Андрей Георгиев – Смерть в мои планы не входит (страница 37)
– Всё, Юра. Теперь я сам, – раздался голос Рустама.
Сам, значит сам. Вы свободны, я свободен. Чёрт, как у Кипелова в песне. Только там всё в иносказательном смысле, здесь же… Как же хочется жить! Я увидел, что левая рука превращается в пиксельное изображение, мир вокруг распался на множество пазлов. Загорелась лампа резервного питания энергии, потом и она погасла. Энергии нет, нет жизни. Пазл с кричащей Милой, пазл с Рустамом и Ником, смотрящим на меня с состраданием. Живите, люди. Аминь, мать вашу…
Моё тело, полупрозрачное, но осязаемое, застыло на месте, перестало двигаться навстречу звёздам. Огромная и необъятная Вселенная пришла в движение, небесные тела вращались вокруг невидимой оси. Через некоторое время что-то понять и вычленить из разноцветных линий, образованных при вращении планет, звёзд и галактик, стало невозможно. Вселенная превратилась в один огромный вращающийся шар, который от меня удалялся, превращаясь в яркую точку. Я посмотрел по сторонам: тьма, отсутствие каких-то ориентиров. Холод. К горлу подкатил комок, начало подташнивать. Страх, казалось, парализовал меня от кончиков пальцев ног до макушки головы. Но сердце, как огромный колокол, бухало без перерыва, вселяя в меня хоть какую-то надежду. Сердце с каждым ударом напоминало мне, что я живой. Пока живой… Условно живой. Издалека, словно из параллельной реальности, прозвучал мужской, ставший знакомым, хриплый голос:
«Запомните своё состояние, свои ощущения, Юрий».
Тишина. Безмолвствовали звёзды и планеты, которых не существовало, молчали галактики, которых не было. Хотелось кричать и плакать, выть от тоски и от понимания своего идиотского положения. Одиночество, яркая звезда, тьма и холод. Накатило воспоминание детства, момент, когда меня учили плавать. Я боялся воды с раннего детства, что служило поводом неоднократных насмешек, как со стороны моих друзей, так и со стороны взрослых. Не мог я себя перебороть, не хватало, возможно, силы воли. Был страх и огромное количество воды, в которой я боялся утонуть. Решил вопрос с моей водобоязнью дядя Валера, родственник по материнской линии. Я, как сейчас помню, стоял на краю пирса, выдающегося в море, смотрел на огромный белоснежный теплоход, выходящий из порта Новороссийска. Я ничего не услышал, не успел закричать и очнулся, когда был уже в воде. В солёной, которой боялся больше всего на свете. Далёкой и призрачной – нитка берега и страх утонуть. Отталкивая от себя воду, я поплыл. Рядом были отец и дядя Валера. Но они были рядом, не со мной.
Примерно такое же состояние было у меня и сейчас. Страх. Одиночество. Что может быть хуже этого? Но я поймал себя на мысли, что боюсь не за себя, а за всех тех, кто находится в моём мире. Как они там? Я сделал первое и неуклюжее движение руками, ногами, как делал это там, в море. Яркая точка начала приближаться, становиться ближе, ближе.
«Прислушайтесь к своим ощущениям, Юрий».
«Не понимаю. Зачем к ним прислушиваться? Я ощущаю страх и одиночество».
Опять нет ответа. Что за манера общения? Закрыв глаза, попробовал почувствовать хоть что-то, прислушался к своим ощущениям. Да, я был не один. От огромной Вселенной-шара, исходили тончайшие вибрации. Организм, помимо моей воли, начал под эти вибрации подстраиваться, входить в резонанс. Открыв глаза, я обнаружил, что шар из маленькой точки превратился в огромный и сверкающий, находящийся на расстоянии вытянутой руки. Шар замедлил вращение, остановился и начал раскрываться. Разные по размеру и форме сегменты, похожие на дольки апельсина, начали отделяться друг от друга, распадаться на отдельные части, фрагменты. В каждой «дольке» находилось множество «косточек», соединённых между собой яркими линиями жёлтого цвета. Одна линия стала заметнее толще, от неё в стороны, закручиваясь по спирали, отходили отростки. Прошло немного времени, я увидел перед собой сформировавшуюся гроздь винограда. Плодами этой грозди были отдельные миры, собранные на линиях-отростках, по какому-то неизвестному мне принципу. Каждый плод вибрировал, вибрация передавалась соседним плодами, «гронка винограда» находилась в резонансе. Удали один мир-плод, нарушишь целостность всей «гронки», всей Вселенной.
«Правильно, Юрий. К такому миропониманию пришли Предтечи. Это же начали понимать, но довольно поздно, джоры, вторые после Предтеч наследники Древних. А теперь опять прислушайтесь к себе, к своим ощущениям и попробуйте понять, в каком плоде винограда находится ваш мир».
