Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга десятая (страница 9)

— Получается, — сказал очухавшийся Генсек, внимательно рассматривающий пули у меня на ладони, — ты опять меня спас. Теперь ты пули Золотыми Звёздами не ловишь, как в Завидово. Ты их ловишь руками. Я, если честно, не поверил рассказу Андропова о десяти пулях, остановленных тобой. А сейчас я всё это увидел собственными глазами.

— Получается так, что спас, — ответил я.

— А что с Андроповым присходит?

— Это я заставил волной боли его лечь на пол. У него на лодыжке прикреплён миниатюрный пистолет. Можете проверить. Его же свои сотрудники не обыскивают при визите к вам.

Брежнев подошёл к лежащему на полу Андропову и носком ботинка задрал ему правую штанину, где и увидел оружие ближнего боя.

— Да, сегодня день сюрпризов, — сказал Генсек и прошёл на своё место за столом.

— Сюрпризы ещё продолжаются, — сказал я, нагнулся и вытащил дамский пистолетик из кобуры, пристёгнутой к ноге. — Хотите послушать старшего группы вашей охраны?

— Ну давай, хотя я догадываюсь, что он скажет.

Я подтащил охранника поближе к Брежневу и привёл его в чувство. Пистолет с навинченным глушителем я у него отобрал и положил на стол вместе с дамским пистолетом Андропова. Кинжал атлантов я Леониду Ильичу тоже вернул.

Старший спецгруппы охраны знал не очень много, но всё рассказал. Про прослушку он знал потому, что ему должна была поступить команда на ликвидацию Брежнева, в случае её обнаружения, и она поступила. Это было предусмотрено на самый крайний случай, но никогда не знаешь, когда он настанет.

После охранника я стал «колоть» Андропова на тему того, зачем он всё это устроил. Ведь осталось ему подождать каких-то четыре года. И он рассказал, что устал ждать, так как почувствовав себя здоровым, очень захотелось стать первым лицом в государстве.

— Где доклад моего отца по работе ЦРУ в Скандинавских странах? — спросил я уже у бывшего, судя по реакции Брежнева на предательство Андропова, Председателя КГБ.

— Он в моей папке, — ответил тот, еле дыша, хотя я его давно поднял с пола и посадил на стул возле изувеченного мною стола.

— Так это, получается, доклад твоего отца? — спросил удивлённо Генсек.

— Да, Леонид Ильич. Андропов назначил его на генеральскую должность и отец постарался показать всё, на что способен.

— Доклад очень толковый. Помогал?

— Ну как же папе не помочь. У меня теперь возможности большие.

— Андропова я снимаю с занимаемой должности как преступника. Мы его будем судить за измену.

— И как вы собираетесь арестовать его, а потом выйти из здания? Везде его люди. Они вас убьют, как только поймут, что происходит.

— И что делать?

— Помогите оттащить этих охранников за ширму и восстановить на время стол.

Мы вдвоём с Брежневым и его секретарём, которого он вызвал, убрали тела четверки спецназовцев за ширму и придали столу более-менее нормальный вид. После чего я волной боли, направленной в область почек, отключил сознание Андропова и обратился к секретарю, чтобы тот вызвал медиков.

Когда прибыла дежурная бригада врачей, я сказал, что у лежащего без сознания Юрия Владимировича начались почечные колики. Его сразу положили на носилки и унесли.

— Ну вот, теперь всё нормально, — сказал я. — Теперь необходимо разобраться с теми, кто вас прослушивал.

— У комнаты дежурных офицеров охраны есть отдельная бодсобка, к которой никого не подпускают, — ответил секретарь.

— Покажите мне её и я решу этот вопрос.

Секретарь, которого звали Валерием Анатольевичем, проводил меня до поста охраны, а дальше я действовал сам. Вырубив комитетчиков, я спокойно вошёл в комнату, где сидели за столом с двумя работающими магнитофонами два лейтенанта в наушниках. Ну вот они, гаврики. С этими пришлось поступить более жёстко и стереть им память за последний месяц. Слишком многое они, оказывается, слышали. Рядом стоял шкаф, доверху забитый катушками с плёнкой, вместе с которым я перенесся в подземный зал замка Лидс. Мне компромат на всех, кто был у Брежнева, ещё очень пригодится.

