Андрей Голов – Слепая судьба (страница 31)
Ван Лин коснулась запястьем подвески и получила удар лапами от с трудом поместившегося в клетку зверя. Пришлось отозвать обратно. Ван Лин сделала новую попытку, вытянув руки с кулоном через прутья. Всё получилось, сечжи появился рядом с клеткой.
— Мой хороший! Смотри, на земле ключ, подними! — Обрадованная Ван Лин чуть не подпрыгивала от нетерпения.
Сечжи нашёл ключ, поцарапал его лапой, а потом попытался подхватить с земли зубами. Получилось не сразу.
— Умница! А теперь надо вставить ключ в замок.
Сечжи подошёл к замку и посмотрел на Ван Лин растерянно. Его навыков не хватало, чтобы проделать такую тонкую работу.
— Хорошо, дай ключ мне, — разочарованно сказала Ван Лин.
Сечжи вытянул морду, и Ван Лин подхватила ключ, просунув клинок в кольцо.
— Может, ты сломаешь клетку? — умоляюще спросила Ван Лин.
Сечжи примерился рогом к прутьям, поводил головой, постукивая по железу. Пройдя вдоль клетки, зверь тяжело вздохнул и грустно посмотрел на хозяйку.
— Понятно, ладно, я сама что-нибудь придумаю. Спасибо.
Ван Лин погладила по морде сечжи и отпустила. Пора вернуться к медитации. День прошёл в безрезультатных попытках Ван Лин связаться с землёй. Ближе к вечеру жаровня прогорела и остыла. Ван Лин замерзла, и все её мысли неизменно возвращались к еде. С улицы повеяло ароматами жареного мяса, и Ван Лин больше не могла думать ни о чём, кроме еды. Разозлившись так, что полыхнули рукава халата, Ван Лин решила вызвать сечжи, чтобы тот своим рогом заставил сумасшедшего мастера открыть дверку. Правда пламя злости быстро погасло, и пришлось признать, что такой сильный мастер может просто отобрать у неё сечжи, как это пытался сделать Ин Чжэн.
В начале ночи явился Чэнь Чжоу и разжёг жаровню. Уговаривать отпустить или покормить Ван Лин не стала, а молча наблюдала за его руками, они казались живыми, лишь цвет выдавал их неестественную природу. После ухода хозяина Ван Лин лежала на тёплом халате и смотрела в темноту. К вечеру в клетке уже начало пахнуть, ещё пару дней, и здесь станет невыносимо находиться. Впрочем, если не есть и не пить, то и клетка не испачкается.
Ван Лин лежала и представляла себя землёй. Тяжёлой и неповоротливой землёй, что мечтает стать лёгкой и быстрой, как ветер, и послушной, как вода. Помогало это или нет, в темноте невозможно было разобрать.
Следующий день прошёл так же, только Ван Лин не металась по клетке, а просто сидела поближе к жаровне. Хотелось есть и пить. Она вызвала сечжи, чтобы просто поболтать и погладить. Обращение к земле не принесло успеха, Ван Лин не могла сосредоточиться ни на чём, кроме своего бедственного положения и тревоги за друзей.
Дни тянулись, как сопли у больного ребёнка. Чтоб немного отвлечься, Ван Лин выкопала клинками ямку для туалета в углу клетки. Вырытую землю она использовала в упражнениях, но только раз ей удалось поднять небольшой столб пыли в воздух. Когда сил совсем не осталось, чтоб заглушить голод и печаль, Ван Лин лежала на халате и пела песни, которым её научил Хун Синь.
В один из таких дней, когда на дне кувшина, в очередной раз выданного Чэнь Чжоу, оставалось совсем мало воды, Ван Лин почувствовала, как затылок кольнуло, а в голове раздался голос Хун Синя: «Помоги!»
«Вот так Чэнь Чжоу и сошёл с ума, стал слышать голоса, а потом говорить сам с собой. Меня ждёт та же судьба», — подумала Ван Лин.
Голос друга был такой реальный, и Ван Лин почувствовала, что тому действительно нужна её помощь. С трудом она села, всё тело болело, но Ван Лин поняла, что времени не осталось, надо выбираться. «Может, я и сошла с ума, но вдруг Хун Синь действительно нашёл способ со мной связаться, а я оставлю его без помощи. Он же ёкай, им доступны многие странные вещи».
— Руки! Мне нужны руки! — сказала Ван Лин и осмотрелась.
Клетка опротивела ей, это маленькое пространство сейчас казалось выгребной ямой, где Ван Лин застряла по шею, не в силах пошевелиться. «Может, я обращаюсь к земле неправильно, пытаясь взять под контроль её всю? Может, послушается небольшая её часть?»
Ван Лин взяла несколько горстей земли и вылила на них остатки воды, облизнув пересохшие губы, когда последняя капля впиталась в серые комья.
Мечами сгребла землю в две лепёшки, а потом сделала разрезы до середины. Получились очень грубые, широкие ладони с толстыми пальцами. Ван Лин прикрыла глаза и представила, что шевелит пальцами рук, чтобы вспомнить, как это делать. Открыв глаза, Ван Лин внимательно посмотрела на руки из земли и попыталась сделать то же самое, только пальцы её рук лежали на земле. Это помогло, комки зашевелились. Надо уплотнить земляные ладони и пальцы, чтобы они могли поднять ключ. Это оказалось сложнее, Ван Лин только через пару часов догадалась призвать огонь и убрать из земли лишнюю влагу. Это пришлось делать осторожно, стоило пересушить землю, и она рассыплется, а воды на новую попытку Ван Лин не получит ещё два дня.
