Андрей Гончаров – 2014. Когда бездна смотрит на тебя (страница 13)

Укропы решали эту проблему, не считаясь ни с какими потерями. У них ведь никогда не было потерь… Донецким решить вопрос снабжения засевших в «Гостинице» и на «Двухэтажке» было проще. Во-первых, они ближе к Донецку, чем терминалы к Пескам. Во-вторых, уже успела сложиться традиция, по которой у подразделений ополчения снабжения просто нет. Партизаны, что уж тут…

Укровермахт формировал колонны бронетехники в Песках, а затем они с боем и под непрерывным обстрелом прорывались к старому и новому терминалам, разгружались и отправлялись в обратный путь, теряя несколько единиц брони в каждом таком рейде. Им удалось сосредотачивать в ДАПе столько оружия и личного состава, что ополченцы всерьез стали задумываться, а нет ли каких-нибудь подземных коммуникаций, по которым они просачиваются в аэропорт?

Но нет, никакими подземными ходами они не просачивались, а мчались безбожно газуя, стремясь скорее преодолеть километры открытого пространства и оказаться прикрытыми стенами терминалов.

Имей ополчение Донбасса нормально обученных артиллеристов, было бы несложно уничтожать колонны бронетехники на подходе к аэропорту, блокировать засевший в подвалах нового терминала и в диспетчерской вышке кировоградский спецназ, а там и уничтожить. Но тогда ополчение не было бы ополчением. А пока добровольцы воевали, как могли. Если наблюдатель вовремя замечал колонну, готовящуюся к прорыву, то у артиллерии не оказывалось снарядов. Если снаряды были в наличии, то не работала связь. Если и связь была в порядке, то команда поступала слишком поздно и арта отрабатывала по пустой взлетке. Но чаще всего артиллеристов просто не могли правильно сориентировать. Корректировщиком артогня выступал любой желающий, имевший связь с батареей. Учитывая отсутствие общих карт и согласованных ориентиров, наведение осуществлялось яростными криками: «Видишь холмик?! Шарахни по нему!» Надо сказать, что у укроартиллерии дела обстояли не лучше. Там тоже воевали вчера призванные из запаса, слабо ориентирующиеся в происходящем солдаты. Что до пресловутых самообстрелов, которыми неустанно попрекала ополчение укропропаганда, то причиной тому не адова хитрость или изощренная сепарская жестокость, а неумелость и иногда бракованные снаряды.

***

При виде настоящего боевика, хлопцы быстро сдали назад и вели себя смиренно. Дивчина могла бы прожечь в Поручике дырку одним лишь взглядом черных бездонных очей. Все дети хотят быть взрослыми. Поэтому им импонирует общение со взрослыми. Но тут нужно быть осторожным. В общении с подростком твое поведение должно быть решительным, мнение безапелляционным, но отношение, как к равному. Тогда он, оглушенный оказанным доверием, не сможет начать сомневаться, какую бы глупость ты не сказал.

Подросток и так все время сомневается и человек не уверенный в себе не сможет стать для него образцом. А образец ему очень нужен. В благополучных странах, а Украина до мятежа была весьма благополучной страной, взросление происходит медленно. Человеку уже двадцать пять, а психологически он все еще подросток. И все еще ищет твердую опору в этой жизни. Уставший от болтания, он с удовольствием ухватится за любую прочную основу. Поэтому оплотом национализма и стала молодежь. На этом сыграли укронацисты.

Потом Андрей с Леной гуляли, держась за ручку по всему лагерю, окруженные разноцветными шароварами, вышиванками, лентами и знаменами. За ними тянулся парадный конвой из «соколят», время от времени задававший вопросы: «А как понять, когда в тебя стреляют, а когда не в тебя?» или «А надо ли в каску вкладывать демпферные подушки?» Поручик, на правах ветерана, иногда милостиво отвлекался от подруги и скромно объяснял, что когда свистит или падает рядом с тобой, то значит, и предназначалось тебе, а про демпферные подушки он первый раз в жизни слышит.

Когда тебе до двадцати, кажется, что с девушками сложно. У них другие интересы, они по-другому чувствуют, фортели эти их бесконечные… Но, вот вам переваливает за четвертак и все становится на самом деле сложно. До двадцати сложно строить отношения, потому что ни она не понимает, чего хочет, ни ты сам, ну, кроме секса, конечно. А после двадцати пяти тем более сложно, потому что она по-прежнему не понимает, чего хочет, но зато отлично знает, чего хотят от нее. Ничем ее уже не удивить, ни внезапно подаренной белой орхидеей, ни заботливо припасенным на вечер свитерком. Везде она уже побывала и в холостяцких берлогах, и в сауне с мужиками, и курортный роман на Красном море тоже был. Да и самого тебя как-то не вдохновляет на подвиги хотя бы потому, что половина твоих друзей с ней уже встречалась. И хотя они ее усиленно рекомендуют, но после пятидесятого секса волей-неволей задумываешься: а оно мне надо?

Поэтому накануне своего тридцатилетия Поручик предпочитал девушек не старше двадцати лет. Они еще достаточно глупы и любопытны. Опять-таки, если хочешь почувствовать себя умным – общайся с теми, кто гораздо моложе.

– А вы снова поедете на войну? – клипая глазами спрашивает дивчина. Зовут ее не Олеся и даже не Наташа, а Снежана.

