Андрей Гордеев – Андрей Гордеев. Бывает и такое. Сборник рассказов (страница 1)
Андрей Гордеев
Андрей Гордеев. Бывает и такое. Сборник рассказов
Вместо предисловия
Андрей Гордеев родился и вырос в Москве. Закончил среднюю школу и Московскую ветеринарную академию. Не знаю, каким бы он стал ветеринаром, но жизнь ему приготовила совсем другую судьбу – он стал профессиональным певцом и музыкантом, организовав вместе с группой талантливых людей культовую рок-группу «Манго-Манго». Более 20 лет все могли наблюдать результаты, которых она достигла как минимум на музыкальном олимпе России. Случайно прочитав книгу прозы Андрея, которую получил в электронном варианте от автора, я понял, что он ещё и очень талантливый прозаик. Ему не надо было, что-то придумывать. Его богатая биография позволила черпать сюжеты из своей жизни, жизни своего окружения и своих друзей, включая армейских, студенческих и школьных. Его простой лёгкий слог позволяет ему писать доступно для любой категории читателей: для детей и юношей, для людей взрослых и пожилых. Думаю, что читателями его книги будут и мужчины, и женщины, интеллектуалы и простые российские люди, потому что это интересно. Как сказал один мой друг, которому я дал прочитать книгу: «Я бы с удовольствием купил эту книгу».
Да, Андрей, я тоже с удовольствием приобрету твою книгу, когда она выйдет из типографии. И хотя ты пел в одной из своих песен: «Таких не берут в космонавты», думаю, что при большом желании ты и до космоса бы добрался. Впрочем, продолжай писать и издаваться, время есть, может, и до литературных звёзд дотянешься. Удачи…
Секретарь Московской областной организации Союза писателей России, лауреат Губернаторской литературной премии имени Р. Рождественского
Владимир Зайцев
Коротко о книге Андрея Гордеева
Около недели назад один мой друг прислал мне электронный вариант книги подмосковного автора и попросил высказать своё мнение по поводу оной.
Книга неожиданно зацепила. Автором оказался Андрей Гордеев – основатель, бессменный лидер и автор песен группы «Манго-Манго», выстрелившей в 90-х хитом о космонавтах. И тут этот человек открылся мне с совершенно неожиданной стороны…
Лёгкий слог, юмор, ирония и, как говорят сейчас, «жиза» – всё это в полной мере присутствует не только в песенных текстах этого автора, но, как оказалось, и в прозе Андрея. Честно говоря, давно я так не радовался новой книге. Позитив, любовь к жизни во всех её проявлениях, порой неожиданный взгляд на привычные, казалось бы, вещи делают
рассказы Андрея прекрасным средством для поднятия настроения.
Читателям – категорически и бесповоротно рекомендую!
Андрею – ни в коем случае не останавливаться!
А я буду ждать бумажный вариант.
Член Союза писателей России,
лауреат Губернаторской литературной премии имени Р. Рождественского
Александр Соломатин
Приключения и я
Бородач
Однажды во время урока пения в очень средней школе города Ульяновска в наш класс постучались. Этот предмет был моим любимым, чего греха таить, пятёрки были только по этой дисциплине. Давалось легко, да и семья была вся певучая такая, голосистая. В общем, на первой парте сидел я на уроке пения, в отличие от других предметов, где моей кармой была «камчатка». В ответ на повторный стук певучая училка кивнула мне, как своему любимчику, и я пошёл открывать дверь. За дверью стояли, как я потом понял, представители судьбы. Их было двое. Один, лощёно прилизанный, в фиолетовом шёлковом костюме, с перламутровым аккордеоном в руках, другой запомнился мне колючим взглядом и какой-то внутренней властностью. Не знаю отчего, но в душе ёкнуло: «Это пришли за мной».
Тот, что с аккордеоном, назвался Арсением Арсениевичем, он важно объявил, что он является никем иным, как концертмейстером первого в мире детского театра оперетты. Во как! Второй, окинув взглядом синеватых маленьких глаз застывших от неожиданности детей, скромно сообщил, что он главный режиссёр того же пресловутого театра и ищет мальчика на роль д’Артаньяна. Звали его Владимир Иванович. На роль взяли, конечно, меня. Кого же ещё.
