Андрей Грязнов – Пигмалион. Часть 2 (страница 5)
Он провёл ладонью по лицу, словно стирая накопившуюся усталость.
– Нилин говорил, что за ним следят. Что он стал неудобен. Возможно, он сам инициировал исчезновение. Но без участия спецслужб – такое не провернуть.
Жан замолчал. Мысли путались. Рука привычно потянулась к бокалу, но пить не стал.
– По сути, жив он или мёртв – сейчас не имеет значения. Будем работать в рамках наследственного дела. Остальное – по ходу.
Жюли подняла глаза, в голосе – недоверие, будто она ждала удара:
– Пьер сказал, откуда у него эта информация?
– По телефону – нет, – Жан открыл смартфон, добавил яркость. – Похоже, проверял факты. Но потом прислал сообщение. Он бегло пробежал глазами по тексту.
– Пишет, что источник – некая Анна Векерле. Падчерица Нилина.
Жюли напряглась.
– Раньше слышал это имя? Нилин или Романов – упоминали её?
– Ни разу. – Жан, колеблясь, сделал паузу. – Послушай, что он пишет.
Жюли придвинулась ближе, пальцы вцепились в край стола.
– Вся во внимании.
Жан, глядя в экран, прочитал: "Если Анна Векерле – та, за кого себя выдаёт, то она может быть родственницей штандартенфюрера СС Хильмара Векерле. Однокурсник Гиммлера. По его рекомендации стал первым комендантом Дахау в 1933-м.»
– Пока, – добавил Жан, – доказательств связи с Нилиным нет.
Жюли медленно откинулась в кресле, скрестила руки.
– Здравствуй, приехали, – протянула она. – А у меня прадед воевал в Сопротивлении. Охотился за такими, как Векерле. Красивое совпадение, да?
Жан чуть усмехнулся.
– Вот ещё. Хильмар Векерле был сыном нотариуса. Перед войной – уже офицер танковой дивизии «Викинг». Погиб рано, в 41-м под Львовом.
Жюли нахмурилась.
– Жена? Дети?
– Жена была. Эльфрида Векерле. О детях – ничего не слышно. Пьер, конечно, приукрасил: описал судьбу вдовы как роман с элементами драмы.
– И?
– После смерти мужа Эльфрида перебралась к какому-то Иоганну Герцогу. Без траура. Гиммлер узнал. И – лично отправил Герцога в концлагерь.
Жюли покачала головой.
– Ай-ай-ай… Страсти. Как в опере.
Она постучала ногтем по бокалу. Потом, вдруг, тихо запела, с лёгкой иронией:
Жан слегка приподнял голову.
– Вагнер?
Жюли улыбнулась уголком губ.
– Любишь его музыку, Жан?
– Слушаю иногда. Не фанатею.
– Ох уж эти твои предрассудки, – усмехнулась она, прикрыв глаза. – Сдаётся мне, ты смотришь на Вагнера через призму его репутации, антисемитизма. Признайся, я права?
Жан вздохнул.
– Есть такое. Его творчество – не просто музыка.
Это контроль над эмоциями. Манипуляция.
– А ещё – мистический портал, – сказала Жюли, уже тише. – Его оперы открывают врата туда, где логики нет. Работают только символы и тени. Где звучит правда, которую невозможно сказать словами.
Он не ответил. Повисла напряжённая тишина.
Жан обошёл кресло, положил руки на плечи Жюли. Они были как натянутая струна.
– Береги себя, Жан, – прошептала она, почти беззвучно, прижимаясь щекой к его руке. В голосе – усталость и странное тепло. – Это дело… оно опасное. Я чувствую.
– Мы в игре? – тихо спросил он.
Она откинула голову, посмотрела ему в глаза – и чуть усмехнулась.
– Ты же уже все решил. А я… как всегда, за тобой. – Она послала ему воздушный поцелуй. – Пока дышим – в игре.
– Тогда послушай, что у нас есть по этому делу, – начал Жан. – Месяц назад, когда мы были в Москве…
– Когда ты оставил меня одну в этом чужом городе, – перебила Жюли, иронично вскинув бровь.
– Не начинай. Если хочешь это обсудить – не сейчас, – голос Жана стал жёстче.
– Так вот. У меня тогда состоялась встреча с Павлом Романовым, зятем Нилина. У них совместный бизнес в Амстердаме – компания GeneFlow BV. Доли – поровну.
– Это ты про ту оранжерею с розарием? Где ещё лаборатория и биобанк редких растений? – уточнила Жюли, оживившись.
– Да, она. Но сейчас важнее другое. У нас с Романовым договор: до оглашения завещания я представляю его интересы. Более того, я должен инициировать собрание акционеров и назначить нового директора вместо Эммы Хассельрот. Сейчас она управляет компанией.
– Завещание видел? Есть копия? – Жюли моментально посерьёзнела.
– Нет. Даже не уверен, что оно существует в единственном варианте. С его стилем жизни и бизнесом в разных юрисдикциях – их может быть несколько. У меня только визитка нотариуса из Амстердама.
Жан протянул карточку. Жюли взяла её, мельком глянув.
– Эмма утверждает, что по завещанию Нилин передал ей свой пакет акций. Это мне сообщил Романов. Он дал ей мои контакты, но сама Эмма пока на связь не выходила.
– И как теперь быть? – Жюли задумалась, сжав губы.
– Не спешить, но и не упускать. Слишком уж много ряби на воде. Если Нилин действительно жив – надо быть на шаг впереди. Я попрошу Пьера устроить мне встречу с этой Анной Векерле. Посмотрим, что она скажет. И что у неё есть – видео, документы, свидетельства?
– Для меня это особенно важно, – сказала Жюли уже тише. – Неуютно жить в ожидании ордера Интерпола. Жаль, что его кремировали. Экспертизу не проведёшь.
– Угу. Хотя, – Жан задумался. – Романов обмолвился, что Эмма по просьбе Нилина сохранила его сердце. Хранится в жидком азоте.
Жюли удивленно:
– Заморозили… сердце? – она закусила губу. – Как у королевы Марго. Только не голова, а сердце.
– О да, – сухо подтвердил Жан. – Современные некромантии.
Жюли вздохнула и прошептала: