Андрей Георгиев – Смерть в мои планы не входит (страница 36)
Предтечи. Но они-то здесь каким боком и знаками препинания?
Лаборатория закончилась, Вячеслав остановился возле стены, за которой, по идее, должен быть склад. Я же видел табличку на двери «Складские помещения»? Видел. Я ещё раз представил расположение дверей и помещений в подземелье и понял, что прав. За стеной Аненербе хранили всевозможные артефакты Древних. Других мыслей в моей голове, почему-то, не было. Я смотрел на Вячеслава, на бродившего по лаборатории Стаса-тень. О чём они думают, чёрт побери? Нужно возвращаться на поверхность земли, брать взрывчатку и…
Стена между лабораторией и складом начала исчезать. Как будто кто-то в фоторедакторе задействовал функцию «волшебный ластик». Через несколько я увидел многоярусные стеллажи, стол у стены и двух человек: пожилого, лет семидесяти пяти – восьмидесяти, мужчину и молодую, лет тридцати – тридцати пяти женщину. Она поднесла ко рту плоскую фляжку, сделал глоток, но потом, увидев Вячеслава, закашлялась. Реакции мужчины можно было только позавидовать: он, не целясь, выстрелил. Пуля, как в слоу-мо, вращаясь, начала медленно приближаться к Вячеславу. Я даже увидел пунктирную линию траектории движения пули, её звериный оскал, ухмылку. Линия заканчивалась на груди моего друга, напротив сердца.
«Нет!» – закричали я и мои фантомы открыли рты в беззвучном крике.
«Мы вынуждены вас изолировать, Юрий! Вы меня слышите?».
Я не стал отвечать на вопрос кого-то из Предтеч, сделал шаг вперёд. Попробовал сделать шаг вперёд, но ноги стали неподъёмными, словно отлитыми из чугуна.
«Что же вы за твари бессердечные, а? – закричал я. – Он сейчас умрёт!».
«То, что должно произойти, обязательно произойдёт».
«С-с-у-ки! Какие же вы суки бессердечные!».
Глава 6
Моё тело захлестнула боль, я почувствовал, как начали рваться мышцы и сухожилия на ногах, руках. Пуля была в метре от груди Вячеслава. Он почувствовал что-то неладное и начал поворачиваться к стене лицом. Из последних сил, вспоминая матерей Предтеч, заодно и их отцов, я «прыгнул», оттолкнул от себя бетонный пол лаборатории. Пуля вошла мне в тело, я закрыл глаза. Боже, какая же глупая смерть! Или я действительно нарушил целостность нереальной реальности или Славик, в самый последний момент, увидел меня, и я услышал:
«Юр-а!?»
Штык – молодец, а пуля во всех мирах и в измерениях – дура. Она вошла в моё тело, но в нём осталась лишь на небольшое время. Кусок свинца упал на пол, меня и моих клонов-фантомов размазало по стенам, потолку и полу лаборатории, швырнуло куда-то вверх, вбок, вниз. Я то погружался с головой в бетонный пол, то оказывался подвешенным вниз головой к потолку. Это безумство продолжалось вновь и вновь, но потом надо мной «сжалились», я, непонятно каким образом, вылетел из мыльного пузыря, преградившим путь Рустаму в коридоре. От удара спиной о белоснежную стену я на несколько минут потерялся во времени и в пространстве. Отдышавшись, опершись на локти, приподнял голову, осмотрелся: коридор был пуст, Мила, Ник и Рустам куда-то исчезли. В воздухе витал запах… я принюхался. Да, сладкий запах табака и эрзац-одеколона. Немцы, но как? На домысливание времени не было. Как и сил, точнее – здоровья. Я тупо смотрел на белую бедренную кость, проткнувшую мягкие ткани правой ноги, штаны. Сказать, что из меня вылилось огромное количество крови – ни о чём не сказать.
Я кое-как дополз до стены, опёрся спиной о песчаник, снял кроссовок, подарок милой Милы, выдернул шнурок. Хорошо, что он оказался длинным. Сложив шнурок пополам, перетянул ногу выше перелома. Достав из кармана жилетки-бронника карандаш профессора Преображенского (кто из них настоящий, интересно), я как следует закрутил получившийся «жгут». Боли, как ни странно, не было. Была злость на Аненербе, на мир Коммуна, на Предтеч, на все миры вместе взятые. Скрепя зубами, цепляясь руками за бетон пола, зубами – за воздух, я пополз в сторону выхода из подземелья. На повороте коридора оглянулся: мыльный пузырь выгнулся дугой, внутри происходили какие-то процессы. И я догадывался какие. Сколько времени прошло в моём мире? Час, два, неделя? Неизвестно, но я был уверен, что Вячеслав с помощью военного со шрамом на лбу, с помощью Санториса и всех-всех-всех, взорвал к чёртовой матери рассадник заразы, маточные ясли и вместе с ними мир Коммуна. Мне так хотелось, во всяком случае. Астрал сходил с ума, и я понял, что оказался прав: в каком-то из миров произошёл чудовищный по силе взрыв с выбросом колоссального количества энергии.