О, театральная жизнь! Как ты прекрасна! Меня впервые учили тому, чему я хотел научиться. Мне нравилось петь и танцевать, на ходу размахивая деревянной шпагой, нравилась моя роль, которой завидовали все пацаны. И, кстати, не только в нашем классе. Раньше в школу я всегда плёлся с неохотой, а теперь и вовсе задвинул это никчёмное занятие. А если чудом оказывался на уроке, вёл себя вызывающе равнодушно. Мог даже спокойно подняться и уйти на глазах у учителя, бросив через плечо, мол, на репетицию опаздываю. Странно, но мне всё прощалось, потому что артист. Наши классные девочки и даже самая классная Ирка Лобачёва смотрели на меня теперь с интересом, а Ирка так расположилась ко мне, что даже попросила познакомить с Николаем Караченцовым. За поцелуй в щёку я пообещал ей это. Как легко стало жить! Во дворе –
главный фехтовальщик, в школе – народный артист, даже родители, вначале с сомнением воспринявшие моё «д’артаньянство», смилостивились и принялись всячески поощрять мои занятия, водили по театрам, покупали соответствующую литературу, а иногда просили спеть в присутствии гостей гасконские песни, а после премьеры подарили огромный букет у всех на виду. Спектакль получился настолько прекрасный, что я сразу, конечно же, перевозгордился. Однажды, возвращаясь после очередного выступления на трамвае, я услышал, как чья-то мама успокаивала своего горластого карапуза словами: «Вот будешь вести себя хорошо, станешь таким же ловким и красивым, как д’Артаньян». А я стоял рядом, гордый и неузнанный, в мозг били тугие адреналиновые струи.
Дворец профсоюзов, в котором находился наш театр, стал моим вторым домом. Я знал все входы и выходы в подробностях, которые не снились даже рабочим сцены. Лазание по колосникам и театральным закуткам было любимой забавой. А на концерт известной югославской рок-группы я провёл в партер десяток соседей по дому. Себя я разместил на стульчике за кулисами, рядом со светооператором, дружбой с которым очень гордился.
О, знал бы я, как этот концерт изменит всю мою жизнь! Кардинально! Выражаясь языком мушкетёров короля, «А всё было так!» На сцене стояло четверо парней. Ноги циркулем, с гитарами наперевес. Они пульсировали в ритме. Они его создавали. У басиста был инструмент, напоминавший скрипку, и висел ниже колен. Он то и дело общался на непонятном сербско-музыкальном наречии с барабанщиком, потряхивая кудрявым хайром. Полубог! И он вдруг оглянулся на меня! На ошалевшего от рваного ритма, от упругого громкого звука, от яркого цветного света. Его чёрный весёлый взгляд поймал меня застывшим с открытым ртом, в состоянии полного оцепенения. Бородач ещё шире улыбнулся белоснежными зубами, кивнул гривой и, не сводя с меня взгляда, вдруг, как психованный, заскакал на месте, размахивая по сторонам прямыми ногами в золотистых клешах. Абзац! Я попал. И пропал. В этот момент меня посетила лёгкая детская галлюцинация. Как будто на этой яркой сцене стою я! Свободный, взрослый и талантливый! Хорошо танцую, громко пою с ребятами и при этом играю на музыкальных инструментах! Мои одежды блестят, публика визжит от восторга… Из оцепенения меня вывел противный окрик над самым ухом: «Ах, вот ты где прячешься?» – это уважаемый мной до сего момента Арсений Арсениевич, наш театральный концертмейстер, незаметно подкрался сзади ко мне, оторопевшему от счастья. Его глаза злобно сверкнули, а рот прошипел: «А ну быстро за мной!» Когда он произнёс букву «б», несколько капель его слюны отлетело мне в нос.
Как я ненавидел его в этот момент! Его и весь этот вонючий театр, с его пыльными костюмами, деревянными шпагами, высокопарными фразами и крикливым режиссёрчиком! Я хотел только одного: всю жизнь оставаться на сцене со своими, с музыкантами и с ними быть собой, а не каким-то там допотопным д’Артаньяном, ломающим комедь под бряцанье Арсения Арсениевича и вопли хореографа. Тем более что в новом спектакле про Белоснежку мне досталась роль самого маленького гнома. Ужас, конечно!
Я убежал и больше никогда не возвращался в театр. Никогда! Несмотря на обещания путёвки в пионерлагерь «Артек», на письма из театра в адрес директора школы и родителей, а также на личные уговоры наших «гениев режиссуры», я оставался непреклонен! Всё! Пресно и неинтересно.
Постепенно всё затихло, и от меня отстали. И я зажил прежней жизнью дворового хулигана. Но только странная привычка появилась у меня теперь. Я приводил домой пацанов, рассаживал их на диванах и стульях, брал в руки швабру наперевес ниже колен, ставил на полную громкость пластинку любимой югославской рок- группы и дико скакал пред всеми, открывал рот и в такт музыке вертелся как псих, разбрасывая в стороны прямые ноги. Народ не понимал, а многие даже крутили пальцем у виска. Пришлось уйти в андеграунд, то есть заниматься тем же, но уже наедине с собой.
Печальная история, но конец её не столь драматичен. Закончилась школа, потом закончилась ветеринарная академия и армия в Заполярье, работа в институте звероводства и кролиководства (НИИПЗИК сокращённо), да много чего бывало, и вот я уже двадцать лет на сцене, лидер одной из московских рок-групп. Спасибо тебе, добрый и весёлый югославский бородач. Твоя ободряющая улыбка была со мной всю жизнь. Благодаря тебе я стою на этой сцене вместе с талантливыми парнями и громко пою весёлые песни, мои одежды блестят в разноцветных огнях, а публика визжит от восторга! Спасибо тебе! Да, кстати, я теперь тоже с бородой.