Потом я вернулся назад и выключил магнитофоны, забрав с собой две катушки с плёнкой, на которой осталась запись моих разборок с Андроповым. Лейтенанты очнутся минут через десять и будут долго думать, что они здесь делают и что случилось. Офицеры на посту тоже лежали в разных позах, но уже шевелились.

Вернувшись назад, я отдал две плёнки Брежневу и спросил, кого назначат вместо Андропова.

— А кому ты из моего окружения доверяешь? — спросил он меня прямо.

— Я доверяю только отцу. Он никого не предаст. Но он только полковник ПГУ, хотя должность у него теперь генеральская.

— Вот и хорошо. Генерала мы ему завтра дадим. А через год, если справится, и генерал-лейтенанта получит. Так что звони и вызывай отца в Москву.

— Он мне не поверит, да и его рабочий телефон в посольстве я не знаю.

— Это не проблема. Я могу приказать и меня соединят, но тогда все узнают о нашем с ним разговоре. А этого следует избежать.

— Тогда я позвоню маме домой в Хельсинки. Она знает его рабочий номер.

Я позвонил и мне ответила мама. Хорошо, что она была сегодня дома.

— Мам, привет. Позвони папе на работу, пусть срочно едет домой.

— Привет, сын. Он пять минут назад вернулся за какими-то бумагами и я его сейчас позову к телефону.

— Я сам сейчас всё решу.

Я положил трубку и сказал Брежневу:

— Я сейчас смотаюсь за отцом и доставлю его сюда. И вы спокойно ему всё скажете.

— Это лучший вариант.

Я телепортировался в хельсинскую квартиру родителей и застал их в гостиной:

— Привет, сын, — сказал папа, уже без удивления. — Что-то случилось?

— Тебя Брежнев вызывает, — сказал я. — Завтра получишь генерал-майора и он предлагает тебе должность Председателя КГБ.

— Ого, очень неожиданно.

— Это я посоветовал твою кандидатуру Леониду Ильичу. Так что если ты готов, то вперёд. Генсек ждёт.

Я взял отца за руку и мы оказались в кабинете Брежнева. Папа был слегка не в себе от самой телепортации и от вида Генерального секретаря. А вот для меня и то, и другое стало уже обыденным делом. Я имею в виду перенос и частые встречи с Брежневым.

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — поздоровался первым папа.

— Добрый день, Юрий Леонидович, — ответил Брежнев. — Да, вы с сыном очень похожи. Он вас ввёл в курс дела?

— Андрей только сказал, что завтра состоится моё производство в генерал-майоры и вы хотите меня назначить Председателем КГБ.

— Коротко и точно. Ну так что, Юрий Леонидович?

— Я согласен. Раз партия считает, что я достоин, то я готов. Только мне нужно время, чтобы войти в курс дела.

— У вас останутся прежние заместители и они вам во всём помогут разобраться. Ваш отчёт, который вам помогал делать сын, произвёл на меня большое впечатление. Надеюсь, что раз в месяц такая справка будет лежать у меня на столе.

— Как прикажете, Леонид Ильич.

— Хорошо. Тогда вы оба свободны. Юрий Леонидович, завтра жду вас утром здесь. Да, Андрей, а ты завтра расскажешь, что вы с Андроповым планировали сделать и вопрос со здоровьем надо начинать уже решать.

— Понял, Леонид Ильич.

После пожатия рук мы с отцом перенеслись в столицу Финляндии. Мама нас встретила встревоженным лицом, но наши довольные улыбки рассеяли все её сомнения.

— Я согласился стать Председателем КГБ, — ответил отец. — Завтра рано утром я вылетаю в Москву.

— Поздравляю, — сказала мама. — Как Брежнев?

— Если бы ты слышала, как он с нашим сыном разговаривает. Как с равным и очень нужным ему человеком.

— Пап, я его три раза от смерти спас. Да и много сейчас для него делаю.

— Я и не слышал ни о каких покушениях на него.

— А ты в курсе, что была попытка государственного переворота и ликвидации Генсека? И это я тоже предотвратил, а потом нашёл заказчиков.

— Я уже с тобой перестал чему-либо удивляться.