Андрей Голов – Слепая судьба (страница 14)
— О, да. У нас есть гостевая комната, но только одна. Но милую Лин мы можем приютить в нашей спальне.
— Это было бы очень мило с вашей стороны, — поклонился Хун Синь.
— Давайте мы угостим вас чаем.
— А поесть у вас нет? — не выдержала Ван Лин.
— О, у нас есть огурец, — радостно сказала Сюэ Тао.
На что Ван Лин застонала. Хун Синь подумал, что лисы рады скормить им овощи, которые сами не любят. Придётся завтра сходить на охоту и найти место для готовки.
После чая сестрички предложили нагреть камни для бочки с водой. Этому Ван Лин была рада, она тут же сняла клинки и бросила Ши Юну.
— Чур, я первая моюсь.
Ван Лин убежала с лисичками мыться, а Хун Синь обратился к Ши Юну:
— Хозяйки очень красивые девушки, жаль, ты их не видишь.
«Они пахнут лисами, и ощущаю я их как лис».
— Но ведь я тоже лис. Почему ты не ощутил этого раньше?
«Ты чаще всего пахнешь едой, которую постоянно жуёшь».
— Наверно, я слишком редко оборачиваюсь и слишком много живу среди людей, пропах от вас, — Хун Синь проигнорировал фразу про еду, не так уж часто он ест. Но что скрывать, сейчас он бы с удовольствием поел. Какое вкусное мапо тофу подавали в доме Чжана. Зря Ван Лин оттуда сбежала.
Ван Лин вернулась из бани, благоухая жасмином, с распущенными мокрыми волосами. Потом мыться отправились Хун Синь и Ши Юн. Им повезло: бочек в бане стояло аж четыре штуки, правда нагретая вода была лишь в двух. Они намылили друг друга корнем и как следует натёрли щёлоком. Пришла Жолань и принесла бутылочки с ароматными маслами.
— Уважаемые, не желаете ли массаж? Я знаю нужные точки на теле и смогу вернуть вам потерянные в дороге силы.
— Звучит замечательно! — сказал Хун Синь, а Ши Юн лишь покачал головой и стал одеваться.
Оставшись вдвоём с Жолань, Хун Синь немного растерялся. Он запросто болтал с девушками из людского племени, но не знал, о чём нужно говорить с красавицей кицунэ. Очень аккуратно она намазала его маслом и начала бережно массировать затёкшую спину.
— Вы очень красиво играете на эрху, — смущаясь, сказал Хун Синь, чувствуя, как нежные пальцы Жолань спускаются по его спине всё ниже.
— К сожалению, мне дано только это, я бы мечтала о таком голосе, как у моей сестрички.
— Уверен, ваш голос ничуть не хуже, вам мешает только ваша скромность.
— Чувствую, не только мне мешает скромность, — хихикнула Жолань и, собрав бутылочки, вышла из бани.
Утром Хун Синь проводил Ши Юна на занятия к Тенко в храм, потом вернулся к Ван Лин, и они решили сходить на охоту к ближайшему озеру. Там среди небольшого перелеска гнездились куропатки.
Хун Синь посмотрел на куропаток и, тяжело вздохнув, спрятался от Ван Лин в кусты, чтобы перекинуться. Ему непривычно было находиться в зверином облике. В монастыре он перекидывался редко, хотел, чтобы все забыли, что он не человек. Зябко переступая лапами по холодной земле, кицунэ аккуратно стал красться к глупым птицам на полянке. Медленно преодолев половину пути, он собрал на пузо все веточки и мусор, но решил не обращать на это внимания, сосредоточившись на добыче. Нужно было преодолеть ещё полоску высокой травы, а потом выпрыгнуть из укрытия. В голове крутилась мысль: «Я же учёный, знаток природной ци и автор трактатов о долголетии, крадусь, чтобы поймать пару диких кур. Какой позор». Трава щекотала нос, а от росы шерсть на лапах и пузе намокла. Когда очередная травинка чиркнула по носу, Хун Синь чихнул. Сзади раздался смех. Куропатки закрутили головами, Хун Синь раздражённо посмотрел на Ван Лин.
— Прости, ты так смешно крадёшься. Тебе бы стоило похудеть, — ответила на его взгляд Ван Лин, стараясь больше не смеяться.
Куропатки успокоились, и Хун Синь продолжил движение, осталось сделать последний рывок. Прыжок! И куропатка в его пасти резко дёрнулась, оставляя лису в зубах перья из хвоста. Ван Лин в кустах заходилась в хохоте. Тьфу, перья полетели на траву поляны. «Нет, еда должна быть не такой, курица должна быть жареной и лежать в удобной миске, политая соусом». В животе заурчало, и Хун Синь сел на траву, грустно тявкнув.
— Не расстраивайся, надеюсь, мы тут надолго не задержимся.
«Вы, может, и нет, а я, возможно, проведу остаток дней. С другой стороны, красавица Жолань могла бы стать моей женой, мы бы вырыли уютную норку и народили лисят». При мысли о норе в земле отчего-то заныла поясница, и Хун Синь отправился в кусты в надежде выследить новую дичь.
— Я пойду поставлю силки на зайцев, может, с ними больше повезёт, — сказала Ван Лин и скрылась в бамбуковой роще.
