Андрей Голов – Слепая судьба (страница 12)
В караване не было повозок, а верблюды все как один отказывались везти Хун Синя. Впрочем, лошади тоже его не подпускали и норовили укусить или лягнуть.
— Что я им сделал-то? Я люблю животных. Почему такая чёрная неблагодарность в ответ? — сокрушался Хун Синь.
«Как же дойдёшь? Это же далеко».
— Не переживай, мой юный друг, я привыкший. К тому же и не придётся этого делать, потому что… — Хун Синь оборвал фразу и продолжил громко: — Всё будет хорошо.
В конце дня устроили привал, Ши Юн спешился и сразу почувствовал запах зелени, пустыня осталась позади. Рядом кряхтел и охал, разминая уставшие ноги, Хун Синь. Немного подумав, Ши Юн достал кисть и написал иероглиф 治疗 пиньиньлечение, направив его на страдающего от боли в стёртых ногах Хун Синя.
— О, как же хорошо. Я вновь обязан тебе моей жизнью, ты избавил меня от таких страданий.
Пока Хун Синь радовался, Ши Юну пришлось сесть на землю, так как его ноги ослабли. Получается, лечение потребовало гораздо больше его ци, чем огонь или свет. Впрочем, слабость скоро прошла, и они отправились ужинать. Оказалось, что в этом караване питание путников — забота самих путников. Ши Юн порадовался, что в его сумке оказались яйца, которые он утащил с кухни Чжана перед уходом.
— Безобразие, мы отдали такие деньги! Да нас свининой должны кормить. Какой же жадный человек этот Лао. Ну ничего. Посадишь дыню — получишь дыню, посадишь бобы — получишь бобы, — сказал Хун Синь. — Пока ты медитируешь, я, пожалуй, прогуляюсь по окрестностям, соскучился в пустыне по зелени.
Послушав удаляющиеся шаги, Ши Юн решил, что ему и правда пора помедитировать. Дорогой он думал о Ван Лин, вспоминал их детство, как часто они дрались и ссорились. Они были очень разные.
— Нюня и зануда! Вечно жалуешься учителю, что я тебя бью. Может, не зря тебе язык отрезали.
«Дочь Чанфу. Только орёшь и дерёшься. Безмозглая курица».
— Сам ты курица! — кричала Лин и хваталась за метлу или бамбуковую палку, бегая вслед за уворачивающимся от неё Юном. Пока их не разнимал учитель.
— Глупые дети, разница между вами не повод для ссор. Когда вы это поймёте, то станете значительно сильнее.
Кто бы мог подумать, что учитель окажется прав и противоположности дополнят друг друга, помогая во всём. Теперь Ши Юн снова стал половинкой, и это надо восполнить. Он сел и сделал глубокий вдох, чувствуя, как иголочки силы побежали по уставшему в дороге телу. Тьма вокруг расступилась под лучами золотистого света, из неё появился дракон. Он немного подрос. Дракончик радостно закружился вокруг Ши Юна, взмахивая белыми крыльями.
— Смотри, как могу, — протявкал он и выпустил из ноздрей огненные струи.
«Здорово. А как насчёт лечения?»
— Лечения? Ну нет, думаешь, разок кого-то вылечил от боли в ногах, и я сразу стал великим лекарем? Нет. Это так не работает. Сколько тебе пришлось потрудиться, чтобы у меня появились крылья, а я, между прочим, и так был воздушным. Лечить я не умею и не хочу, думаю, тебе придётся очень постараться, чтобы это изменить.
«Жаль. Интересно, а можно вырастить новые руки?»
— Возможно, если твоя мама ящерица.
У Ши Юна защекотало в носу, и он чихнул. Дракончик исчез, рядом пахло лисицей. В лагере было тихо.
— Спать пора, ты бы лёг, а то так неудобно, — сказал Хун Синь. Похоже, он успел вернуться с прогулки.
Ши Юн кивнул и устроился на разложенных у походной жаровни циновках. Разбудили его крики и возня. Кто-то рядом мычал и елозил по земле.
— В красном не трогайте, это наши.
— Ты не ошибся? Тот с повязкой на глазах пахнет человеком.
— За него попросили.
