Андрей Георгиев – Смерть в мои планы не входит (страница 8)
– Отличная! – И добавил: – Спард!
Теперь «Вика» сделала вид, что ничего не произошло. Поднявшись с лежака, она сбросила с себя распашонку. Я посмотрел на великолепную женскую грудь третьего размера, в голове появились неприличные мысли. Я сделал шаг в сторону воды, потом ещё, ещё. Боковым зрением увидел, как с лежаков поднимаются пять спардов, смотрящих в мою сторону. Море приняло в свои объятия, я выдохнул воздух, сделал полный вдох. Лёгкие заполнились водой. Неприятно, больно, но куда деваться? Слившись со стихией Вода, начал работать руками-ногами, отталкивать от себя песчанный берег. Вынырнув далеко от берега, посмотрел в сторону пляжа: там, под руководством Вячеслава, происходило маски-шоу. Меня вывернуло наизнанку, лёгкие освободились от солёной воды, наполнились воздухом. Опять больно, но нужно потерпеть. Услышав звук двигателя скутера, я собрался опять спрятаться под водой, но увидел улыбку в тридцать два зуба и знакомое лицо. Тимур Гонгадзе, товарищ капитан собственной персоной. Уже находясь на скутере за спиной Тимура, вспомнил у лже-Вики ниже ключицы татуировку: меч, обвитый чёрно-жёлтой лентой. Знак Аненербе. Наследие предков.
– Тимур, тормози!
– Это тебе что, автомобиль или мотоцикл? Сам остановится, – огрызнулся капитан.
Скутер неуклюже, как-то боком, подобрался к белоснежной «Queen of the Seas», вызвав у капитана яхты приступ неуправляемого гнева.
– Тимур, тебе только кобылой управлять! – выругавшись, как-то задорно и непередаваемо – зажигательно, произнёс Гарик.
– Я им только хорошо кручу хвосты. Могу на твоей кобылке продемонстрировать! – бросил капитан, поднимаясь на низкую, находящуюся вод водой ступеньку для подъёма на катер. Я, смотря на всё это великолепие, бросил: «Буржуи! Нет на вас власти и гнева народного».
Белоснежная яхта, синее море, по-летнему чистое небо и беспощадное южное солнце. Рай для северян и отдыхающих, тяжёлый каторжный труд для местного населения. Но, перефразируя известное выражение, скажу: три-четыре месяца год кормит. С этим не поспоришь. Я поднялся вслед за Тимуром на верхнюю палубу яхты и у меня громко, по-праздничному, щёлкнула челюсть. Небольшой бассейн с изумрудной водой, вокруг него, на удобных шезлонгах, находились шесть «организмов». Все женского пола, топлесс. Лежат и на появление меня, загадочного и красивого, никак не реагируют. Я сел на край бассейна, свесил ноги в горячую воду, сказал:
– Погоды нынче…
– С кем вы разговариваете, мужчина? И давно с вами такое? Год, два или с самого рождения?
– А вы, собственно, кто? – спросил я, рассматривая подошедшую ко мне девушку. О таких говорят вся из себя и добавляют: всё при себе. Светлые волосы, зелёные глаза, ну, и приложение к этой красоте, брови вразлёт, аккуратный нос, чувственные губы.
– Я? Ах, да! Мы же не знакомы! – ответила девушка. – Я кобылка капитана Гарика. Мне можно крутить хвост. Если есть желание, то можете попробовать.
– Да-да, капитан Гарик потом под днищем яхты пропустит и остатки меня, красивого и нарядного, скормит рыбам. Спасибо, это к Тимуру. У него хоть пистолет в плавках спрятан, он отобьётся. У меня в плавках ничего нет.
– Что, совсем? – притворно вздохнув, произнесла зеленоглазая, широко-круто-бедренная, третье-размерная собеседница.
– А вот это уже секрет, – ответил я, стараясь не хамить и не материться. – Кто они?
– Манекены, с почти натуральной кожей. Ну, и всем остальным. Раз в час над нами появляется дрон-разведчик, поэтому мы решили подстраховаться. Пусть думают, что бездельники вышли в море чаек покормить, барабульку половить, пива попить. Искупаемся?
– О, нет! Я сегодня уже накупался. Спасибо, но без меня.
Да что же сегодня за день! День всемирного топлесса какой-то. Ни стыда у девушек не осталось, ни совести.
– Нравится? – ко мне подсел капитан Гарик. Памятуя, что капитан – горячий южный парень, я пожал плечами:
– Видал и покрасивше. – Потом, спохватившись, поинтересовался: – Это о чём был вопрос?
– Да ладно, не придуривайся. Я о своей сестре Андре спрашиваю, – капитан показал глазами на плавающую в бассейне девушку. – Все думают, что она моя подружка.
– Я твоя кобылка, братец, – произнесла Андре, опираясь грудью на борт бассейна. – Всё хозяйство на мне, между прочим.
– Ну да! – неожиданно даже для себя, произнёс я. – Кур накормить, коров подоить, хлеб испечь, бельё постирать и прополоскать в речке.
– Он мне нравится, Гарик. Определённо в моём вкусе, – произнесла Андре, подтягиваясь на руках и умащивая свою… себя рядом со мной.
– Сочувствую, брат, – произнёс Гарик, похлопав меня по плечу. – Ладно, идём в бухту, всем пристегнуть ремни.
