Андрей Голов – Нити прошлого усадьбы Нейдгарта (страница 2)
– Мы теперь соседки. Тебя как зовут?
– Варя, – сказала пришедшая и уселась на одну из кроватей, бросив рюкзак и сумку рядом. Она снова достала телефон и начала что-то набирать. Из комнаты напротив доносился смех, и Настя почувствовала, что завидует соседкам. Варя её именем не поинтересовалась, и Настя решила, что, значит, сообщать его и не нужно. Имена такая вещь, называть их кому попало не стоит.
Взгляд упал на чемоданы. Надо посмотреть, что за свёрток подсунул ей Терпков, но стоит ли делать это при соседке? Настя решила, что лучше дождаться, когда та уйдёт в душ перед сном, сейчас лучше позвонить бабушке и родителям, сказать, что всё в порядке и хорошо добралась. Разговаривать в комнате при буке Варе не хотелось. Комната неожиданно показалась удушающе маленькой, захотелось на воздух.
Настя взяла куртку и вышла в коридор. Тишина. Толстые стены и старинные дубовые двери не пропускали шума из комнат. Правда, перегородки между комнатами были тонкие, наверно, добавили при реконструкции, поделив большие залы особняка на жильё для студентов. Лестница тихо поскрипывала под ногами, а самая последняя ступенька простонала так, что Настя вздрогнула, решив, что наступила на хвост обитающей в поместье кошки. На первом этаже тускло горели два светильника у двери столовой. Настя подёргала входную дверь, та оказалась заперта.
– Как в тюрьме, – вздохнула Настя. – Ещё и на свете экономят.
Она слонялась по холлу в надежде найти место позвонить или запасной выход на улицу, который окажется открыт. В конце правого крыла нашлась лестница в подвал, перегороженная решёткой с замком, и ниша, где раньше стояла статуя или столик с вазой, а теперь лежал забытый ремонтниками мешок цемента. Разочаровавшись, Настя села на ступеньки лестницы и набрала бабушку. Потянулись долгие гудки. Бабушка не брала трубку сразу, сначала она надевала очки, внимательно изучала цифры, потом лезла за бумажной записной книжкой в карман халата и искала номер там, дождаться ответа везло тем, чей номер находился на первой странице. Номер Насти у бабушки был записан самым первым, да и знала его бабушка наизусть, поэтому ответила довольно быстро.
– Тася, ты? Я уж вся испереживалась. Устроилась? Соседи-то хорошие? Покормили вас хоть с дороги? Ты чего молчишь-то? Случилось чего?
– Бабусь, всё хорошо. Доехала нормально, не кормили, до ужина ещё полчаса, я думаю.
– Но хоть чаю-то налили с дороги? Тебя в машине-то не просквозило?
С ранних лет Настенька была окружена неустанной заботой своей бабушки. Пока родители трудились не покладая рук, именно ей приходилось присматривать за хрупкой, болезненной внучкой. Несчастные несколько дней в детском саду мгновенно оборачивались для девочки долгими неделями, проведёнными в постели. И в дальнейшем, на протяжении всех школьных лет, каждое свободное от уроков время Настя стремилась провести с любимой бабушкой. Это ещё одна причина, почему Настя не хотела уезжать из Нижнего, совсем недавно бабушке исполнилось семьдесят пять, и здоровье стало её подводить. С делами ей помогала Настя, убиралась, ходила в магазин, вовремя покупала прописанные кардиологом лекарства. Как-то Настя не выдержала и воспользовалась даром. Особым образом прикрыла глаза, и мир вокруг оплели разноцветные нити, составив простые и сложные узоры. Нить бабушки оказалась тонкой и выцветшей и выглядела так, словно оборвётся в любой момент. «Если бабушка без меня умрёт. Вы все у меня пожалеете!»
– Глушь тут, конечно. Усадьба небольшая, на краю поселка. А занятия, кажется, будут интересными.
Настя сказала это, чтоб не расстраивать бабушку, но потом прислушалась к собственным чувствам и поняла, ей действительно интересно. Чем-то сухой доклад Елизаветы Ивановны зацепил, возможно, сработал эффект неожиданности, но Насте захотелось узнать о той стороне жизни, о которой она думала с ужасом, когда вспоминала о совсем тонкой нити жизни самого любимого человека.
– Ну и ладно, ну и хорошо, – обрадовалась бабушка. – Воздух свежий, учёба интересная, друзей найдёшь. Ты звони почаще, не забывай нас.
– Ну что ты говоришь, бабусь. Конечно, буду каждый день звонить. Вот сейчас родителям наберу.
– Конечно, они тоже, поди, волнуются.
Настя попрощалась, ещё пару раз пообещав хорошо кушать, высыпаться и обязательно звонить. С родителями говорить не хотелось, они точно не волновались. Два года назад у Насти появился братик Ванечка, и всё внимание мамы и папы переключилось на него. Вот уж кого не отсылали к бабушке, а уделяли всё свободное время, мама с нервным вздохом говорила: «Через год Ванечку в садик отдавать. Нет, не смогу. Как я его брошу и на работу выйду? Он такой маленький». «Увольняйся, конечно», – поддакивал отец. А Настя молчала, не напоминая маме, что та вышла на работу, когда ей исполнился год. Она любила брата, но понимала, что и так небрежная забота родителей о ней теперь и вовсе сойдёт на нет.