Незнакомые голоса перекликались по всему лагерю, Ши Юн понял, что караван захватили разбойники. Он встал и достал перо, собираясь вступить в бой, воспользовавшись тем, что его не связали. Тут его дёрнули за рукав халата.
— Садись, не мешай. Нас не тронут. Неужели тебе жалко этого жадного торговца? Он сам виноват в своей беде, — сказал Хун Синь.
«Это твои проделки? Я думал, ты учёный, а ты разбойник».
— Я учёный, но жизнь свела меня с родичами, я решил им помочь. За это они помогут нам. За людей не переживай. Они просто лишатся некоторой части своих богатств. Убьют только тех, кто будет сопротивляться.
«Предатель. Я не собираюсь пособничать бандитам».
Ши Юн выписал знак огня, и тут же что-то обрушилось ему на голову сзади, сознание померкло. Очнулся он уже связанным, его куда-то везли в телеге. Слышно было, как ветер шелестит в бамбуковой роще. Рядом раздалось недовольное пыхтение Синя.
— Вот зачем ты так? А вдруг я бы силу не рассчитал. Да, был не прав, надо было тебе всё раньше рассказать, но я побоялся, что не поймёшь. Люди — странные существа. Вы легко убиваете друг друга, но если убиваем мы, то это приводит вас в ужас. Я обманул тебя, второму зрению тебя не обучат в монастыре. Этот секрет знают только в городе лис-оборотней. Туда-то мы скоро и прибудем, я попросил нас встретить и проводить, — бормотал извиняющимся голосом Хун Синь, развязывая верёвки на Ши Юне.
Тут где-то позади раздалось лисье тявканье, а потом человеческие вопли, треск ломаемого бамбука, и до Ши Юна донёсся запах дыма.
— Это сечжи! — закричал Хун Синь.
Заревел зверь, и в ответ кто-то заскулил. Треск дерева, повозка дёрнулась и остановилась. Ши Юн поднялся и достал кисть, прислушиваясь, чтобы понять, куда атаковать.
— А ну стойте, поганцы! Мерзкие ёкаи, куда вы дели моих друзей?! — зазвенел сталью знакомый голос.
— Да это госпожа Ван Лин! Госпожа! Мы тут! Нас никто не похищал! — закричал в ответ Хун Синь, забравшись на повозку и подпрыгивая.
— Братик! Я вам хвосты поотрываю, а ну кыш, зверьё!
Утихомирить Ван Лин удалось не сразу, она ещё долго рвалась набить рожу предателю Хун Синю.
— Так и знала, что нельзя отпускать вас вдвоём.
«Ты сбежала от Чжана?»
— Нет, просто отпросилась проводить тебя в храм, всё равно свадьба будет только в начале зимы.
Ши Юн не поверил, понял, что Ван Лин врёт, знал он эти смущённые нотки в голосе. Да и сечжи взрыкнул недовольно, этот зверь ложь не переносил.
— А сечжи откуда? — спросил Хун Синь, с восторгом похлопывая волшебное животное по чешуйчатому боку.
— Чжан подарил. Так, хватит меня допрашивать, а ну-ка быстро рассказывай, что связывает тебя с бандой красных халатов и этим выводком лисиц-оборотней.
— Эти, как ты говоришь, лисицы и есть банда. Каюсь, я один из них, в некотором роде конечно. Они мои соплеменники. Боюсь, это будет длинная история.
— Ничего, я узнала у рыжих, что в город ёкаев мы попадём только к вечеру, так что можешь приступать к рассказу. Помни, что сечжи различает ложь и правду. Так что не ври, если не хочешь, чтобы он проткнул тебя рогом.
Хун Синь запыхтел, но выпросил себе место на широкой спине сечжи и начал историю.
Когда-то давно, сто лет назад, не меньше, бродил по миру великий воин Дэн Фэй, его слава ещё не достигла Золотого города, но он совершил немало хороших дел и поучаствовал в нескольких битвах.
