Андрей Голов – Нити прошлого усадьбы Нейдгарта (страница 3)

Насте очень не хотелось снова оправдываться, а тем более извиняться за то, что не делала. Она кивнула Соне, хоть ей и не хотелось оставлять новую знакомую на растерзание Манжете, и молча пошла наверх в свою комнату. Позади раздалось:

– Какая невоспитанность.

В комнате царил хаос, Варя разбросала вещи, вытащив их из сумок, и снова сидела в телефоне. Настя достала из чемодана пижаму и сумку с банными принадлежностями, после чего задвинула чемоданы под кровать, отложив их разбор до завтра. Перед сном соседка ушла в ванную, и Настя наконец смогла достать свёрток Терпкова. Размотав тряпку, она увидела чёрный блеск лезвия. Это оказался серп. После битвы на Калиновом мосту артефакт, доставшийся ей от Кощеева, забрали в хранилище. Терпков что, думал, будто Настя расчувствуется, увидев своё оружие, примет силу и уйдёт сидеть на границу миров в лес? Нет, она сделает всё, чтоб вернуться домой. Докажет, что силы в ней больше нет, чтоб прожить настоящую человеческую жизнь. Серп Настя затолкала на дно чемодана. Появилась мысль выбросить оружие в реку или отправить по почте обратно в Нижний.

Вечер прошёл тихо. Настя подумала, что стоило взять с собой ноутбук и читалку, наверно, надо позвонить и попросить родителей привезти. Она думала, что Соня заглянет к ней после визита к Манжете, но такого не случилось. Идти и навязываться не хотелось, да и за стеной стало тихо, никто не болтал и не смеялся.

Уснуть на новом месте никак не удавалось. Матрас казался жёстким, а подушка слишком мягкой. Под одеялом жарко, а без него по ногам полз влажный осенний холод. Больше всего раздражали непривычные звуки усадьбы: здание ёжилось и стонало на осеннем ветру, тяжело вздыхало над своей долей. Не выдержав, Настя встала и подошла к окну. Тонкий серп месяца освещал парк, подступающий к этому крылу усадьбы. Ещё почти летняя листва отсвечивала мертвенно-зелёным в холодном свете. Чёрные корявые стволы лип тянулись, как водоросли со дна, к единственному лучику света. Настя почувствовала, как от стекла повеяло холодом. Хотелось чаю, который бы согрел замёрзшие пальцы и душу. Такой чай, какой пила у бабушки, с мятой или шиповником. Но горячая вода была только в столовой, да и заварки в чемодан не положила… Настя решила вернуться в постель, и тут краем глаза заметила движение в парке. Белая длинная фигура, не понятно – мужская или женская, прихрамывая, брела средь старых лип. Месяц светил слишком слабо, чтоб разобрать, кто это. Неожиданно фигура остановилась и подняла голову. Чужой, изучающий взгляд царапнул кожу, заставив Настю отпрыгнуть от окна.

Глава 2

Светлый березняк кончился, над головой плотно сплелись ветви старых дубов. Тася покрутила головой, но не увидела бабушку.

– Ау! Бабушка!

Никто не ответил, Тася обернулась, березняк пропал, позади оказалась всё та же дубрава. Под ногой захрустели жёлуди. Тася всё-таки пошла обратно, крича срывающимся голосом «Бабушка!», пока не опомнилась и не вытащила телефон. Связи не было, последняя палочка мигнула, и на экране осталась пустая рамка треугольника. Сердце тревожно ёкнуло, и пальцы заледенели. Для Таси это был первый поход в лес за грибами, до этого она считала, что с телефоном невозможно потеряться. Бабушка её, конечно, предупредила, чтобы далеко не отходила и всегда отзывалась, Тася так вначале и делала.

Они шли между берёз, в зелёной листве которых уже появились золотые пряди, над головой было пронзительно голубое небо с белыми нитями облаков. Пахло грибами, и скоро бабушка показала Тасе первую находку.

– Вот такие собирай, шляпка чтоб тёмно-красная или коричневая, а под шляпкой вот, смотри чего, – сказала бабушка, – это подосиновик, а с коричневой – подберёзовики. Если повезёт, то и белых найдём, у них ножка потолще и белая. Ты его понюхай, поганки по-другому пахнут, противно. Главное – в рот ничего не тяни. Если не знаешь, какой гриб, мне покажи или брось в корзинку, потом разберёмся.

После этого бабушка отломала себе длинную палку и пошла в глубь рощи, расшвыривая листву под деревьями. Тася шла рядом, с любопытством осматриваясь по сторонам, пока не споткнулась о большой красивый гриб, по виду точно съедобный. Тася добежала до бабушки и показала свою добычу.

– Ой, какой хороший. Белый! Ты молодец. Рядом поищи, они кучками растут.

Рядом действительно оказался ещё один, через пару шагов ещё. Забыв обо всём, Тася внимательно вглядывалась в опавшую листву. Скоро небольшое ведёрко наполнилось грибами. Вот только стало понятно, что бабушки рядом нет.

