Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й (страница 4)
После прослушивания понял, что получилось очень даже замечательно. Только в четвёртом куплете надо менять «пулю в висок» на что-то другое. Ага, подойдёт «несколько строк». Правда не очень понятно, но на приемке худсоветом (если спросят) скажу, что это несколько строк перед расставанием.
Так, теперь «Комарово». Помню, как вся страна пела эту песню. Прости, Скляр, минус мне в карму, но она мне нужнее. Ты был известным, а я нет. Песня легкая, какая-то воздушная и, просто, невесомая:
Ну вот и всё. Четыре хита на кассете есть. Да, устал с непривычки. Это тело не избалованно физическими тренировками, но потенциал хороший. После сорока я стал активно заниматься бодибилдингом, поэтому знаю, как «построить» это тело. Фитнесс-центров пока нет, но «железо» достать можно. Спортивные магазины знаю, так что в понедельник закуплю штангу, гантели. А завтра с утра — пробежка и турник. Всё теперь по взрослому, всё теперь серьезно.
Ждем обед, потом отдых с газетами, чтобы вспомнить, что в стране и мире происходит. Каждый комсомолец должен был выписывать «Комсомольскую правду» и ещё какой-нибудь журнал. Я был подписан ещё на «За рубежом». Дополнительно, благодаря подписке родителей, я получал ещё журналы «Новый мир» и «Иностранная литература».
Просмотрю пока «Новый мир» свежий мартовский этого года. О, Борис Васильев с романом «Были и небыли». Помню этот роман об освобождении Россией Болгарии из-под османского ига в 18+7-78 годах. Хорошая вещь. И надо будет почитать роман Ларисы Васильевой «Альбион и тайна времени». Вот дошёл до её рассказа о ленинских местах в Лондоне и рассуждениях рабочего о Ленине. Да, для меня, жителя XXI века, это уже давно не актуально, но в этом времени это знать надо.
Так, что-то уже есть хочется.
— Бабуль, когда будем обедать? — кричу я в гостиную, где бабушка смотрит телевизор.
— Через десять минут, — кричит бабушка в ответ.
Лучше бабушки в мире нет. Опа, я даже в рифму стал думать. Вот что творчество «животворящее делает». Тут мне пришла в голову песня Шер “Believe “, которая потрясла всех своими звуковыми эффектами. Вот бы нам такое. Но мы её отложим на потом. Ко Дню космонавтики лучше подойдёт «The Final Countdown» — песня шведской рок-группы Europe. Как представил, как Серега на клавишных и ритмбоксе, а я вокал и соло гитара, особенно проигрыш, так аж мурашки по спине. Вспомнил, что когда работал в таможне Шереметьево-2, то эта группа проходила у нас по прилёту. Тогда музыканты свою гитару на досмотровой стойке забыли. Наш сотрудник даже бегал к их автобусу, чтобы отдать забытую гитару.
Решено. Делаем «Последний отсчёт».
Глава 4. Рождение группы
После обеда я опять взялся за гитару и за запись песни «The Final Countdown». Потрясающее вступление и «Последний отчёт» пошёл:
Надо сделать себе зарубку на память, чтобы обязательно, перед исполнением этой песни на дискотеке в школе, продекламировать русский перевод первого куплета с припевом со сцены. Будет похоже на белый стих, но, зато, очень даже в тему:
Итак, у нас с Серегой есть две мегахитовые песни про космос. Это уже половина успеха. Первая в дальнейшем должна стать гимном российских космонавтов, а во второй простые слова о полёте к Венере. Нет ни слова о политике, все политкорректно. Надеюсь, худсовет и ВААП пропустят их, не смотря на то, что я не состою в Союзе композиторов. Но это надо делать все быстро и у меня есть, что предложить за ускорение оформления. Если упрутся.
Это, конечно, очень большой риск, но информация огромной государственной важности. Я думаю, что за эту информацию мне или голову оторвут, или наградят. «Нет, ребята, я не гордый…Я согласен на медаль» — это не про меня. Награды не надо, мне помощь нужна. Это они легко и не напрягаясь сделать могут, им это раз плюнуть.
Всё, пора собираться. Беру свой «космический» Гибсон, кладу его в футляр. Да, медиаторов штук пять надо взять, Серёга же клавишник, таких девайсов он не держит. Потом беру свой JVC с демокассетой и выкладываю всё в прихожей. На улице «минус», поэтому одеваю свою кожаную финскую зимнюю куртку. На голову норвежскую шапочку с «петушком», а на ноги — утеплённые зимние французские высокие кроссовки на шнуровке. В прихожую выходит с кухни бабушка и спрашивает:
— Далеко собрался?
— К Сереге, аранжировкой моих песен будем заниматься, — отвечаю я.
— Когда вернёшься?
— Часов в шесть, Светка собиралась к семи подойти. Я на машине, так что быстро.
— Не гони, — напутсвует бабушка и крестит на дорожку. Она у меня верующая, а я комсомолец и, поэтому, атеист.
— Пока, — кричу я от лифта в закрывающуюся дверь квартиры.
Машина стоит на стоянке справа от подъезда, у фонарного столба. Отец оставил мне по доверенности свою «Волгу ГАЗ-24» в экспортном варианте. Салон велюровый вишневого цвета. Под торпедой съемная импортная магнитола, которую я убираю под сиденье. Сама машина стоит на сигнализации. Чтобы её открыть, надо просунуть палец рядом в зазор между дверями и опустить тумблер. Я это делаю не пальцем, а брелком или ключом.
Сажусь на водительское сиденье и сначала снимаю металлический крюк, соединяющий руль и педаль сцепления. Заводится «Волга» сразу, но я ещё минуты три прогреваю её на холостых оборотах. Пока машина греется, вылезаю и скребком счищаю наледь со стёкол.
Дорога пуста, ехать одно удовольствие. Станция метро «Коньково» будет введена в строй только через девять лет, поэтому обычные москвичи добираются до метро «Беляево» общественным наземным транспортом.
Буквально за десять минут доезжаю до Новых Черемушек, сворачиваю к новым кирпичным домам. У серёгиного подъезда паркуюсь, ставлю машину на сигнализацию, забираю гитару с магнитофоном из салона и поднимаюсь на четвёртый этаж.
Серёгина квартира в два раза больше моей, с двумя туалетами и огромной кухней. Процедура встречи в прихожей неизменна и почти смахивает на ритуал: словесные приветствия, пожимание рук и похлопывания по левому плечу. Встречаемся мы не очень часто, только на выходных. Но на каникулах — почти каждый день. Родителей у Сереги практически не бывает не только дома, но и в стране. Вместо родителей оставлена на хозяйстве бабушка, как и у меня.