В том году начало лета оказалось дождливым, бесконечные потоки воды изливались с неба, превращая горные ручьи в полноводные реки, бурлящие, несущие грязь с предгорий, смывающие и закручивающие в водоворотах всё на своём пути. В провинции Синего города передвигаться можно было только на плоскодонках и джонках, множество крестьян и фермеров потеряло своё жильё и хозяйство. Дэн Фэю не раз приходилось видеть плывущие и зацепившиеся за стволы трупы утонувших людей и животных. От обилия не захороненных по правилам мертвецов расплодились падальщики тимиморё. Эти отвратительные существа настолько обнаглели, что жрали покойников, не скрываясь от живых. Дэн Фэю платили за голову каждого убитого ёкая. Он исследовал островки суши вокруг города, где могли затаиться со своей добычей тимиморё. На одной из таких возвышенностей Дэн Фэй нашёл умирающую женщину. Халат её был разодран, а в прорехах виднелось израненное острыми камнями тело, из которого текла кровь. Самая страшная рана была на голове, кровь из неё пропитала длинные волосы. Раненая, заметив его, попыталась отползти. Дэн Фэй подумал, что затуманенные смертью глаза женщины увидели в нём тимиморё. Но когда красавица захрипела и глаза её остекленели, она превратилась в лисицу. Красный халат её зашевелился, и оттуда выбрался мокрый лисёнок, которого мать прятала в складках одежды. Лисёнок был совсем плох, бурный поток оставил на нём и его матери кровавые рваные раны, но ему повезло больше, мать постаралась спасти его, превратившись в человека и закрыв от ударов своим телом. Шерсть лисёнка была вся в крови, глаза закрыты от боли, он жалобно поскуливал, словно плакал младенец, зовущий мать.
«Похоже, без матери, он долго не проживёт», — решил Дэн Фэй. Он мог бы поплыть дальше, какое ему дело до погибших в наводнении ёкаев. Он взялся за шест, чтобы оттолкнуться от острова. Тут лисёнок открыл глаза и посмотрел на него. Это был взгляд, полный боли и одиночества, взгляд маленького ребёнка, потерявшего мать. Дэн Фэй сплюнул и вернулся на остров, подобрав лисёнка и завернув его в свой халат. Он тогда поделился с умирающим детёнышем своей ци, накормил и выходил. Когда лисёнок выздоровел, то обернулся мальчиком, и Дэн Фэй отвёл его в монастырь недалеко от Золотого города. Там с почтением относились ко всем носителям ци и уважали воина Дэн Фэя, так что взяли на себя заботу о ребёнке, дав ему фамилию и имя — Хун Синь. Поделившись своей ци, Дэн Фэй установил с маленьким оборотнем связь. Хун Синь рос и всегда знал, что с его спасителем всё хорошо, но прошло сто лет, и Хун Синь почувствовал, как ци Дэн Фэя стала слабеть. Он решил отправиться в путь и найти спасителя, чтобы наконец отблагодарить и выразить своё уважение. Дэн Фэй стал уже известным учителем, и все знали, что он ушёл отшельником в горы рядом с Синим городом. Увы, караваны туда не ходили, и от Синего города Хун Синь шёл пешком и почти сразу нарвался на банду Красных халатов, те оказались его родичами. Люди изгнали лис-оборотней с обжитых мест, и те скитались, выживая за счёт грабежей человеческих караванов. Хун Синь оказался среди своих. В монастыре, где он жил, к нему относились хорошо, там он учился, а потом помогал учёным собирать сведения о ци, но никогда он не чувствовал себя там среди своих, словно невидимая стена стояла между ним и людьми. Как бы хорошо они к нему ни относились, чувствовалось, что не считали его равным себе. Для них он так и остался ручной зверюшкой. Среди кицунэ он понял, чего ему не хватало всю жизнь: понимания его звериной части. Но ци продолжала убывать, и Хун Синю пришлось расстаться с бандой лис, после чего он попался глупым великанам, которые захотели его сожрать. От них его спасли Ван Лин и Ши Юн, от которых он узнал, что Дэн Фэй умер. Но у Хун Синя остался шанс выплатить долг — помочь ученикам спасителя. Он знал, что в городе ёкаев можно выучиться второму зрению. Он уговорил кицунэ поделиться знанием с человеком взамен на помощь с богатым караваном. За ужином он подлил в котёл охранников сонное зелье, а потом дал знак бандитам.