Андрей Грязнов – Пигмалион. Часть 2 (страница 6)

– Вокруг нас такие страсти, а мы, как дежурные по чужой драмме, проживаем не свою жизнь.

– Это старая история, – усмехнулся Жан. – Как каторжник и надзиратель, просто в разных костюмах.

Он поднялся с кресла, хлопнул в ладони.

– Ладно. Думаю, ты права. Не время сидеть в Париже и гадать: жив, мёртв… воскрес. Это не нуар, а просто одно из наследственных дел.

Он улыбнулся, будто предвкушая.

– Предлагаю: летим в Рим. Отдохнём, погуляем и… заодно навестим Театинцев. Проверим, работает ли ещё верительная грамота от папы Павла IV.

– Почти как отпуск, только с налётом инквизиции, – усмехнулась Жюли. – Кто-то очень изящно умеет совмещать дело с удовольствием.

– С тебя билеты и отель, – весело бросил Жан.

Жюли театрально всплеснула руками.

– Ах, Жан, ты великий мастер делегирования! Без меня ты пропал бы где-то между терминалами и пересадками.

– Вот потому и держу тебя рядом. А я пока напишу письмо Отцу-Генералу – девяносто третьему по счёту, между прочим. Преподобному Сальвадору Родеа Гонсалесу. Попрошу организовать встречу с его доверенным лицом в Риме.

Жан раскрыл MacBook и начал строчить.

Жюли, наблюдая за ним, сдерживала улыбку.

– Мне бы твою сосредоточенность…

– А мне бы твою способность планировать маршруты и искать прямые рейсы через три континента, – отозвался он, не отрываясь от экрана.

Через пару минут Жан откинулся на спинку кресла.

– Всё, отправил. Теперь – на волю Провидения. Или меня примут за сумасшедшего, или откликнутся. Надеюсь, выберут второй вариант.

Жюли посмотрела на него лукаво.

– Ты так легко выговорил это имя… Ты его лично знаешь?

Жан с невозмутимым видом:

– Конечно. Мы ужинаем каждую пятницу. Вино, свечи, немного тайн Ватикана.

– Жан…

– Ладно. Вся информация на сайте ордена. С адресом почты. Просто написал.

– И ты правда думаешь, что он прочитает?

– Любопытство – великая сила.

– Покажи, что ты там настрочил. Надеюсь, не "Avē, Отче, мы грядём?»

– Какие у меня могут быть секреты от тебя?

Он встал и уступил кресло.

– А я пока заварю кофе.

– Мило. Без нормального латте я не сдвинусь.

Жан усмехнулся, а Жюли уже припала к экрану.

– Ладно, читаю. Вслух. Чтобы ты прочувствовал глубину собственной дипломатии. Так…

Ваше Высокопреподобие, Отец-Генерал Сальвадор Родеа Гонсалес,

Позвольте обратиться к Вам с почтением и искренним уважением.

Меня зовут Жан-Мишель Пуатье, я адвокат и член братства Пигмалион. Недавно в моё распоряжение попал редчайший исторический документ, имеющий прямое отношение к ордену Театинцев – подлинная верительная грамота, подписанная Святейшим Папой Павлом IV в 1558 году, в которой, по воле случая, значится моё имя.

Я прилагаю к данному письму скан грамоты, подтверждающий её аутентичность, и предлагаю рассмотреть вопрос о безвозмездной передаче документа в архив ордена.

Взамен я прошу временный доступ к информации и архивным материалам, касающимся темы эликсира бессмертия. Для меня, как для члена братства Пигмалион, это имеет первостепенную важность. Я владею золотым перстнем времён Папы Климента VII, который, согласно традиции, даёт право на получение эликсира от любого, кто располагает знанием или доступом к нему – вне зависимости от обстоятельств.

Я осознаю чувствительность вопроса и рассчитываю на Вашу деликатность. В ближайшие две недели буду находиться в Риме и надеюсь на личную встречу с доверенным лицом Вашего Преподобия для обсуждения возможных шагов.

Буду признателен за ответ и, при необходимости, готов предоставить дополнительные подтверждения.

С почтением,

Закончив чтение, Жюли молча провела пальцами по экрану, потом – по виску. Глаза у неё вспыхнули. Щёки залил гневный румянец.

– И когда вы, месье Пуатье, благородный хранитель тайных перстней, собирались мне об этом рассказать?! – выстрелила она. – Что ты, оказывается, не только адвокат, но и член братства Пигмалион? Что у тебя золотой перстень и ты можешь требовать, прости господи, эликсир бессмертия от кого угодно?!

Жан поднял брови, не меняя позы. Его голос прозвучал примиряюще, но с ледяным оттенком:

– Ты давно не поднимала тему братства. А если бы спросила – я бы, конечно, все рассказал. Перстень мне передал друг в Москве. У него чешская часть архива – документы, печати и всякая красота.

Жюли сузила глаза:

– То есть ты и не думал мне об этом говорить, если бы я не увидела это письмо?

– Да брось, – Жан усмехнулся. – Если бы это было критично – ты бы давно всё узнала. У тебя ведь нюх.

– У меня не нюх, а терпение, – процедила она. – И оно, похоже, заканчивается.

Жюли шумно выдохнула и сцепила руки на груди.

– Хорошо. Допустим, верю. Но, может, у тебя есть ещё какие-нибудь «мелочи» по Пигмалиону? Тайные рукописи? Посвящения? Ключи от тридцать третьей двери в Ватикане? Или пока хватит откровений?

Жан выдержал паузу, пристально глядя ей в глаза. Усмехнулся – коротко, без тени веселья:

– Может быть. Всему своё время.

Он наклонился вперёд, сменив тон на жёсткий:

– А теперь займись билетами. И успокойся. Иначе я вообще перестану делиться информацией.

Жюли сверлила его взглядом, губы сжались в тонкую линию. Потом – глубокий вдох, и вдруг: выдох облегчения.

– Ладно. Согласна. Занесло меня. Натура, видимо, художественная. Или нервы ни к чёрту.

Она махнула рукой, откинулась на спинку кресла и рассмеялась – устало, с иронией.

– В любом случае, поздравляю. Наличие перстня меняет дело. Интересно, у твоего московского друга случайно не завалялся перстень и для меня? Хотя бы серебряный?

Она внимательно посмотрела на него, в голосе – всё ещё раздражение, но уже приглушенное.

– Хотя стоп… зачем я спрашиваю? Ответ я, кажется, знаю заранее: «Ты – женщина, и в Пигмалион тебя не примут, не по традициям, извините, мадам. Сексизм в чистом виде».

Жан лениво усмехнулся. Отвечать не стал.

Мыслями он был уже в Риме.

Глава 3. Доверенное лицо

Он говорил от моего имени.

Но играл только свою партию.