Корпус яхты едва заметно дрогнул, плохо просматриваемый берег стал смещаться куда-то влево – вбок, яхта прибавила ходу, понеслась в сторону суши.
– Куда мы сейчас? – спросил я, рассматривая изумрудную воду бассейна.
– В Турцию. У меня там дом шикарный и сад с райскими птицами.
– И деревья с райскими яблочками имеются? – спросил я.
– Точно. Что ты будешь пить? Водка, мартини, или…
– Коньяк или виски без льда. Разбавлять водой подробную красоту – извращение.
– Гурман, – бросила Андре.
Берег приближался очень быстро. Уж не знаю, не разбираюсь в этом, какая была скорость в узлах у яхты, но она была очень высокая. На такой яхте контрабандой можно заниматься, ни один пограничный корабль не догонит. А пуля да, пуля-дура догонит, а штык-молодец закончит начатое дело. Ну, слава Богу, Андре хоть подобие футболки на себя набросила. Иначе никакой коньяк или виски в глотку не полез бы. М-да, формы тела рвут олежду. Хороша!
– А правда, что ты самого Гуора уничтожил? – спросила зеленоглазка.
– А то! И ещё хвост ему накрутил. Так что свой – не подставляй.
– Нет, ну я правду хочу услышать, не вредничай. Из-за чего на тебя спарды ополчились?
– Гуор, по-нашему дьявол, сейчас находится в перстне Мунке Хитрого, если ты знаешь о чём я говорю.
– Знаю. Точнее, читала отчёты. И твой и Славика.
– Ну вот. Перстень по праву наследства принадлежит мне, а спарды до сих пор думают, что я этот перстень с собой таскаю. Ищут меня, словно с цепи сорвались.
– А он находится в «Заповеднике». Ты там был, Юра? Или тебя лучше Джеймсом называть?
– Меня так называет только одна женщина…
– Снегиня, знаю, – закончила вместо меня Андре. – Это моя лучшая подруга.
– О, как! Так ты из Парижа?
– Нет, из Марселя. Ни дня не могу прожить без моря. Вот такая я романтическая натура, Юра-Джеймс. Снегиня, кстати, часто о тебе вспоминает. И теперь я поняла – почему. Ладно, на пирсе стоит и руками машет твой любимый друг и товарищ Вячеслав.
– Приготовь тряпки, чтобы кровь с палубы стереть, Андре. Я есть буду мала-мала морду бить подполковнику Вячеславу Юрьевичу.
– Пожалуй, я поставлю сто евро на подполковника. Он начальник, у него пистолет должен быть побольше твоего. Ах, да! У тебя же его вообще нет, забыла, – засмеялась Андре.
– Смотря что ты называешь пистолетом, девочка.
– Не хами, мальчик!
Вода в бассейне оказалась действительно горячей. Хорошо что я, прежде чем упасть в бассейн, с виски разделался. Хороша деваха! Двумя пальцами меня, восьмидесяти килограммового, столкнула в бассейн. Эх, хороша! Интересно, почему она сейчас в России, а не на каком-нибудь пляже на побережье Средиземного моря? Славик опять что-то замышляет, не иначе. Хотя, что его организация хорошего может придумать? Вон, взяли и отдых мне испортили, изверги. А Марсель – красивый город. Что я о нём знаю? Город на юго-востоке Франции, Альпы, Лазурный берег и самый крупный порт Средиземноморья. Что ещё? Да чёрт его знает! На ум приходит только кухня какая-то особенная. Хотя, она везде своя и особенная. Взять хотя бы русскую. Для иностранцев она экзотика, для нас – самая привычная. Именно поэтому-то и едут к нам с запада, чтобы посмотреть на Мавзолей, Кремль, купить матрёшку, выпить водки и познакомиться с русской кухней. Я тут же себя одёрнул: а сам ты не такой? Выпил кофе в комплексе "Четыре времени года" Парижа, восхитился городом, кофе и круассанами. Кстати, чего бы такого поесть? Желудок понимающе заурчал, над моей головой раздался знакомый смех.
– Не накупался сегодня, Юра?
– Нет, товарищ между майором и полковником. Так бы и жил в воде, только быть бы от вас подальше. Славик, сколько можно? Ты меня постоянно используешь, как наживку, как кусок мяса при ловле акул. Славик, я не кошка, и у меня нет девяти жизней! И не брат ты мне с сегодняшнего дня, морда светлоокая!
– Юморишь, значит всё нормально. А где Тимур?
– Без понятия. Исчез как призрак, чуть не разбил меня и скутер о борт яхты, – ответил я. Потом громко, чтобы было слышно на капитанском мостике, спросил:
– У вас на яхте кормят не членов постоянного экипажа? Товарищ подполковник толстый и сильный, он обедать не будет.
Капитан Гарик ответил:
– Обед через час. Морской порядок, нарушать его не позволю.
– Во, как! – сказал я, погрузившись в воду с головой.
Когда я вынырнул, на месте Славика стояла моя сумка, которая должна находиться в гостиничном номере. Гарик, с длинной штангой в руках, раздвигал над палубой полосатый тент. Яхта отчалила от пристани и куда-то держит курс. Куда – только Славику и капитану яхты известно. Я по ступенькам поднялся на палубу, ссадил с шезлонга «организм», лёг и блаженно закрыл глаза. Как мне показалось, ровно на пять секунд.