Андрей Гусев – Эзоагностика реальности. Основные концепции. Том 1. Реальность (страница 4)
Психика устроена так, что ей хочется говорить утверждениями. Это даёт чувство контроля: «я знаю», «я понял», «всё ясно». Но в ЭР утверждение – это не тон речи и не уверенность говорящего. Утверждение – это форма ответственности.
В рамках ЭР можно провести жёсткое различение:
мнение – это высказывание без явной области определения, опирающееся на привычки картины мира, эмоции, оценку или социальное влияние;
утверждение – это высказывание, которое удерживает область определения и подразумевает проверяемость в пределах выбранной зоны доступности;
метафора – это форма передачи смысла без претензии на буквальную корреспонденцию, но с осознанием, что это именно метафора;
догма – это высказывание, претендующее на абсолютность и защищающееся от уточнения области определения.
Дисциплина начинается там, где человек перестаёт подменять утверждение мнением, а мнение – утверждением. С точки зрения ЭР, это не культурная вежливость и не научная педантичность. Это защита от невежества как рабства у картины мира.
В главе 0 был введён предел языка: язык не обязан описывать всё, что существует, и тем более не обязан производить знание там, где доступность отсутствует. Здесь это правило получает точную формулировку через область определения:
право на утверждение не расширяется ни желанием, ни верой, ни личной значимостью переживания.
Это особенно важно в отношении косвенно доступного и непознаваемого. Психика переживает нечто «важное», и почти автоматически делает следующий шаг: превращает переживание в онтологическое утверждение. Так возникают все типовые конструкции духовного рынка: «мне показали», «я понял устройство», «таков закон». В ЭР это рассматривается как грубое нарушение области определения: переживание относится к психике, а вывод относится к Реальности – и между ними нет корректного моста.
Корректный мост – только один: косвенные признаки и согласованность различений, причём в форме рабочего языка, который постоянно удерживает границы.
Если мост не построен, значит высказывание должно быть либо описанием внутреннего факта («я переживаю вот это»), либо метафорой, либо молчанием. Всё остальное будет ложью языка, даже если это ложь вдохновляющая.
Чтобы область определения не оставалась абстрактным требованием, в ЭР полезно фиксировать, что именно делает утверждение корректным.
Минимальная структура корректного утверждения включает пять компонентов (не обязательно как явные слова, но обязательно как внутреннюю опору мысли):
О чём утверждение (объект/феномен).
Что именно ты описываешь: материальный факт, психическое состояние, социальную динамику, косвенный признак нетвёрдого и т.п.
На каком уровне вложенности.
Ты говоришь о Вселенной? О Мире? О МетаРеальности? Или заявляешь про Реальность целиком? Чем выше уровень, тем строже должны быть ограничения и тем меньше права на «как устроено».
В какой зоне доступности.
Это познаваемое? Косвенно доступное? Непознаваемое? В каждой зоне разные допустимые формы речи.
По какому основанию.
Наблюдение, измерение, повторяемость, косвенные признаки, согласованность с другими различениями, отсутствие альтернатив, функциональная проверка – что именно даёт право говорить?
Где граница.
Что именно ты не утверждаешь. Это ключевой компонент. Если граница не удерживается, психика почти неизбежно «додумывает» и превращает ограниченное утверждение в мировоззрение.
Если один из компонентов отсутствует, утверждение почти всегда скатывается либо в мнение, либо в догму. Поэтому область определения – это не абстрактная рамка, а критерий качества мыслительного действия.
В ЭР полезно выделить четыре наиболее опасных нарушения, которые особенно часто встречаются в разговорах о Реальности.
2.6.1. Смешение уровней вложенности
Когда человек берёт факт из Вселенной и делает из него вывод о МетаРеальности. Или берёт переживание психики и делает вывод о Реальности «как таковой». Логическая форма может быть безупречной, но сама постановка – некорректна.