Хун Синь понял, что она не хочет его больше смущать своим смехом, давая возможность поохотиться без свидетелей. С другой стороны, это был вызов ему — лису. Кто принесёт больше добычи, безрукая девочка или природный охотник.
Вечером оказалось, что выиграла Ван Лин: она принесла зайца, Хун Синь — мышь. Это всё, что ему удалось добыть, очень не хотелось возвращаться с пустыми руками, и когда на дороге попалась дохлая полёвка, то он прихватил её с собой.
Кролика под удивлённые взгляды лисят потушили с травами. Дети тут не видели, как готовят на костре, мясо им доставалось сырое.
— А вы не отравитесь? — спросил самый любопытный из лисят, перекинувшись в мальчика.
— Нет, это очень вкусно. Люди всегда так едят.
— Моя мама говорит, что люди едят всякую дрянь. Но я не боюсь и могу попробовать.
— Иди к маме, нам тут и самим маловато, — буркнул Хун Синь, он здорово проголодался за целый день прогулок в лесу.
Они ждали Ши Юна, но стемнело, а он так и не вышел из храма. Зато пришла Жолань и позвала их в дом, пообещав накрыть стол для ужина и заварить чай. В этот раз она была одета в голубой халат, расшитый ирисами.
— Господин Хун Синь, вы такой замечательный охотник, поймали зайца, — сказала Жолань за ужином, подавая ему пиалу с чаем.
Хун Синь смутился и взглянул на Ван Лин, та смотрела в темноту и не следила за разговором за столом.
— Я всё-таки больше не охотник, а учёный. Знаете, мою работу по развитию каналов ци оценили во дворце наместника.
— Вы встречались с наместником? Говорят, его убил один из наших. Скоро ёкаи вернут всё, что забрали у них люди, ой, — Жолань опомнилась и посмотрела на тихо сидящую Ван Лин, та, почувствовав взгляды, повернулась.
— Что? Извините, я переживаю за Ши Юна, что-то долго они там медитируют. Вы говорили что-то про наместника и ёкаев? Вам известно о перевороте в Золотом городе?
— Это всем известно, нам всё-таки приходится выходить к людям, хотя мы это и не любим, — ответила, заходя на веранду, Сюэ Тао.
Она принесла новый чайничек чая и, сев, изящно разлила его по пиалам. Жолань взяла эрху и начала наигрывать мелодию колыбельной, что поют матери детям в Синем городе.
Сюэ Тао внимательно смотрела на Ван Лин и перебирала пальцами полы халата. Хун Синю вдруг стало тревожно, несмотря на тихий осенний вечер и успокаивающую мелодию.
— Госпожа, выпейте чаю. Не стоит так волноваться за вашего друга. Сложные практики отнимают много сил и времени.
Ван Лин вздрогнула и взяла пиалу, удерживая её запястьями. Но так долго держать было неудобно, и, залпом выпив чай, она поставила пиалу обратно, благодарно кивнув Сюэ Тао. Та улыбнулась и запела. Вокруг веранды стали собираться лисы, в темноте поблёскивали огоньки их глаз.
Ван Лин качнулась в такт песни, Хун Синь заметил, что глаза её закрыты. Лисы подходили всё ближе. Ван Лин качнулась и рухнула на столик, на циновки закапал разлитый чай.
— Несите её в храм! — скомандовала Сюэ Тао.
— Что происходит? Что с ней? — закричал Хун Синь, бросаясь наперерез двум обернувшимся кицунэ.
— Спит. Господин Хун Синь, с вами хочет поговорить Тенко, — сказала Жолань, лицо её накрыла тень печали.
— Да, он хочет знать, зачем ты привёл предателей в наш город, — ехидно пояснила Сюэ Тао.
Хун Синь ничего не понимал. Он видел, как один из кицунэ понёс Ван Лин в храм, и пошёл за ними. Против толпы лис Хун Синь не справится, да и пока ничего страшного не происходит. Ван Лин просто спит, ей дали то же снотворное, что он когда-то подсыпал караванщикам.
В храме стоял густой запах благовоний, дым от множества ароматических палочек поднимался к деревянному потолку. Среди дымных струй парил Тенко, прикрыв глаза, под ним на полу лежало распростёртое тело Ши Юна. Хун Синь бросился к нему, проверяя пульс. Сердце медленно, но билось.
— Что происходит? — спросил Хун Синь, обращаясь к парящему под потолком Тенко.
— Это я тебя должен спросить, что происходит? Я провёл медитацию с этим человеком, а когда он получил, что хотел, его сила ци — дракон — напала на мою. Он хотел убить меня, поглотить мою силу. Его дракон не скрывал, что хочет убить всех оборотней, чтобы стать сильнее.
— Его сила молода и ненасытна, он плохо её контролирует. Думаю, сам Ши Юн не хотел ничего такого.
— Ци и есть мы, она хочет и делает то, что хотим и делаем мы.
— Ты ошибаешься, Тенко, я учёный и знаю разницу между человеческой и звериной ци. Звери едины со своей силой в стремлениях, мы не видим смысла препятствовать своей внутренней сути. У людей всё не так, их желания оцениваются разумом, они привыкли контролировать своего внутреннего зверя, именно поэтому они и стали людьми. Те, кто не смиряет своего внутреннего зверя, становятся чудовищами, которых ненавидят все остальные так, как они ненавидят нас. Ши Юн виноват только в том, что потерял контроль над драконом в мире духов, там, где духовная сущность сильнее разума.