Андрей Герасимов – Волшебный глобус (страница 3)

Следует добавить, что вместо обоев дедушкин кабинет был оклеен морскими картами. А роль окна выполнял настоящий корабельный иллюминатор!

Детям обычно не разрешалось заходить в дедушкин кабинет, поэтому известие, что занятия в Школе Любознательных Юных Путешественников будут проходить именно здесь, привело их в неописуемый восторг.

– Проходите, проходите, не стесняйтесь. – Дедушка ласково подтолкнул внучат в спины.

За детьми в кабинет проскользнули Факел и Шарик.

Соня прокрутилась на месте юлой, заявила:

– Я прямо чувствую, как всё здесь пропитано духом дальних странствий!

Девочка зажмурилась и жадно втянула ноздрями воздух. Какая-то невидимая соринка залетела ей прямо в нос, и юная егоза громко чихнула:

– Апчхи!!!

Моня рассмеялся, а дедушка смущённо развёл руками:

– Пыль дальних дорог.

– Ничего, – шмыгнула носом Соня, – надо привыкать. А то вот поедем скоро в какую-нибудь Сахару – так там, говорят, частенько песчаные бури случаются. Так что надо тренироваться дышать пылью.

– Экая ты шустрая, – взъерошил светло-русую шевелюру внучки дедушка. – В Сахару она, видите ли, собралась.

– А почему бы и нет? – поддержал Соню Моня. – Там интересно. Там верблюды, вараны, скарабеи. Я в книжке одной читал.

– Ох вы мои торопыги! – прищурился дедушка. – Прежде чем отправиться в первое путешествие, нам придётся немного погрызть гранит науки.

– А мне нельзя камни грызть, – пролепетала Соня. – У меня и так три зуба уже выпало, и ещё два шатаются. – Девочка широко распахнула рот, демонстрируя деду сильно прореженные ряды белоснежных зубов.

– Это я образно, о граните-то! – усмехнулся дедушка. – В том смысле, что сперва вам надо бы теорию подтянуть. Вот научитесь читать карты, пользоваться компáсом, – (дедушка, как и все моряки, завсегда говорил «компáс», а не «кóмпас»), – ориентироваться по солнцу и звёздам, измерять атмосферное давление, определять широту и долготу – вот тогда и подумаем о путешествиях.

– У-у-у! – выкатила нижнюю губу Соня. – Это ж сколько нам придётся ждать?

– А это только от вас зависит, – ответил дедушка. – Как учиться будете.

– Так что же мы медлим?! – как порох вспыхнула Соня. – Давайте же скорее начинать!

– Давайте. И начнём мы, пожалуй… – Дедушка оглянулся по сторонам. Его взор упал на стоявший на письменном столе старинный испанский глобус восемнадцатого века. Дедушка лет двадцать тому назад по чистой случайности купил его на рынке в Малаге. – Начнём мы с глобуса. Вы, конечно же, знаете, что это такое?

– Конечно, знаем, – опередила Моню с ответом Соня. Отчеканила: – Глобус – это модель земного шара.

– Весьма похвально для дошкольницы, – сказал дедушка.

– Это я её научил, – обиженно пробормотал Моня. Он постоянно проигрывал в расторопности младшей сестре. Даже за завтраком – пока Моня доедал первый бабушкин пончик, Соня уже успевала схомячить штуки три, а то и четыре. Такая вот она, скоростная.

Дедушка взял в руки глобус, сдул с него «пыль дальних дорог», сказал:

– С латыни слово «глобус» переводится как «шар».

– Да? – удивилась Соня. – А я думала «шар» на латыни будет «шарикус».

– Нет, – улыбнулся дедушка, – глобус.

– Это что ж получается? Значит, нашего Шарика в Древнем Риме звали бы Глобусом? Вернее даже не Глобусом, а Глобусиком. Ведь он у нас всё-таки Шарик, а не Шар.

– Получается, что так, – усмехнулся Моня.

Шарик-Глобусик, высунув красный язычок, таращил умные круглые глазища на людей, словно понимал, что они говорят именно о нём. Пёс действительно походил на маленький плюшевый глобусик. Такой же обтекаемый и круглый. Вот только с пухлыми лапками и хвостиком-бубликом.

– Кстати, – обратился к внучатам дедушка. – Кто из вас сможет показать мне Америку, из-за которой и разгорелся весь этот сыр-бор?

– Америку? – переспросила Соня. – Это которая Христофория-Викингия-Египтяния?