– Конечно, поеду. Но я вернусь. Я отлично обучен и подготовлен, у меня опыт боевых действий. Мои шансы погибнуть не слишком велики. Надо там разгрестись, а потом у нас еще здесь дел и дел. Вернусь – будем власть менять, а то эти подонки только о своем кармане пекутся.

Позиция – я патриот, но в оппозиции к власти – правильная позиция. Сейчас их всех можно было бы завербовать и впредь они бы предоставляли свои квартиры, связи, информацию о происходящем внутри «Сокола», время отправления пополнений на фронт и численность территориальных батальонов, например. Но… это никому не нужно. Разведка Новороссии не в состоянии использовать такую информацию, а русские кладут ее под сукно. На Украине легко быть патриотом. Будь ты хоть жидо-массоном, хоть бандитом, хоть иностранным разведчиком, главное, чтоб ненавидел москалей и убивал сепаров. Когда Тихомиров поручил Поручику эту работу, никакие мозговеды, как это сейчас любят, его покой не тревожили.

– Знаешь, – сказал Тихомиров, – я выбрал тебя, потому что ты по ночам спишь спокойно, совесть тебя не мучит, хотя я точно знаю, что она у тебя есть.

Чтобы пройти кровавую баню войны без разрушительных последствий для психики, нужно быть либо слишком тупым, чтобы не рефлексировать, либо иметь очень высокую мотивацию. Да, и еще, больше всех истекают ненавистью те, кто ничего не делает. Поэтому в интернете ненависти больше, чем в жизни. Волонтеры, журналисты, политики, которые слишком самовлюбленны, а потому слишком трусливы, чтобы сражаться с оружием в руках, ненавидят сепаратистов за то, что сами являются ничтожествами.

Ермакову никогда не нравилось жить на Украине, но с течением времени и увеличением количества убитых ненависть его угасла. Не так уж много осталось законов божьих и человеческих, которые бы он не преступил. Так что Поручик перестал судить о человеческом паскудстве. Совесть не мучила его не потому, что он поступал правильно. А потому что поступал, как должен.

Отношение силовиков к гражданским сродни отношению владельца оружейного магазина к покупателю. Приглашенная «звезда» – армейский прапорщик, инструктор минно-взрывной подготовки, вел себя, как и положено «звезде», искренне презирал журналистов и не считал нужным это скрывать. Все, что может сказать или спросить ничтожный гражданский, он истолковывал как глупость несусветную и свидетельство умственной неполноценности. А армейский специалист по связям с общественностью, объяснил журналистам, отправляющимся в зону боевых действий, что им ничего нельзя, а потому и знать ничего не нужно. Военные грозно смотрели из-под кустистых бровей строгими глазами и уверяли, что ежли кого-либо угораздит куда-либо, то будет ой-ой-ой. А если газетчики будут сидеть под присмотром и никуда не соваться, то и опасности никакой не будет, тем более от мин. На том «обучение» и закончилось. А Поручик потянулся, и пока шустрые девчонки не разбежались, наклонился к красному от гнева ушку рыженькой Лены и почти касаясь губами ее тонкой кожи, сказал: «Пойдем, искупаемся, пока нас еще какой-нибудь ахинеей не нагрузили».

Лена сидела, сжав зубы от гнева и ярости. От обиды ее начинало трясти.

– Что это было?! – думала она, – Это и была нам минно-взрывная подготовка? Они что о себе там думают, что будут указывать, где мне сесть, где лечь, где стать?! Я – военный журналист и буду исполнять свой долг, а если подорвусь, то и хрен с ним. Я не для того еду на боевые, чтоб в бэтээре сидеть.

Все это она высказала, естественно, не тем, кому следовало, а Жене и Кате, а заодно и Андрею, который звал их купаться.

– Ставьте кофе, а я постараюсь устранить некоторые пробелы в вашем военном образовании, – сказал он, когда все четверо подошли к своим палаткам.

Лена с друзьями слегка обалдели, когда кроме кофе Андрей выложил на Женину плащ-палатку гранату, шнур цвета хаки, изоленту и черный анодированный карабин.

– Вот теперь можно и делом заняться, – Андрей уселся, скрестив ноги, сделал первый глоток кофе и начинал рассказывать, – Наиболее распространенные на сегодня на постсоветском пространстве мины – это ПМН-2, она же «итальянка», МОН и ОЗМ-72, она же «лягушка». Все эти типы мин мы только что видели у вояк, но изучить нормально не имеем возможности, поскольку им наплевать на нашу жизнь. Кроме того, активно используются ручные гранаты, как для постановки растяжек, так и в качестве мин разжимного действия. Ручных гранат фактически используется пять типов Ф-1, РГД-5, РГН, РГО и встречается РГ-42. РГ-42 – старого образца наступательная граната, отличить ее легко, она выглядит как банка сгущенки. Ручные гранаты в качестве мин будут встречаться вам чаще всего, потому что они у любого бойца всегда с собой, чего нельзя сказать о самих минах. Граната Ф-1 – старейшая из существующих гранат. Появилась она еще в конце XIX века и успешно используется в наши дни без каких бы то ни было изменений в конструкции, потому что к совершенству добавить нечего. Это не единичный случай в истории оружия, когда первый образец оказывается идеальным.