Проклиная строителей и ступени, ставшие для меня непреодолимым препятствием, я таки сумел доползти до спрятанного за кустами орешника выхода из подземелья. На несколько секунд кто-то нажал на клавишу выключателя, белый свет померк. Когда я пришёл в сознание и пошевелился, то понял, что поднять меня на ноги не смоет даже двадцати тонный кран «Либкхер». Я подтянулся на руках, раздвинул кусты орешника. Река всё также несла воду в безграничные дали, солнце наполовину скрылось за горизонтом. На траве, со связанными руками и ногами, лежали Мила, Ник и Рустам.
Рустам посмотрел на меня и покачал головой. Мол, не вздумай нас освобождать, не отбирай у нас звание Героя. Посмертное. Щ-аз-з! Так я и дам вам умереть! Вам – лавры, почёт и уважение, а мне – рутинная работа, переломы рук-ног и бесславная смерть вдалеке от дома? Ну уж нет! Кстати, а кто меня домой вернёт, если вы умрёте? Из-за дерева, поигрывая автоматами и мускулами на лице и руках, вышли истинные арийцы. Суки-недобитки. Они подошли к связанным и обездвиженным-обездоленным, пнули каждого по печени. Мила закричала. Второй удар, теперь по лицу, её успокоил. Надолго. Как я понимаю, девушка потеряла сознание.
Змееголовые отошли от пленных на несколько метров и, усевшись на траву, закурили. Ну-ну, последнее желание перед казнью обычно выполняют. Захотели покурить на дальнюю дорожку! Аминь! Свет на несколько секунд опять погас, и когда я открыл глаза, змееголовых было уже шесть единиц. Твари к чему-то прислушивались. К звуку летящих коптеров? Да хрен его знает! Может, им нравится шум горной реки и пение птиц. Это их дело, моё же… Я приложил ладонь к земле, прислушался. Услышав недовольно бурчание самого вредного и поэтому нелюбимого элементаля Земли, закрыл глаза, мысленно произнёс:
«Мне нужна помощь».
«Что я получу взамен, человек из другого мира?».
«Ты что, лохматый ублюдок, не узнал меня, вернувшего в ваш мир порядок и доступ к энергии мироздания?».
«Узнал. Но всё же: что я получу взамен?».
«Я сохраню тебе и твоим братьям, элементалям Огня, Воздуха, Воды и Хаоса, жизнь».
«А Хаос-то причём, человек?».
«Заодно. Я сегодня на удивление добрый. Ну?».
Земля под ладонью шевельнулась, стала похожей на землю кротовой норы. Такая же мягкая и пушистая.
«Что делать, человек?».
«Другое дело, лохматый. Видишь людей с оружием?».
«Не вижу, но чувствую их присутствие».
«Они должны увидеть недра земли, полезные ископаемые и бушующую магму. Людей, лежащих на земле, не тронь. Понятно?»
Ответа я не дождался. Какие мы обидчивые. В строну змееголовых по земле протянулась нить свежевскопанной земли. Кто-то из змееголовых почувствовал неладное, посмотрел в мою сторону. Раздалась автоматная очередь. Горячий шмель на душистый хмель больно ударил меня в правое предплечье. Свет опять погас, я провалился в забытьё. Пришёл в сознание от того, что земля ходила ходуном. На том месте, где находились змееголовые, был обрыв. В земле образовалась трещина метров шесть-семь в ширину. Мила и парни лежали на крае обрыва, непонимающе смотрели по сторонам. Ну что, вперёд? Наш путь тернист, но мы его преодолеем. Только как это сделать в моём положении? С одной здоровой рукой и полу здоровой левой ногой. Но ползти-то нужно, через немогу и с помощью матерных слов. Они всегда русскому человеку помогали, должны и сейчас помочь. Я кубарем скатился с небольшого пригорка, сухая ветка ткнула аккурат в вылезшую наружу кость. Я закричал от боли и от понимания того, что больше не смогу ползти. До ребят оставалось всего-навсего три-четыре метра. Обидно до зелёных соплей.
– Рустам, ты меня слышишь? – прохрипел я.
– Слышу.
– Сможешь стать на время ужом и ко мне подползти?
– Попробую.
Услышав за спиной грохот, я обернулся. Часть горы с подземной лабораторией начала медленно оседать вниз.
– Быстрее, Рустам, иначе…
– Я уже рядом. Боги всемогущие! Где ты потерял половину руки, Юра?
– Волки сожрали. Ползи быстрее.
Я посмотрел на правую руку: ниже плеча увидел кость. Ни о каком трицепсе-бицепсе речи быть не могло. Хорошие пули у змееголовых, правильные. Хоть и дуры.
Я почувствовал, что подпитываю своё тело только из стихиального сосуда, жизненный был пустой. Энергия расходовалась очень быстро, по ощущениям – её хватит минут на десять, не больше. Тогда наступит неотвратимая смерть. Энергетическая – самая страшная. Моё тело за считанные секунды превратится в тело высохшей мумии, затем распадётся на молекулы.
– Я рядом с тобой, Юра. Спиной повернулся.
Я рвал верёвку, ломая зубы. Рот наполнился кровью и я её начал глотать. Сил на сплёвывание крови не было. Да и времени тоже. Энергия уходила, как вода в песок. Вокруг темно, слева от меня обрыв, позади – непонятно что творится. Весело у нас нынче на кладбище… Мёртвые восстали из могил и танцуют румбу на костях невинно убиенных детей и матерей. Шаманы бьют в бубен, но откуда на кладбище шаманы? Это моё угасающее сознание вытворяет неизвестно что. И неизвестно где.