаза её говорили «Не может быть! Это потрясающе!». И ещё они говорили, что она хочет, чтобы её любили. Любил тот, кто сотворил подобное музыкальное чудо. Музыка закончилась и я снова поцеловал её. Вот теперь я целовал её со страстью, умело, показывая, что её любовь не безответна, что ее тоже любят. И она поверила в это. Её ответ был тоже полон страсти и желания. Мы готовы были переступить черту, но я решил, что это произойдёт не сегодня. Я даже не позволял своим рукам опуститься ниже её плеч, только гладил её волосы. Оторваться было невозможно, но, всё-таки, мозг опытного мужчины подавил бушующие гормоны молодого тела.

Я оторвал свои губы от её губ и тихо прошептал:

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — также тихо ответила мне Светик. — Это так сказочно. Я об этом мечтала с самого детства. Я мечтала, что когда я стану взрослой, меня полюбит мой герой и я его тоже полюблю. И мы будем долго-долго целоваться. И сегодня моя мечта сбылась.

— Ты мне нравилась ещё с пятого класса. А эту третью четверть я всегда старался быть в школе рядом с тобой.

— Я это знаю. Я ждала этого и дождалась. Что теперь с нами будет?

— Замечательно всё с нами будет, — уверенно ответил я. — Только нельзя об этом никому рассказывать. Иначе нам житья не дадут, особенно в школе.

— Правильно. Надо дождаться шестнадцати лет, получить паспорт и тогда мы будем считаться взрослыми и самостоятельными. Ты будешь писать песни, они у тебя замечательные. Станешь богатым, купишь квартиру и мы станем жить вместе. Да?

— Да, — ответил я и поцеловал её в тонкую шею, прямо в пульсирующую синюю прожилку. Поцеловал и отстранился. — Знаешь, поехали со мной завтра к Сереге. Я написал песню для женского голоса.

— Правда? Для меня? И я буду петь?

— Правда. Ты её споёшь на дискотеке на День космонавтики. Это будет твоя звездная песня.

— С тобой мне ничего не страшно. Я готова петь, готова куда-то ехать, но только чтобы ты был рядом. Какая же я счастливая!

— Какие же мы счастливые. Теперь только «мы», никаких «я». Согласна?

— Согласна. Ой, мне уже пора уходить. А так не хочется, но нельзя.

— Да, «и хочется, и колется, и мама не велит». Давай собираться, я тебя провожу.

Мы быстро оделись, Светик попрощалась с моей бабушкой и мы выскочили к лифту. Я проводил СВОЮ девушку до её подъезда. Дорога заняла в два раза больше времени, потому что мы всю дорогу целовались. Светик в этом деле стала чувствовать себя более уверенно, сама инициируя поцелуи. Около подъезда она подняла голову и помахала кому-то. В освещённом окне на пятом этаже была видна женская фигура.

— Это мама, — сказала Светик. — Мы не опоздали.

Около лифта мы ещё раз поцеловались.

— Люблю, — сказал я вместо прощания.

— Люблю, — ответила моя любовь.

Я не успела нажать на кнопку дверного звонка, как дверь открыла мама. Мама внимательно и оценивающе посмотрела на меня и задала только один короткий вопрос:

— Целовались?

— Да, — ответила я честно.

— Заходи и закрывай дверь. Сначала разденься, вымой руки, а потом расскажешь.