Андрей Георгиев – Смерть в мои планы не входит (страница 35)

– Вот это да, – произнёс Лоуренс. – Дверь всё это время была открытой. Так, Вячеслав?

– Получается, что так. Мы с тобой это не предусмотрели, Майки.

– Двери как в банках, с номеронабирателями. Только не говори, Вячеслав, что ты не знаешь код.

– Скажу. Я не знаю порядок цифр. Хотя, подожди-подожди. Восемь цифр… Где я мог видеть… Ну точно же, в каюте «Королевы морей». Так, Майкл, отойди в сторону и не мешай.

Тень, застывшая возле винтовой лестницы, шевельнулась, удлинилась в сторону закрытой двери.

– Ты тоже не мешай, Стас, – еле слышно произнёс Прошин.

– С кем ты разговариваешь? – спросил Лоуренс.

– Сам с собой, – ответил Вячеслав. – Вспоминаю комбинацию цифр.

– Понятно. Почему именно эта дверь, Вячеслав? Мне в первую очередь хотелось бы попасть в лаборатории Аненербе. Если и есть какая-то тайна, то она находится в лаборатории.

– Думаешь? – спросил Прошин. – В принципе, можно сначала открыть дверь входа в лаборатории.

Прошин подошёл к соседней двери, начал вращать рукоятки номеронабирателя. За стеклом мелькали цифры, и когда они выстроились в порядке «01061940», раздался громкий щелчок. Вячеслав повернул огромный маховик по часовой стрелке, ригеля вышли из зацепления с каркасом двери, она приоткрылась. Прошин посмотрел в образовавшуюся щель, потом сказал:

– Спарды. Здесь Аненербе клонирует нелюдей в человеческом обличье. Вот откуда эта зараза расползается по странам, по мирам.

– Что за спарды? – спросил Лоуренс.

– Загляни, увидишь.

В лаборатории, размер которой определить пока было невозможно, майор увидел вертикально установленные стеклянные цилиндры, заполненные светло-голубой жидкостью. Помещённые в цилиндра тела светловолосых и голубоглазых людей находились в постоянном движении из-за пузырьков воздуха, поднимающихся снизу вверх. В ближнем от двери цилиндре существо открыло глаза, стало с любопытством смотреть на майора Лоуренса. Майкл почувствовал, как по спине потекли струйки ледяного пота, ноги и руки стали ватными.

Такого ужаса в своей далеко не простой жизни, майор морской пехоты никогда не испытывал.

Вращая маховик по часовой стрелке, я услышал, как лязгнули ригели замка, дверь приоткрылась. Не узнать человека, стоявшего ко мне лицом, было невозможно. Седые волосы, большие залысины, очки-пенсне. Настоящий это человек или дубль, клон? Не обращая никакого внимания на приоткрытую дверь, профессор Преображенский наблюдал за чередой двигающихся по стеклянным трубкам пузырьков воздуха. В лаборатории я увидел вертикально установленные стеклянные цилиндры, заполненные светло-голубой жидкостью. Помещённые в цилиндры тела светловолосых и голубоглазых людей находились в постоянном движении.

На столах, справа от входа, я увидел нагромождение всевозможной аппаратуры, электронных приборов, большие изогнутые мониторы дисплеев. Множество трубок, подсоединённых к насосному агрегату, были закреплены на стене на выносных консолях. Трубки уходили через «гильзу» в стену, в соседнее помещение. Профессор присел в кресло, достал из кармана белоснежного кармана блокнот, начал что-то в нём записывать. Неужели он меня не видит? Как такое возможно? Я кашлянул. Никакой реакции со стороны Преображенского не последовало. Нужно вернуться за Милой: определить идентичность Преображенского может только она, самый близкий профессору человек.

Я отступил к двери, прикоснулся к изогнутой рукояти, но дверь начала открываться самостоятельно. Сделав шаг назад, я вжался в стену. Моё сердце забилось в груди: в лабораторию заглянул Вячеслав, через несколько секунд – мужчина лет сорока с безобразным рваным шрамом на лбу. Профессора они видеть никак не могли: стол от них закрывал резервуар, в котором готовилась жидкость небесно-голубого цвета. Странно… я дверь не закрывал. Но настоящие странности начались после того, как Вячеслав и его напарник, с пистолетами в руках, зашли внутрь лаборатории, общаясь между собой языком жестов. Я сделал шаг вперёд, рискуя получить пулю, подошёл к Вячеславу на расстояние вытянутой руки. Радость сменилась горечью и растерянностью: Вячеслав меня не видел, как не видел меня и второй человек, как не увидел меня и профессор Преображенский. Только сейчас я понял, что внутри лаборатории непривычно тихо: установленные на фундаментах перекачивающие жидкость насосы, не издавали ни единого звука, также беззвучно работали капельные дозаторы плунжерного типа, с помощью которых прозрачные жидкости поступали в резервуар. Моя рука прошла сквозь тело Вячеслава. Он остановился на мгновенье, вздрогнул, посмотрел по сторонам. Наши глаза встретились, по губам Славика я прочитал: «чертовщина какая-то».

