Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга седьмая (страница 36)
— Здравствуйте, Андрей Юрьевич, — поздоровался со мной старший из них, а потом с Солнышком и Серёгой. — Можно вас на минутку?
— Без проблем, — ответил я и кивнул Солнышку, что всё нормально. — Слушая вас.
— Вам поступила шифрограмма из Москвы. Прошу её прочитать здесь и вернуть потом нам.
Он протянул мне конверт, а я подумал, что что-то стряслось в Москве. Если эти чекисты хотя бы улыбнулись, было бы понятно, что всё нормально. Ведь их же можно за версту определить, где они работают, хот и «крыша» у них ооновская. Из конверта я вынул вдвое сложенный листок, на котором были напечатаны только две строчки. В первой были такие слова: «Молодцы. Брежнев». А вторая строчка гласила: «Поздравляю с успехом. С одеждой можно было поскромнее. Суслов».
Ну теперь понятно, почему комитетчики такие серьезные. Два первых лица государства шлют мне поздравления. От этого кто хочешь станет серьёзным.
— Спасибо, — сказал я и протянул назад листок с конвертом.
— И от нас примите наши поздравления, — ответил старший.
— Еще раз спасибо.
Мы попрощались и я вернулся к своим.
— Кто это был? — спросила Солнышко.
— Из нашего представительства в ООН, — ответил я. — Представляешь, они принесли мне поздравительную телеграмму от Брежнева и Суслова. Брежнев просто поздравил, а Суслов по поводу нашей хипповой одежды тонко намекнул. Но понятно, что тоже доволен.
— Ну и хорошо. Значит, можно лететь в Лондон. Нас там Маша ждёт.
— И Женька, — добавил довольно улыбающийся будущий многоженец Серега.
Глава 7
Свой самолёт мы увидели через огромное оконное стекло здания аэропорта. Вот это громадина! Первый вопрос у нас троих был один — а он вообще взлетит? Но Тедди заверил, что он на таком уже летал и остался очень доволен. Я хотел ему напомнить, что год назад, в марте 1977 года, на острове Тенерифе произошла крупнейшая авиакатастрофа за всю историю гражданской авиации, когда на взлетной полосе местного аэродрома столкнулись два Боинга 747, и один из них принадлежал именно авиакомпании Pan American. Конечно, я об этом говорить не стал, чтобы не пугать друзей перед полётом.
Была уже объявлена посадка и мы направились на выход. Но мы очень удивились тому, что в этой части нью-йоркского аэропорта JFK уже были установлены телескопические трапы. Мы вошли в один из таких рукавов и попали сразу в самолёт. Для меня это было делом привычным, а вот для Солнышка и Сереги это было в диковинку. Хотя такой способ прямой доставки авиапассажиров из здания аэропорта напрямую на борт авиалайнера очень удобен тем, что не надо ходить по взлетному полю и не приходится мокнуть под дождем, если таковой капает тебе на голову.
Что я могу сказать. Мы были впечатлены этой махиной. Мне сразу бросилось в глаза, что Боинг 747 длиннее нашего Ил-62М почти на двадцать метров и выше в высоту. То, что толще раза в полтора, это точно. Стюардесса, проверив наши посадочные талоны, разделила нас. Мы втроём пошли, как всегда, налево, где находился салон первого класса. А Тедди и Лиз пошли выше, по лестнице, на верхнюю палубу, там был второй салон бизнес-класса. Когда мы направлялись к своим местам, то прошли сквозь очень уютный первый салон бизнес-класса, где разместилась небольшая барная стойка. Интересно и очень удобно здесь было всё устроено.
Салон первого класса был, естественно, больше, чем в Ил-62М. Наши места располагались тоже в первом ряду, только перед нами кабины пилотов не было. Она была над нами. Солнышку здесь всё нравилось. Стюардессы были улыбчивы и приветливы. Но нас они не узнали, судя по их глазам. Видимо, телевизор не смотрят и нашу советскую группу не слушают. Нам же проще и спокойнее будет лететь.
Солнышко сразу заняла своё законное место у иллюминатора и тяжело вздохнула. Да, мы сегодня выступали всего с одной песней, но нервов и эмоций потратили столько, что хватит на полноценный концерт. А мы ведь копию большой голливудской Звезды так и не рассмотрели толком. Её даже лучше разглядели репортёры, чем мы сами. Я сел рядом с Солнышком, достал футляр и раскрыл его. Мы вместе стали внимательно рассматривать то, чем нас неожиданно наградили. Я помнил, что лет через пятнадцать голливудская Звезда будет оформлена совсем по-другому. Одна из стюардесс заметила, что именно я держу в руке и что-то прошептала другой. Наверное подумала, что мы купили себе копию в сувенирной лавке. Мы же выглядим явно не как американцы, а как европейские туристы, которые очень падки на всякие памятные вещицы.
Но я ошибался в своих предположениях относительно девушек. Стюардесса со светлыми волосами подошла к нам и спросила:
— Вы ведь группа «Demo»?
— Да, это мы, — ответила Солнышко за нас двоих.