2.6.2. Смешение зон доступности
Когда косвенно доступное описывается как познаваемое (как будто это объект). Или непознаваемое описывается так, будто его можно “понять” и “знать”. Это самая частая форма духовной сказочки.
2.6.3. Подмена признака сущностью
Когда человек видит косвенный признак и тут же “назначает” ему объект: «это сущность», «это закон», «это сила», «это намерение Реальности». В ЭР такой шаг запрещён: признак остаётся признаком, пока нет корректного основания говорить о сущности – а чаще всего такого основания нет и быть не может.
2.6.4. Абсолютизация рабочего термина
Когда термин вводится как рабочий инструмент различения, а затем превращается в догму: «всё это – про это». Так рождаются моноконцепции, которые объясняют всё и тем самым убивают предмет. В ЭР термин существует, пока он уменьшает искажения; как только он начинает «объяснять всё», он становится источником невежества.
Картина мира неизбежна: без неё мысль не держится. Но картина мира опасна именно потому, что она даёт ощущение, будто она и есть Реальность.
Область определения в ЭР выполняет функцию «анти-слипания» картины мира с Реальностью. Она заставляет держать в сознании простую вещь:
ты всегда смотришь через рамку;
рамка всегда ограничена;
ограниченность рамки не отменяет Реальность, а только описывает твой доступ к ней.
Это не философская скромность. Это техническое условие адекватности. Там, где рамка не осознаётся, невежество становится тотальным: человек уже не способен отличить свою модель от того, что есть.
2.8. Почему в ЭР нельзя говорить “про Реальность вообще”
Здесь нужно зафиксировать один из самых жёстких принципов ЭР, который часто воспринимается как парадокс.
О Реальности в целом нельзя говорить утверждениями так, как говорят о вещах.
Потому что Реальность – это всё, что есть, и то, чего нет. Любое утверждение о Реальности как целостности почти автоматически требует позиции внешнего наблюдателя. Но человек не находится вне Реальности. Он находится внутри Мира, внутри психики, внутри языка, внутри картины мира. Следовательно, попытка «описать Реальность вообще» почти всегда оказывается описанием собственной рамки, выдаваемой за устройство Реальности.
ЭР допускает разговор о Реальности в целом только в двух формах:
как фиксацию границ: что входит в предмет, какова вложенность, где предел языка;
как методологию различений: какие правила уменьшают искажения и позволяют корректно говорить о разных зонах доступности.
То есть о Реальности можно говорить не «как устроено», а «как с этим быть, не разрушая адекватность». И это – прямое следствие области определения.
2.9. Сопоставление с научной традицией: что именно переносит ЭР
Чтобы не осталось ощущения, что область определения в ЭР – это просто «ещё один умный термин», важно сопоставить с научной традицией.
Наука всегда удерживает: «в этих условиях», «на этой шкале», «при этих ограничениях». ЭР переносит тот же принцип, но расширяет его:
научная область определения чаще всего лежит в познаваемом;
область определения ЭР включает также косвенно доступное и признаёт непознаваемое.
Отсюда следует отличие формы корректности:
в познаваемом корректность – это повторяемость и воспроизводимость;
в косвенно доступном корректность – это устойчивость различений, согласованность признаков, отсутствие подмены признака сущностью, отсутствие абсолютизации;
в непознаваемом корректность – это отказ от описательных утверждений и удержание границы языка.
Так ЭР сохраняет научное ядро – дисциплину границ – и не скатывается в духовную поэзию, выдаваемую за знание.
2.10. Итог главы: область определения как главный фильтр от невежества
Эта глава вводит простое, но неприятное для психики правило: большая часть того, что люди говорят о Реальности, некорректна не потому, что «неправда», а потому что у них нет права на утверждение – нет удержания области определения.
В ЭР область определения – это:
опора адекватности и способ минимизации искажений;
фильтр, отделяющий утверждение от мнения, метафоры и догмы;
техника различения уровней вложенности и зон доступности;
дисциплина языка, запрещающая подменять косвенное прямым и признак сущностью;