Андрей Грязнов – Пигмалион. Часть 2 (страница 8)

– Но попытался? – уточнил Пьер.

– Попытался, – Эрих слегка наклонил голову, – и расплатился жизнью матери Анны. Сам выжил чудом.

Он взял стакан, сделал глоток воды, давая Пьеру время переварить информацию.

– Видимо есть и другая версия?

– Есть, – ее Анне рассказали другие люди.

Эрих чуть склонился вперёд.

– Он изначально работал на теневых бенефициаров. Скупал акции под заказ. За хорошие деньги, кстати. Потом решил их обойти. За это – обстрел машины. Погибла мать Анны.

Пьер задумчиво постучал пальцами по столу.

– Но затем цена бизнеса взлетела. И он снова рискнул?

– Точно. Решил кинуть бенефициаров.

– Как предсказуемо. – Пьер усмехнулся.

– Не поспоришь. – Эрих ответил на его усмешку своим холодным взглядом.

– Дальше.

– Его новая жена, – теперь Эрих говорил быстрее, будто спешил добраться до сути, – по сговору с ним инсценировала развод, чтобы через суд захватить большую часть активов. Планировала заключить соглашение о разделе имущества через суд.

– Но не успела?

– Именно, умерла до суда. После этого ему напомнили, что третьего шанса выжить у него не будет.

– Намёк был понят?

– Угроза была прозрачной.

Пьер резко встал и начал ходить по комнате.

Разговор нравился ему всё меньше.

– И, все же, как я понимаю, неугомонного Нилина и это не остановило?

Эрих чуть склонил голову, наблюдая за ним.

– Конечно, нет. Он задумал очередную интригу, для которой ему понадобилась Анна.

– И она согласилась?

– Как ни странно, да. Мы тогда ещё не были знакомы.

Пьер остановился.

– Его называли Сашка Гвоздодёр? Это правда?

– В юности. За методы, – Эрих усмехнулся. – Он мог рукой вбить гвоздь в крышу автомобиля и сказать, что следующий будет в череп.

– Звучит как метафора. Или угроза.

– Возможно, – улыбка Эриха была тонкой, как лезвие, – вы же писатель. Вам ближе метафоры.

Пьер вернулся к креслу и сел, задумавшись.

– Кто все-таки настоящий владелец бизнеса?

– Нилин сам не знает. Или делает вид, что не знает. Это офшорная матрёшка: управление через номиналов, цепочки компаний, слепые трасты.

– Он явно не бедствует. Шикует. Для номинала – слишком жирно.

Эрих пожал плечами.

– Для номинала из списка Forbes – в пределах допустимого.

Пьер приподнял бровь.

– Тридцать, тридцать пять миллионов долларов в год на личные расходы? Неплохо для пешки.

– Он не пешка, – Эрих улыбнулся. Первый раз по-настоящему.

– Тогда кто?

– Номинальный владелец актива. С некоторыми правами на фактическое ведение бизнеса. Оценка – не менее трёх миллиардов.

Пьер тихо присвистнул. – А представитель?

– Есть. Финансовый директор. Один визит в год. Через него уходит прибыль. Всё чисто – международный аудит, адвокатское сопровождение, налоги. Нилину не подотчётен.

– Тогда зачем всё это? Очередные игры?

Эрих посмотрел прямо в глаза.

– Думаю, гордыня.

– Поясните.

– Он хочет выиграть у тех, чьи лица не видел. Или видел – но не желает признавать их власть. Считает – достоин большего.

Пьер замер.

Эрих выдержал паузу.

– Всю жизнь он играет в рулетку с бенефициаром. Не зная, кто он. Или, наоборот, отлично понимая, что бенефициар в конечном итоге – государство.

– Однажды он доиграется, – голос Пьера прозвучал совершенно спокойно.

– Это точно. И мне бы не хотелось, чтобы новой жертвой его игры стала Анна, – я не хочу, чтобы она оказалась collateral damage.

Фраза прозвучала спокойно.

Пьер понял: это не забота. Это – позиция.

Он внимательно изучал лицо Эриха. Он не верил ни единому слову этого человека. Но был уверен в одном – Эрих тоже в игре.

Пьер медленно вышел из-за стола, прошёлся по кабинету и остановился напротив Эриха. Его взгляд внимательно изучал собеседника.

– А Анна? Какая ее роль, раньше и сейчас?

– Сначала – исполнитель. Теперь – уже нечто большее.

– Почему согласилась?

– У неё свои амбиции. Я тогда ещё был вне игры.

– А сейчас?

Эрих смотрел на него без единой эмоции.

– Сейчас я расставляю фигуры.

Пьер вернулся к креслу и сел, задумавшись.