Андрей Гончаров – 2014. Когда бездна смотрит на тебя (страница 11)

Она пыталась не выступать в СМИ, если ей казалось, что информация пойдет во вред государственным интересам, но каждый раз получалось, что, прикрываясь государственными интересами кто-то что-то крал, а Лена знала, но молчала. Она пыталась работать на хороший имидж страны, но быстро убедилась, что на образ Украины в мире ее собственное поведение никак не влияет. Своей вдумчивостью, обязательностью, элементарной порядочностью она работала только на себя и свой имидж журналистки. Так, пытаясь участвовать в государственном строительстве, Лена ненароком сделала карьеру. Вернее, успешно начала.

В «Украину сегодня» ее пригласил сам Вячеслав Сергеевич. Он позвонил на мобильный, номер которого она ему не давала, поскольку они вообще не были знакомы. Представился, сказал, что внимательно следит за ее публикациями и видит ее в «Украине сегодня» главным редактором, после соответствующей стажировки, естественно. Она поработает корреспондентом под руководством двух опытных, маститых, знаменитых, наберется опыта, поймет процесс и вуаля, сядет в кресло главного редактора.

Все это попахивало разводиловом, столь непрофессионально было сделано предложение и столь отдаленные перспективы озвучил Вячеслав. Опытный журналист сразу бы отказался. Но Лена не была опытной, она была мятущейся душой и большим страдающим сердцем. Она согласилась работать на две ставки – корреспондентом и главным редактором, получая только одну зарплату – корреспондента.

Она действительно начала работать, оставаясь в редакции до часу ночи. Сдав свои корреспонденции выпускающему редактору, она садилась вычитывать всю газету, в том числе собственные материалы, прошедшие правку выпускающего.

На второй месяц работы, Вячеслав Сергеевич пригласил ее, как будущего главного редактора, на курултай со спонсорами. Встреча предполагалась в Виннице, в ресторане, билеты и банкет оплачивала редакция, гостиницу тоже. Лену смущал только дресс-код. Требовалось быть в платье. Платья Лена сроду не носила. Ей нравилось считать себя пацанкой. Пришлось одолжить платье у Кати, которая комплекцией была немного крупнее Лены, но такого же роста. Меряя Катино платье в туалете редакции, Лена сама себе не понравилась. Но когда она смотрела на свое отражение в зеркале, где она стояла в платье в цветочек, больше похожем на бабушкину ночную рубашку, ей в голову пришла запоздалая мысль, а вдруг Вячеслав Сергеевич к ней просто так подкатывает и пытается этой поездкой с танцами выстроить с ней личные отношения или еще того хуже, просто воспользоваться ею?

Вячеслав Сергеевич был для нее слишком стар, так что сразу она и не подумала о нем, как о человеке, с которым может что-то быть. Поразмыслив об учредителе «Украины сегодня» в таком контексте и обсудив эту возможность с Катей, она все равно нашла это неприемлемым. Вячеслав Сергеевич делал очень интересное дело, но как мужчина был ей не интересен. Лене был нужен человек, который ни в чем бы он нее не зависел, которым можно было бы восхищаться, рядом с которым она гордилась бы собой.

Курултай со спонсорами ничем серьезным не оказался. Это был как бы корпоративный слет СМИ, существующих при поддержке USAID. Платье требовалось потому, что на вечеринке были запланированы танцы. Платье, надо сказать, Лена с собой взяла, но надевать постеснялась и пришла на вечеринку в джинсах с облегчением отметив, что половина участниц тоже предпочли джинсы.

Несмотря на столь явное нарушение дресс-кода, ведущая стала организовывать танцы. Вячеслав Сергеевич не замедлил пригласить Лену. Танцевала она также, как и носила платье – никак. Лена запаниковала, оправдалась тем, что ей нужно в туалет и сбежала с вечеринки к себе в номер. На утро Вячеслав Сергеевич не вспомнил о ее побеге, так что Лена облегченно выдохнула и решила, что он все же не пытался ее закадрить.

Лена чрезвычайно гордилась тем, что участвовала в самом начале Майдана. В ночь разгона студентов «Беркутом», она проверяла факты. В следующий выпуск «Украины сегодня» должна была пойти статья о молодежных протестах на Майдане Незалежности и после рабочего дня Лена пошла не домой, а на ночной Майдан, посмотреть своими глазами и оценить важность репортажа, ценность и достоверность собранного корреспондентом материала.

В ту самую ночь, когда «Беркут» впервые избил студентов на Майдане и попытался силой прекратить многодневный митинг протеста, она познакомилась с Тарасиком.

Было очень холодно той памятной киевской ночью. На Майдане немилосердно дуло и полиэтиленовые пакеты кружились в завихрениях воздуха, как ведьмы, собравшиеся на шабаш. Лена дышала в варежки, ребята курили, а Тарас рассказывал, что Украина лишена иного пути, кроме протестного, потому что не может независимая нация родиться сама по себе, только в крови закаляется новая раса, новое социальное государство и новая нация. Они не знали тогда, что все, о чем он говорит находится так близко, что оно вот-вот наступит, а все они стоят как раз на пороге и вскоре всех закружит и понесет.

Было слишком холодно, чтобы спорить или просто рассуждать. Тарасик внезапно как-то сник, словно некстати вспомнил что-то очень важное и очень грустное. Лене так захотелось обнять его и пожалеть, что она прижалась к нему и взялась за лацканы пальто. Он выдохнул облачко пара, еще немного и они бы поцеловались, но «Беркут» пошел на штурм.

Может быть, им тоже было просто холодно, но милиционеры и не пытались выпроводить студентов. Сразу вслед за криками «Разойдись!» последовали удары палками, словно милиция разогревала сама себя и раззадоривала.

Как они бежали! Лена потеряла шарф и задыхаясь остановилась только за черными кованными воротами Михайловского монастыря. За решеткой кричали, метались и свистели, а она смотрела во мглу, пытаясь разобрать, живы ли те, с кем она только что стояла у костра или их уже раздавила нелепая, немотивированная, звериная жестокость и ненависть «Беркута». Лена хорошо запомнила этот момент, потому что именно тогда мгла стала смотреть на нее.

Участие в «Штурмовой ночи» очень подняло Леночкин авторитет в кругах киевских журналистов. Все ее сотрудники, коллеги по цеху были твердо уверены, что она упорный и продвинутый сторонник перемен. А она хотела не свержения власти, а, чтобы страна жила по совести, чести и достоинству, или хотя бы по закону. И установление истины было неотъемлемой частью этого процесса. Даже кровавое противостояние на Майдане не смогло подорвать в ней эту веру в окончательное торжество правды.

Когда в столкновениях протестующих с милицией неизвестный из толпы заколол заточкой мальчишку-пепеэсника, Лена пыталась воззвать к благоразумию протестующих, сказать, что среди них затесались бандиты, желающие не европейского пути развития, а просто залить Майдан кровью. Когда застрелили зарядом картечи армянина Нигояна, она пыталась добиться расследования, но ее слова утонули в волнах проклятий преступному режиму.

Проблески разума, сквозившие в елениных публикациях, ретушировались выпускающим редактором по прямому настоянию директора Светы. Лена задыхалась не зная, как писать и как редактировать – честно или против власти? Лена уже хотела отказаться от должности главного редактора и работать просто корреспондентом, но в суете и потоках обрушивающихся материалов – срочных, горящих, корреспонденты, по прямому распоряжению директора, стали сами выкладывать статьи на сайт, минуя всякую вычитку и корректуру, а на Еленину попытку возражать, Света рыкнула: «У нас нет цензуры!» В другое время это стало бы последней каплей, но события были такими интересными, а новости горячими, как бабушкины пирожки. И Лена осталась, затаив недоверие и наступив себе на горло, потому что чего она не выносила и не прощала людям, так это предательства.

Глава 4. Очарование взрыва

Хортица. Начало сентября 2014 г.

Большая часть работы в средствах массовой информации – это тусовки и фуршеты. В неформальной обстановке журналисту проще заводить знакомства, собирать информацию из кулуаров власти, да и вообще не вредно посмотреть на чиновников без галстуков, а то они всегда такие серьезные, такие ответственные, такие озабоченные тяготами государевой службы…

Накануне боевой командировки руководство газеты решило провести журналистам «Украины сегодня» «курс молодого бойца», а не как обычно выбросить из лодки и смотреть, как они барахтаются. В субботу утром не только тем, кто едет в Донецк, а всем сотрудникам редакции без исключения и уважительных причин было велено явиться к редакции в спортивных костюмах, с одеялами и сухпаем на два дня.

Редакция арендовала автобус, который должен отвезти журналистов на остров Хортица, где военный эксперт обучит их поведению в условиях боевых действий. Все газетчики, кроме Лены, уложили в рюкзаки бутылки, плавки и надувные матрасы. Несмотря на взвизгивания директора Ольги о необходимости обучения поведению в горячей точке, все собирались купаться в Днепре, плавно выпивать в теньке и вообще повеселиться.

Лена затарила вещмешок плащпалаткой, свитером и четырьмя ножами, а блокнот положила в офицерский планшет. Она надела почти новый британский камуфляж DPM с шевроном «Commando», купленный на развале секонд хенд, и берцы. Лена всегда подходила к делу обстоятельно и стремилась извлечь из любой возможности максимум пользы. Вот и сейчас она собиралась на самом деле пройти военную подготовку. Юность в военно-спортивном клубе, где у нее был позывной «Факел», прошла не зря и сейчас она собиралась применить все полученные знания, умения и навыки, чтобы не выглядеть лохом корявым. Когда она подходила к автобусу, то увидела нового сотрудника газеты, стоявшего к ней спиной. Андрей был одет в точно такой же, как у Лены, камуфляж и берцы. У ноги валялся брошенный на землю альпинистский рюкзак серо-зеленого цвета. Тусовка галдела и суетилась, лишь новый репортер монументально возвышался над человеческим морем. Лена тут же подумала, что он совершенно не похож на журналиста, скорее на военного. Андрей повернул голову, посмотрел ей прямо в глаза и слегка улыбнулся, приветствуя. Тут у Лены екнуло.