Мама ответила сразу.
– Вот только Ванечку уложила, – послышался упрёк «ты не вовремя» в материнском голосе. – Ты добралась уже?
– Да, комнату дали, сейчас ужин, потом вещи разложу.
– Молодец, ну, учись, старайся. Если что, звони. Если вещи какие забыла или что купить и привезти, звони. Денег мы тебе перевели. Если не хватит, ещё положим, – протараторила мама, в трубку слышно было, как гремит посуда.
– Целую Ванечку и папу, – пробормотала Настя, понимая, что маме болтать с ней некогда.
– Да-да, передам.
В трубке зазвучали гудки. Настя убрала телефон и поднялась со ступеней. Тишину усадьбы нарушил тяжёлый, низкий гул колокола. Сверху раздались голоса, и на лестнице зазвучали шаги. Спускалась Елизавета Ивановна, за ней следовали студенты.
– А вот и наша потеряшка. Сбежала курить? – Елизавета Ивановна брезгливо принюхалась.
– Нет, я родителям звонила.
Слова прозвучали как оправдание.
– Курить на улице, там есть оборудованная площадка.
– Дверь заперта, – ответила Настя и поняла, что этой фразой убедила Елизавету Ивановну в своём курении.
– Не может быть. Двери у нас запирают только после одиннадцати вечера.
Елизавета Ивановна подошла к входной двери и дёрнула ручку, створка легко открылась. Раздались смешки. Настя покраснела, за одну минуту она для всех стала курящей врушкой. После такого завести друзей будет не так-то просто.
– Колокол звонил к ужину. Пойдёмте.
Настя зашла в столовую последней и быстро села одна за крайний стол. Народу прибавилось, к первогодкам присоединился второй курс. «Старики» показались Насте бледными и тихими, сели за два стола, три девушки за один, три парня за другой. От разглядывания пришлось отвлечься и сходить за едой к стойке буфета в соседнем со столовой небольшом помещении. На ужин дали макароны и куриную котлету. У раздачи стоял столик с разными бутылками: кетчуп, майонез, горчица. Рядом лежали хлеб, соль и перец. В углу отдельно стоял титан с горячей водой и кружки, на подносе лежали пакетики с чаем и кофе три в одном. «Да-а, небогато, – подумала Настя, поливая макароны кетчупом. – А я-то мечтала, что кормить будут в соответствии с окружением: рябчики, артишоки. А тут даже на Хогвартс не тянет».
Когда она вернулась в столовую, за её столом сидела одна из второкурсниц. Опустив голову, она рассматривала линии на деревянной столешнице. Когда под Настей скрипнул стул, девушка вздрогнула, рассеянно заморгала. Посмотрев на Настю, тяжело поднялась и вышла из столовой.
– Больные они тут все какие-то, – пробурчала Настя и с трудом подавила желание посмотреть на нить этой девушки.
После ужина все разбрелись по комнатам, Настя спряталась в тени лестницы и, когда все разошлись, подошла к входной двери, та оказалась заперта.
– Заперли? Не судьба нам на свежем воздухе покурить, – раздался голос с лестницы.
– Я не курю, – автоматически ответила Настя, а потом сообразила, что кто-то видел её попытки открыть дверь.
– Да и я не курю, курить вредно. А Манжета врала, что они после одиннадцати только запирают. Боятся, что мы в первый день разбежимся, – сказала, выходя на свет, девушка. Одна из новеньких, что делила комнату с хохотушкой. – Но сбежать уже куда-то хочется. Соседка ни на минуту не затыкается. Меня Соня зовут. А тебя?
Настя поняла: кличку Манжета Соня дала Елизавете Ивановне Манжен. Слишком созвучно, чтоб не воспользоваться. Новая знакомая начала ей нравиться. Высокая, с худым длинным лицом, некрасивая, но с какими-то бесенятами в больших карих глазах. Возможно, издевательство преподавательницы подарило Насте новую подругу.
– Я Настя. А я думала, вы с ней хорошо знакомы, сидели вместе, болтали.
– Первый раз её вижу, – сказала Соня. – Алиса сразу ко мне уселась за стол и начала болтать. Я люблю поговорить, но у всего должна быть мера.
– А моя соседка молчит, теперь понимаю, что этому следует радоваться. – Улыбнулась Настя.
– Завтра надо организовать вечеринку после занятий, чтоб познакомиться. Перезнакомимся, будет попроще. Пойдём завтра в Новый Мир и закупимся всяким. Надо только деньги со всех собрать.
– А ты думаешь, все согласятся?
– Куда они денутся. – Отмахнулась Соня.
Из темноты за лестницей совершенно беззвучно выплыла Елизавета Ивановна, заставив девушек синхронно ойкнуть.
– Здесь курить нельзя, – сказала она строго. – Анастасия, я вам это уже говорила, хотите, чтоб сообщили о вашем неподобающем поведении родителям? Соня, я шла за вами, пройдём в мой кабинет. Судя по всему, вы снова следуете дурному примеру.