Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга седьмая (страница 35)

Мы спустились с лестницы и прошли по ковровой дорожку в обратную сторону, где нас уже ждал наш лимузин. Репортёров и камер не было, поэтому мы все повернулись лицом к зданию и дружно помахали ему на прощание руками. Но нет, один репортёр успел в этот момент появиться и поймать такой великолепный кадр.

В отеле девушка на ресепшн, оказывается, смотрела по телевизору всю процедуру нашего награждения и радостно нас приветствовала. Да и определить, что мы только что вернулись с церемонии, было очень просто. У каждого из нас было по «граммофону», а у меня даже два, как у главного. У нас было ещё полтора часа времени до выезда, так как мы сбежали раньше, и мы решили принять сначала душ, потому, что изрядно пропотели, пока нас награждали. Волновались, чего уж там.

После душа мы почувствовали себя людьми и решили заказать в номер кофе с пирожными. На журнальном столике я заметил новые газеты, которые принесла горничная, пока нас не было. На первой странице одной из газет была размещена фотография, где мы с командиром Ил-62М ремонтируем поврежденный двигатель. И ведь сняли-то как, будто специально. Именно в тот момент, когда я наклонился к двигателю и получилось, что работаю именно я. А командир в этот момент стоит и смотрит, типа руководит процессом. Ну не гады? Я же там вообще ничего не трогал, а получилось наоборот.

Я её взял и стал читать. Ну вот, опять я оказался героем. Я же всем чётко рассказал, что я просто погулять вышел. Так нет же. Раскопали мои приключения в Англии и Франции, только написали не про бомбу, заложенную в двигатель, а про ракету «земля-воздух», выпущенную по самолету террористами в отместку мне. Именно эта ракета взорвалась рядом с хвостом самолёта и её осколки при взрыве повредили второй двигатель.

И зачем им нужен весь этот бред? Понятно зачем. Тираж поднимать. Никому неизвестный КВС никому не интересен, а вот трижды Герой и гроза международных террористов очень даже нужен. И как мне теперь отмазываться от журналистов? Я показал статью Солнышку и она тоже удивилась, как эти журналюги всё переврали. Да и фиг с ними.

Ну вот, пора собираться. В одежду хиппи в этот раз мы наряжаться не будем, иначе каждая американская собака нас узнает издалека. Оделись строго и солидно, так как в Нью-Йорке будем делать пересадку. Хоть там и будет уже ночь, но после нашего сегодняшнего музыкального триумфа журналистов будет очень много. Так, все собрали. Сумку с двумя с половиной миллионами я взял и письмо тоже. Получается, это самое дорогое, что у нас есть, кроме наших жизней. Ну ещё четыре «граммофона», которые мы два часа назад получили. Солнышко, естественно, поинтересовалась, что у меня в сумке. Я честно открыл молнию и показал ей кассеты с мультиками, которые лежали сверху. За что получил благодарный поцелуй. Как раз на это я и рассчитывал. И на поцелуй, и на то, что Солнышко внутрь сумки не полезет.

Посидеть на дорожку мы не забыли и спустились вниз с багажом, который вёз коридорный. А внизу нас ждала, помимо наших троих друзей, целая делегация вместе с управляющим отелем. Вот так, теперь и американцы нас зауважали. Пришлось фотографироваться с ними, чтобы занять почетное место на стене с другими знаменитыми постояльцами гостиницы. Награды пришлось достать и раздать Солнышку и Серёге. А потом я подписал общий чек за проживание в гостинице, который был приличным. Главное, что и в этот раз плачу не я.

Наш лимузин доставил всех нас на аэродром, где нас уже жал знакомый JetStar, куда мы и погрузились. До свидания L.A., может ещё увидимся. Ты принёс нам удачу и мы этого никогда не забудем. В самолёте мы ещё раз достали наши «Грэмми», чтобы Тедди и Лиз смогли на них полюбоваться. Даже наш стюард Майкл пришёл и попросил его с ними сфотографировать, что мы с удовольствием и сделали. Майкл смотрел наше награждение и был рад за нас. И горд, потому что ему посчастливилось обслуживать четырехкратных лауреатов такой престижной музыкальной премии.

Все время полёта мы просто общались. Тему предстоящего королевского концерта я и Тедди решили отложить до Лондона. Спать никому не хотелось. Мы строили планы, один грандиознее другого.

— Теперь, с четырьмя таки наградами, — сказал Тедди, улыбаясь, и обращаясь ко мне, — твои песни станут ещё дороже.

— Ну да, — сказал я и посмотрел на довольную Солнышко, которую, в отличии от всех нас, никогда особо не интересовал денежный вопрос, — придётся цену немного поднять. Процентов на двадцать пять. Я думаю, это будет по-божески?

— Это нормально, — сказала Лиз. — Другие и на пятьдесят поднимают. Теперь ваши пластинки будут нарасхват.

— Это хорошо, — ответила Солнышко, посмотрев на меня хитрым взглядом, а потом добавила с намеком. — Нам скоро много денег понадобится.

Я её намёк понял и чмокнул в щеку. Ну как не поцеловать эту хитрюлю, которая всю ситуацию с Машей повернула полностью к себе на пользу. Вот оно, женское коварство. Но у меня был очень веский аргумент в моей сумке, и это не кассеты с мультиками. Потом нам принесли ужин, опять состоящий из хот-догов и колы. А куда от них деваться? Это же страна сосисок с булками и сладкой газировки. Вот так я и питаюсь: утром устрицы, вечером «горячие собаки».

Через сорок минут Майкл нас предупредил, что скоро начнём снижаться. Мы приготовились и попытались что-нибудь разглядеть в иллюминаторы. Но было темно, поэтому мы прекратили это бесполезное занятие и просто сидели в расслабленном состоянии. Можно сказать, медитировали. Но когда внизу стали видны огни «Большого Яблока», так называли американцы свой Нью-Йорк, то мы опять прильнули к стёклам. Интересно же. Хотелось увидеть Статую Свободы, которую мы вчера так и не увидели. И вот Солнышко первой увидела её и позвала всех посмотреть вниз с её стороны. Она заметила её благодаря яркой подсветке снизу. Надо будет купить таких статуй, только сувенирных. Есть маленькие по доллару за штуку. Как приземлимся, так сразу надо будет это сделать, чтобы не забыть. Я сказал об этом Солнышку и она мою идею полностью одобрила.

И вот мы опять на земле. Пока ещё американской. Аэропорт JFK нас встретил тем же гамом и ором, что и вчера, хотя в Москве была уже пятница. Он никогда не спит, как и его беспокойные пассажиры. В зале прилёта наших фанатов не было, но зато было в два раза больше журналистов. Надежда на то, что они ждут какого-нибудь известного баскетболиста, с треском провалилась под многочисленные вспышки фотоаппаратов. Как чувствовал, наши четыре «граммофона» далеко не убирал. Всем хотелось нас с ними запечатлеть. То меня одного с четырьмя, то нас всех вместе, то порознь. Надо с них за это деньги брать. Вон в Париже я за это деньги со всех стряс, только такое здесь не получится. Это бесплатная реклама для нас самих, поэтому и терпим.

Вопросы тоже задавали. Абсолютно разные. Был даже корреспондент газеты «Правда», которому мы ответили на все его вопросы. Также присутствовали в зале прилёта пять камер пяти телевизионных американских каналов, которые нас непрерывно снимали. И тут вдруг к нам подошли четверо улыбающихся представительных мужчин и репортерская публика притихла. Не в страхе, а в ожидании некоего неординарного события. Они знали этих мужчин в лицо, а мы нет.

— Сэр Эндрю, леди Sweetlane и Серж, — обратился к нам главный из этой четверки. — Я являюсь представителем комитета по награждению Звёздами на «Аллее Славы» в Голливуде. Вам оказана большая честь быть награжденными такой Звездой и нам поручена миссия вручить вам её копию. Закладка оригинала на «Аллее Славы» состоится осенью этого года, точную дату которой мы согласуем с вами дополнительно и приурочим ее к вашим гастролям по Америке.

Мы стояли слегка оглушённые такой новостью. У нас только сегодня утром возникла такая мысль, когда мы гуляли по Голливудскому бульвару. Мы просто немного помечтали об этом. «Бойтесь своих желаний, ибо они могут сбыться». Вот они и сбылись. Нам торжественно вручили небольшую золотую Звезду в рамке на синем фоне. На звезде было выгравировано название нашей группы без кавычек, только заглавные буквы DEMO. На самой Звезде был изображён фонограф, а на табличке снизу было написано: «За вклад в индустрию звукозаписи и музыки».

Я передал Солнышку и Серёге по два «граммофона» каждому, а сам взял в руки Звезду и поднял её над головой. Вот это будет снимок. Жалко, что оператора Тедди с нами нет. Так бы концовка нашего путешествия получилась бы полностью триумфальной. Вот так, мы осенью опять полетим в Америку и нашу большую Звезду вмонтируют в тротуар Голливудского бульвара.

Если сказать, что мы били счастливы, значит ничего не сказать. От фотовспышек мы почти ослепли, но продолжали улыбаться. Ещё десять дней назад я говорил, что Париж наш. Теперь же я мог с полным основанием сказать, что и Америка наша. Не вся, конечно. Но осенью она будет точно вся наша.

Нам надо было уже поспешать, поэтому мы извинились и покатили свой багаж дальше. Тедди и Лиз также были в шоке от случившегося. Они тоже вспомнили, о чем мы сегодня утром мечтали. Мы прошли к стойкам регистрации Pan Am и сдали свой багаж на рейс до Лондона. Лететь нам было около семи часов, поэтому выспаться успеем. На этот рейс у нас были билеты тоже в первый класс. Но как нам объяснили, первый класс находится на нижней палубе, а кабина пилотов будет располагаться над нами. А за ней ещё один салон бизнес-класса. Ну всё, наши приключения на американской земле закончились. И опять я ошибся. К нам подошли двое мужчин, которых я засёк ещё на подходе. Это были наши, советские. Видимо, из представительства ООН. Там, после тайного вывоза Аркадия Шевченко на родину с моей подачи, всех поменяли. Но было видно, что это товарищи из нашей конторы. Я имею в виду КГБ. Да и головы я им «проверил» на всякий случай.