Тася прислушалась, вдали кто-то кричал: «А-а-ася-я-я». Радостно она бросилась вперёд, уже предвкушая, как покажет бабушке полное ведёрко белых. Но чем дальше, тем темнее становилось, дубы росли всё ближе друг к другу, переплетаясь ветками и корнями, через которые приходилось постоянно переступать. Голос звучал всё ближе, но Тасе стало казаться, что это кричит какая-то птица, а совсем не бабушка. Нога зацепилась за корень, и Тася упала, ведёрко улетело в сторону, грибы рассы́пались веером по мху. Стало обидно и больно. Ведро Тася оставила лежать и, размазывая слёзы, пошла вперёд, уже не надеясь выйти из леса. Деревья расступились, и впереди на поляне показалась избушка на больших столбах, вокруг которой рос огород, окружённый редким частоколом из настроганных кольев. Тася росла начитанной девочкой и знала сказки о Бабе-Яге. Заметив на одном из кольев череп, она собиралась развернуться и бежать обратно, но здесь вспомнила, что учится во втором классе и верить в детские сказки глупо, а вот потеряться и умереть в лесу от голода очень просто. К тому же череп висел нечеловеческий, а Тасе хотелось пить.

Она подошла к дому и увидела рядом брошенную деревянную лестницу. Пришлось подставить и забраться наверх. Дверь оказалась открытой, а внутри темно, в маленькие прорези окон под потолком попадало слишком мало света. В избушке пахло старостью и горечью трав, словно у бабушки на антресоли, где она перекладывала свои старые платья листьями герани и пачками нюхательного табака от моли. Бо́льшую часть комнаты занимала печь. За печью стояли стол и лавка, накрытая полосатым половиком, в углу сундук, в котором могли бы спокойно поместиться две Таси вместе с бабушкой.

С печи раздался надрывный кашель, и что-то зашуршало. Тася собралась с духом, встала на лавку рядом с печкой и заглянула за занавеску. На неё смотрела древняя старушка. Таких старых Тася видела только по телевизору, где показывали передачи про долгожителей. Старушка выглядела настоящим скелетом, обтянутым кожей. Сухие тонкие веки с трудом открылись, и на Тасю посмотрели блёклые карие глаза, затянутые плёнкой.

– Дождалась, – выдохнула старушка и потянула к девочке костлявую руку с длинными, загнутыми когтями.

Настя вздрогнула и проснулась. Сон-воспоминание отступил, заставив бешено биться сердце. Последний раз воспоминание про дом Яги снилось в детстве, накатывая каждую ночь мутным тревожным кошмаром. Сегодня сон ощущался настоящим, реальным. Настя подумала, что это из-за ночного видения призрака в парке. Может, дар даёт понять, что так просто не сдастся, а близость леса усиливает его влияние.

Полтела занемело, и Настя с трудом села на кровати. Соседки в комнате не оказалось. Телефон показал семь часов. По усадьбе разнёсся низкий, тяжёлый гул колокола.

– Ну и будильник у них, – вздохнула Настя, поднимаясь. Нужно успеть сходить в душ до завтрака.

Расписание жизни в усадьбе висело около лестницы. Завтрак в девять, и в девять тридцать первое занятие. Душ в конце коридора, около него стояла очередь из трёх человек. Столько же толпилось у туалета. Соня помахала Насте рукой, рядом опять хихикала Алиса. Парни с их курса стояли мрачные по разным углам от дверей душа.

– Могли бы и два душа сделать, а лучше три, про туалет я молчу, – сказала Соня, пропуская Алису в душ. – Пусть идёт первая, хоть в тишине поболтаем.

– На первом этаже есть два туалета, – сказала Настя.

– Там старшаки, они здесь стоять не стали, – пожала плечами Соня.

Как призрак, в конце коридора появилась Манжета. Осмотрев студентов, поморщилась и заявила:

– Собирайтесь быстрее, вас ждут на складе. Выдадут форму.

Отдав приказ, куратор скрылась.

– Форму? Фу-у, мы что, школьники? – сказала Соня. – Не буду я носить форму.

– Странно, они, наверно, думают, что в элитном колледже должна быть форма, – сказала Настя. – Амбиции.

Дело оказалось совсем в другом. Небольшой склад располагался во флигеле, где жили преподаватели. Большое прямоугольное помещение со стеллажами, на которых лежало самое разное. Настя усмотрела матрасы, пару гробов, заваленных большими чёрными мешками и коробками с надписью «хрупкое». Здесь же стояли самые обычные канистры с жидким мылом, упаковки туалетной бумаги и швабры.

– Форма у вас не для красоты! – заявил старичок, заведующий складом. – Это ваша рабочая одежда. Ваша будущая профессия предполагает, что вы будете выглядеть соответственно печальному случаю. Так что привыкайте носить костюм. К тому же многие из обязанностей предполагают контакт с мёртвым телом, не думаю, что вам будет приятно носить в быту одежду, которая прошла через такое. Выдаём раз в полгода, относитесь аккуратно.

Настя получила пакет с формой. Это оказался пиджак оксфорд и прямая юбка ниже колена. Цвет, как и ожидалось, был чёрный, из украшений лишь серебристый глаз на лацкане.