Просто простого что-то сказать или что-нибудь посоветовать другу, знакомому, родственнику, но самому сделать подобное не всегда получается. Пристально, до боли и рези в глазах, я всматривался в гроздь винограда. Разноцветные, самобытные и красивые, миры не вызывали во мне никаких, абсолютно никаких, ощущений. Тогда я закрыл глаза. Начала проступать пока ещё размытая центральная основная линия грозди винограда. Потом появились такие же размытые линии-отростки. Я постарался отрешиться от проблем, сконцентрировал внимание только на одном: на своих ощущениях. Линии грозди начали укрупняться, они стали чётче. Мир, мой внутренний мир, взорвался ярким калейдоскопом красок. Семь цветов радуги со множеством оттенков, семь миров, граничащих и пересекающихся друг с другом, проступили всё чётче и чётче, стали ярко выраженными. Ответвление от основной линии ярко-жёлтого цвета стало ближе ко мне, в одном «плоде» я сумел различить девять разноцветных, размером с горошину, миров. Почему их девять, допустим, а не семь?
«Семь соседствующих обитаемых миров, разделённых между собой тончайшей энергетической плёнкой, которую люди называют астралом. Два мира, чёрного и серого цвета – это миры тёмной энергии и хаоса, соответственно», – прозвучал голос мужчины.
«Почему они находятся рядом с мирами людей? Это не опасно?» – задал я вполне закономерный вопрос.
«Очень. Но такое соседство скорее приносит больше пользы, чем вреда. Высвобожденная энергия семи миров направляется в один из этих миров: негативная энергия – в мир вечных теней и зыбучих песков, энергия солнца, лишняя для нормального и стабильного существования любого мира людей, – в мир хаоса и беспорядка. Из мира хаоса появилась Вселенная, частичка хаоса и частичка тёмного мира присутствует в мире живых. Основной закон Вселенной, закон самой жизни, это соблюдение баланса между чёрным и белым. Эти законы превалируют в семи известных человеку мирах. Нарушить закон равновесия, равносильно разрушить мир и далее – по цепочке. Это очень хорошо понимали Предтечи, именно для поддержания жизни в семи мирах, для обмена информацией, для перенаправления тёмной энергии и энергии хаоса, были созданы Светочи. У них много названий, в каждом мире оно своё. Маяки, Резонаторы, Светочи. Все названия верно отражают суть их предназначения. Они стабилизируют миры и тем самым не дают им выйти из общего резонанса со Вселенной».
Я долгое время смотрел на девять разноцветных горошин, каждая имела свою полупрозрачную оболочку. Миры между собой иногда соприкасались, образовывая при пересечении общий, ярко выраженный сегмент. Семь горошин вращались вокруг оси по непредсказуемой траектории, иногда приближаясь друг к другу и сталкивались. В этот момент внутри горошин появлялись яркие огни, объединённые между собой золотистыми линиями. Миры расходились на безопасное расстояние, чтобы через некоторое время опять сблизиться и образовать между собой общие зоны.
«Вы только что увидели, как работают Светочи, – пояснила мужчина. – Думаю, для первого раза информации предостаточно. Пора возвращаться в реальный мир, Юрий».
«Я сюда ещё когда-нибудь вернусь?» – спросил я не без сожаления.
Странно, я всегда страшно боялся ощущения одиночества, теперь же… Да-да, я хотел находиться в этом мире, где всё ясно и понятно, бесконечно долго.
«Легко. При жевании и при получении определённых навыков, – ответил мужчина. – На обучение нужно большое количество времени, которого у вас, к сожалению, нет. Теория без практики мертва, как известно и вы, методом проб и ошибок, достигнете когда-то уровня развития своих предшественников, великих зодчих космоса Предтеч. И также легко, как это делали Древние, научитесь передвигаться от одной звезды к другой, из одного мира в другой, по вашему выбору».
Вот ты какой, Светоч? Какая тебе роль отведена в моём мире? Я прислушался ко Вселенной. Вибрация, появившаяся в теле, используя костную проводимость человеческого скелета, проникла в мозг. Я почувствовал, как оба полушария мозга входят в частотный резонанс, они настраивались на частоту счастья и гармонии, уничтожения негатива. В голове раздался оглушительный звук сработавших хлопушек, из которых в воздух вырвались разноцветные, ярких кусочки бумаги. Конфетти, хаотично кружась вокруг меня, выстраивались в определенной последовательности, образовывая неповторимый по красоте узор.
Появилось красное, скорее, багровое небо. Оно, меняя цвет от синего до фиолетового, заполонило собой всё пространство. Море, страстное и бушующее, безжалостно бросало на верную смерть волны на скалы. Вода, шипя, откатывалась назад, увлекая за собой мелкую гальку, отжившие своё водоросли. Море любит во всём порядок, оно периодически чистит берег, забирая с собой, на глубину, всё ненужное. Из конфетти зелёного цвета появилось очертание скалы. На небольшом уступе скалы стояла немолодая темноволосая женщина в чёрном до пят платье, с шляпкой на голове, вуаль скрывала её лицо. Женщина, воздев руки к небу и появившимся звёздам, произносила слова то ли молитвы, то ли какого-то сильного заклинания. Небо над головой женщины, из фиолетового и звёздного превратилось в огромный огненный шар, из которого, вонзаясь в бушующие воды моря, в скалу, в тонкую береговую полосу земли, били разноцветные молнии. Сколько продолжалось это бесчинство стихии, не знаю. Но я смотрел на происходящее словно заворожённый, боясь, и одновременно с этим, любуясь стихией. Женщина протянула вперёд, ладонью к небу, руку, множество разноцветных молний сплелись в один жгут, который, как при замедленной съёмке, двигался в мою сторону.