Руки подползли к ключу, и одна подняла его двумя пальцами. Ван Лин хлопнула себя по лбу, зачем она слепила две руки и потратила на них столько сил, если достаточно одной. Теперь надо поднять ключ на уровень замка. Ван Лин аккуратно проткнула ладонь мечом у основания, но земля тут же рассыпалась, выпуская ключ. С трудом сдержав злость, взяла его второй рукой. Сил осталось очень мало, а чтобы заставить руку взлететь, их надо гораздо больше. Ван Лин в отчаянье снова закрыла глаза, ей не хотелось видеть свою неудачу. Она представила, как рука, перебирая тремя свободными пальцами, ползёт по железному пруту клетки к замку. Ван Лин, словно своей настоящей рукой, ощущала тяжесть ключа, холод железного прута, боль в измученных пальцах. Поравнявшись с замком, мысленно вставила туда ключ и повернула. Раздался щелчок, и Ван Лин открыла глаза, не веря, что задуманное получилось. Она справилась! Концентрация спала, и рука рассыпалась, но замок уже был открыт. Ван Лин поднялась и выбежала из сарая, чуть не налетев на Чэнь Чжоу.
— О, девушка молодец! Так быстро справилась! Но где же руки? Я не вижу рук? Хитрость? Покажи мне руки, маленькая хитрюга. Без них ты отсюда не уйдёшь.
В глазах мастера разгоралось безумие. У Ван Лин не было сил, чтобы сотворить себе новые руки и сражаться, она еле стояла на ногах. Девушка схватилась за кулон, вызывая сечжи. Рогатый красавец появился рядом и взревел, опуская рог. Чэнь Чжоу не испугался, он взмахнул руками и сжал кулаки, тут же из земли вырвались две огромные каменные руки и вцепились в сечжи.
— Нет-нет-нет, — заверещал Чэнь Чжоу, — никаких хитростей, возвращайся в клетку. Ты будешь наказана, ни воды, ни еды, пока не покажешь мне свои руки.
У Ван Лин по щекам потекли злые слёзы. «Дурочка, нужно было сбежать ночью, когда этот сумасшедший спит, но я так торопилась помочь другу». Чэнь сделал шаг, Ван Лин выдвинула клинки, возвращаться обратно в клетку она не собиралась. В надвигающихся сумерках ей показалось, что за спиной Чэнь Чжоу мелькнули два рыжих хвоста. Она так хотела увидеть Хун Синя, что ей мерещились лисы.
Руки Чэнь Чжоу трансформировались в две острые каменные пики, взревел сечжи в своей ловушке.
— Нет, плохой ученик — позор учителя. Чэнь Чжоу не надо позора. Слушайся, — сказал мастер и двинулся на Ван Лин, выставив вперёд острые каменные шипы.
Ещё один шаг, мелькнули искры, и раздался удар. Чэнь Чжоу осел в снег, рассыпались угли. Рядом из сумрака возник Хун Синь, державший в руках жаровню.
— Подло, конечно, но я кицунэ, — сказал Хун Синь. — Надеюсь, не перестарался.
— Думаю, минут через пять очнётся, а потом будет голова болеть, — продолжила Жолань, появляясь рядом с Ван Лин. — Ты плохо выглядишь, эти ваши тренировки ужасны. Девушка не должна идти на такое.
Ван Лин не стала спорить, а опёрлась на выбравшегося из ловушки сечжи.
— Уходим, в настоящей схватке нам с ним не справиться. Вон он какие скалы ворочает, — буркнул Хун Синь, помогая девушкам забраться на спину сечжи. — Я вас догоню.
Они покинули дом мастера, мохнатые ноги сечжи вязли в снегу. Ван Лин полной грудью вдыхала свежий воздух. Но снова стало тревожно, а вдруг она просто сошла с ума в своей клетке или спит.
— Куда отправился Хун Синь? — спросила она молчавшую Жолань.
— У нас совсем нет припасов, а там вкусно пахло мясом. Нам нужно много вещей, чтоб добраться до человеческого жилья вместе с тобой. Людям нужно больше комфорта.
Ван Лин усмехнулась, так Хун Синь, как обычно, добывает еду. Что ж, это совсем не похоже на бред. У озера с сечжи пришлось слезть, он уже с трудом переставлял ноги из-за налипшего на шерсть снега. Хун Синь догнал их, с трудом таща большой мешок.
— Еле успел сбежать. Кажется, мой удар повредил бедняге мозги, он разговаривал сам с собой, — сказал Хун Синь, доставая из мешка походную жаровню.
— Нет, он уже был такой. Его держали в клетке, и он сошёл с ума, прежде чем выбрался. Хотел организовать такую же участь мне.
— Ужасно. Люди порой более жестоки, чем ёкаи, — сказала Жолань.
— Надо пообедать, я ужасно голоден.
— Я не ела очень давно, так давно, что забыла, что нужно есть, — сказала Ван Лин.
— Тогда стоит начать с бульона, иначе станет плохо. Я сварю.
Они сидели возле заснеженного озера, и Ван Лин держала в руках пиалу. Всё вокруг казалось чудесным, а бульон безумно вкусным. Ей не хватало только Ши Юна, чтоб жизнь стала прежней.