– Да-да, та самая. Найдёшь? – Дедушка вручил Соне глобус.

– Отыщем, – убеждённо заявила девочка, принимая модель земного шара. – Мне Моня в книжке карту показывал. Там всё просто. Америка где-то между Европой и Азией.

Соня что есть мочи крутанула глобус против часовой стрелки. Глобус бешено завертелся. Изображенные на нём моря, океаны, материки и острова размылись в одно радужное пятно. Глобус стал похож на огромный ёлочный шар весьма необычной расцветки.

– Ух ты, красотень! – воскликнула Соня. – А это что за штучка такая? – Девочка показала на маленькую, вырезанную из слоновой кости пимпочку, прикреплённую к оси глобуса прямо над Северным полюсом. – Похоже на шахматную фигуру. На пешку.

Не успел никто и слово сказать, как юная егоза надавила на костяную «пешку», словно на кнопку лифта.

Как ни странно, но фигурка поддалась! «Пешка» по самую головку «утонула» в глобусе. Тот резко прекратил вращаться. Внутри него что-то щёлкнуло и зашипело.

Соня ойкнула и выронила глобус.

Тот покатился по полу, не прекращая при этом противно шипеть. Потом и вовсе – завертелся на месте сумасшедшим волчком, и из его недр повалил густой ядовито-малиновый дым.

5. Глобусник

Первыми на странное поведение глобуса отреагировали Факел и Шарик. Животные жалобно завизжали и со всех ног бросились наутёк. В мгновение ока они забились под большое кожаное кресло. Вон – только хвосты торчат. Примеру четвероногих последовал и дедушка. Нет, конечно же, он не стал забираться под кресло (он попросту бы там не поместился). Дедушка схватил за шкивратки Соню и Моню и вместе с ними укрылся за массивным письменным столом. Вдруг как странный глобус сейчас взорвётся?

Но нет, глобус не взорвался. Не переставая испускать из своих недр густой малиновый дым, он вдруг перестал вращаться. Затих, замер.

Соня, Моня и дедушка насторожились. Что же будет дальше?

А дальше…

– Слушаю и повинуюсь! – послышался со стороны малинового облака глухой голос с явственным акцентом.

– Кто здесь? – отчего-то шепотом спросил дедушка.

– Я, – раздалось из облака. Казалось, что это облако разговаривает с дедушкой.

– Кто это «я»? – присоединилась к беседе дедушки с облаком Соня.

– Глобусный джинн, сеньорита, – ответило облако и на глазах начало преображаться.

Вот облако сгустилось, уплотнилось – и вдруг стало похоже на старинного капитана в треуголке и малиновом камзоле с золотыми эполетами. Кожа облачного капитана имела неестественный лиловый оттенок. Правый глаз был закрыт чёрной повязкой, а в левом ухе сверкала огромная золотая серьга. Такие повязки и серьги в Мониных книгах обычно носили пираты.

– Ур-р-ра, джи-и-инн! – восторженно заголосила Соня.

– Глобусный джинн, – уточнил обладатель треуголки, малинового камзола и золотых эполет. – От простых джиннов мы отличаемся тем, что живём не в лампах, а в глобусах. – Добавил: – Исключительно в глобусах.

– Значит, вы – глобусник, – выполз из-под стола осмелевший Моня.

– Это ещё почему? – изумился глобусный джинн.

– Ну, как же. Наши предки, древние славяне, верили, что в лесу живут лесовики, в полях – полевики, в болотах – болотники, в овинах – овинники, а в банях – банники. Значит, в глобусах живут глобусники.

– Хм, – хмыкнул глобусный джинн, – не лишено резона.

– А то, – подмигнул глобуснику Моня.

Джинн прищурил единственный глаз, и словно пробуя новое для себя слово на вкус, произнёс по слогам:

– Гло-бус-ник… – Улыбнулся: – А что, мне нравится.

Тут наконец и дедушка обрёл дар речи. Он тихо сказал:

– Кто-нибудь, ущипните меня. Неужели мне всё это не снится?

– Конечно же, нет! – затараторила Соня. – А что тут такого? Обыкновенный джинн.

– Глобусный джинн, – вновь поправил тараторку обитатель глобуса. – Можно просто – глобусник.

– А давайте знакомиться, – предложила Соня. И подала всем пример: – Меня зовут Соня. Но можете называть меня и моим индейским именем – Быстрая Пума.