— Мне ваши песни очень нравятся. Меня зовут Памела. И пассажиры говорили, что вас прямо в аэропорту наградили голливудской Звездой. Примите мои поздравления..
— Спасибо, — ответил уже я. — А церемонию «Грэмми» вы смотрели?
— К сожалению нет, но уже слышала от подруги, что вы там четыре награды получили. Это правда?
— Чистая правда. Ваша подруга всё вам точно рассказала.
— Ещё раз поздравляю. Если что-то вам понадобится, то зовите. Вот кнопка на панели над головой.
Памела ушла, а мы с Солнышком посмотрели друг на друга и рассмеялись. Уже, почти, в каждом уголке земного шара люди что-то слышали о нас, видели нас по телевизору или даже любят наши песни. И подтверждением этого служат наши награды. Мне было приятно, что Солнышко не считала один из «граммофонов» только своим. Он был нашим общим, хотя им её наградили именно за женское вокальное исполнение.
— А ты помнишь, как ты месяц назад решил назвать нашего малыша? — вдруг спросила Солнышко.
— Конечно помню, — ответил я и произнёс придуманное мною прозвище. — Солнышонком, в честь тебя.
— А как ты будешь звать ребёнка от Маши?
— Не думал ещё об этом. Времени не было. Если родится девочка, то можно назвать Машинкой.
— Опять твои шуточки. Я серьёзно спрашиваю.
— Вот Маша пусть сама думает об этом. Я ей три песни написал, танец показал, фамилию новую создал. А вот имя своему ребёнку пусть сама придумывает.
— Это же будет и твой ребёнок.
— Ладно, сдаюсь. Придумаю, времени ещё много.
Тут взревели турбины и мы стали медленно выкатываться на взлетную полосу. Я решил рассказать Солнышку старый, для меня, анекдот.
Закончилась посадка на суперлайнер Боинг 747. В салон выходит стюардесса и говорит:
— Дамы и господа, для того, чтобы помочь вам скоротать время полета, на борту нашего лайнера имеются библиотека, кинозал, три бара, ресторан, бассейн и два теннисных корта. А теперь я попрошу вас пристегнуть ремни безопасности, потому что сейчас вместе со всей этой фигней мы попытаемся взлететь!
Солнышко залилась звонким смехом. Даже Памела выглянула из-за дверцы, находящейся сзади, подумав, что кому-то требуется её помощь. Солнышко посмотрела, куда я оглянулся, и, увидев удивленное лицо нашей стюардессы, опять прыснула от смеха, правда в этот раз прикрывая рот ладошкой.
Вот так и надо взлетать, под улыбку и смех любимой. Хотя этот анекдот, который я рассказал Солнышку, имел под собой вполне реальную основу. Я имею в виду Boeing Business Jet. Так вот, этот BBJ на основе Boeing 737 вмещал только от 25 до 50 пассажиров, но зато в особо комфортных условиях. В самолёте могли быть организованы спальня, ванная комната или душевая, конференц-зал или столовая и ещё гостиная.
Когда мы набрали высоту, то нам принесли завтрак. На подносе у каждого лежала небольшая бутылка полусладкого калифорнийского вина. Пить мы не пьём, но на подарок оставим. В Москве есть кому всё это подарить. После еды мы завалились спать и весь полёт проспали. В аэропорт Хитроу мы должны били прилететь ближе к двенадцати часам дня.
Когда мы проснулись, то вместе с Солнышком сразу перевели наши золотые Ролексы на лондонское время. Пусть до посадки осталось ещё минут сорок, но это надо было обязательно сделать, иначе мы совсем запутаемся в этих часовых поясах. Ведь лондонское время намного ближе к московскому. Особенно, если сравнивать с Лос-Анджелесом. Но зато Город Ангелов мы запомним на всю жизнь. Теперь для нас это город, в котором сбываются все мечты.
Чтобы немного размяться, мы захватили с собой Серёгу и прошли втроём в бар, где выпили по чашке кофе и съели по сандвичу с сыром и ветчиной. Ну вот, теперь мы сыты и можно готовится к встрече с Лондоном. Мы вернулись на свои места и блаженно замерли.
— Ну что, — обратился я к Солнышку, — самая юная в мире лауреатка премии «Грэмми»? Как настроение?
— Настроение хорошее, — ответила она. — Ты, кстати, тоже самый юный лауреат, даже младше, чем я.
— Хорошо. Тогда мы с тобой самые юные лауреаты, потому, что Серега старше тебя на две недели.
— Значит мы установили новый рекорд в этой категории.
— И можем даже попасть с тобой в «Книгу рекордов Гиннесса». Я, правда, точно не знаю, но у нас с тобой уже достаточно всяких рекордов получилось. Надо будет поточнее узнать об этом у специалистов.
— А это почетно?
— Конечно. Рекорд — он всегда и везде рекорд. Это наивысшее достижение в какой либо области. А у тебя и у меня уже набирается много достижений в разных областях. Думаю, Стива надо будет этой темой озадачить.