Дальнейшее происходило, как фильме с отсутствием звуковой дорожки. Славик сделал шаг в сторону, присел, сжал кулак. Преображенский повернулся в кресле и, увидев посторонних, замер на долю секунды. Потом он рукой нажал на кнопку, закреплённую на столешнице письменного стола. Над дверью загорелась лампа красного цвета, как я понимаю, сработала звуковая сигнализация. Из-за угла лаборатории появились (спарды?! Но откуда?) существа с серыми овалами вместо лиц и с шевелящимися клубками змей вместо волос. Вот откуда эти твари расползаются по мирам! Я сейчас находился в инкубаторе, по-другому, в маточных яслях. В руках спардов было подобие автомата, который я «позаимствовал» у убитого копрайка в мире Коммуна. Вячеслав, как я понимаю, сразу понял своё положение, положение своего напарника. Он положил пистолет на пол, посмотрел на мужчину в камуфляже, что-то ему сказал.

Как ты мог, Вячеслав, отправиться в логово зверя, не имея прикрытия, достаточно сил, чтобы..

В лаборатории появилось ещё одно действующее лицо: из тени вышел Стас. Он двигался быстро, сливаясь с тенью столов, резервуара с жидкостью. Спарды на мгновенье принимали вполне нормальные очертания, появлялись лица людей. С ними происходили метаморфозы, спарды открывали в ужасе рты, чтобы чуть позже упасть на пол лаборатории и исчезнуть, превратиться в пепел. Вячеслав и его напарник доделали за Стасом остальную работу, а мне…

Мне оставалось лишь наблюдать за количеством гильз, которых на полу становилось всё больше и больше. Скоротечное сражение подошло к логическому завершению: в воздухе кружился пепел, профессор Преображенский, забившись в угол лаборатории, сидел на полу, обхватив голову руками. Страшно? Представляю даже как! Я прошёл по лаборатории, заглянул в монитор компьютера, в лежащий на столе открытый блокнот и попытался рассмотреть-разобрать, что в нём написано: попадались знакомые буквы, было много цифр. Буквы, похожие на арабскую вязь, сплетались в непонятные слова, слова в предложения.

Я почувствовал покалывание в теле: через меня прошёл Вячеслав и, положив блокнот профессора в карман, выстрелил из пистолета с глушителем в монитор, в системный блок компьютера, в насосный агрегат и огромную ёмкость-резервуар. Он что-то сказал военному, тот, кивнув, остался охранять профессора. Стас опять исчез из поля зрения, слился с тенями. Подожди, Юра! Если в подземелье спустился Стас, то где-то рядом должны находиться Санторис и Велес с Юргасом. Остались наверху, чтобы прикрыть Вячеслав и незнакомого мне военного? Эх, как же я хочу вернуться домой! Но вряд ли у меня получится это сделать. Кое-кто решил править Вселенной, не обращаясь за помощью к санитарам. И Вячеслав этому «кое-кто» должен и обязан укоротить жизнь. Несмотря ни на что и ни на кого.

Я пошёл за Славиком. За углом лаборатории находился небольшой коридор, дверь в смежное с лабораторией помещение. Она показалась мне бесконечной и огромной. В несколько рядов в помещении находились всё те же стеклянные цилиндры, заполненные голубой жидкостью, безвольные, пока безвольные и неодушевлённые, тела людей со светлыми волосами и голубыми глазам. Рассадник заразы, которую Вячеслав должен уничтожить. Уничтожить, даже если он этим самым отрежет мне путь возвращения в родной мир. Главное, во всём этом безумии, слово «должен». Я шёл следом за Вячеславом и Стасом, как и они смотрел по сторонам, рассматривал ясли-инкубатор. Это что же получается? Аненербе ещё во время войны – точнее, в конце войны – умели перемещаться между мирами? Получается, что так. Единственное, что фашистов остановило от катастрофы, от применения «оружия возмездия», это отсутствие у «героев» Аненербе возможности перемещаться во времени. Монье, умница, отказался открыть секрет сдвига пластов времени и теперь находится в своём родном мире, из которого его похитил дубль-Князев. Молодец Николя Монье, Героя России ему. Нет, Героя Мира! Мало! Героя Вселенной!

Я оглянулся назад и выругался: за мной следовали фантомы. Они, как и я, смотрели на цилиндры, на дуб-людей и нелюдей, крутили головами. Сумасшествие какое-то! Так недолго и с катушек слететь! Я выдохнул воздух, постарался взять себя в руки.

«То, что должно произойти, обязательно должно произойти и произойдёт».

Я сбился с шага, посмотрел по сторонам. Началось то, о чём я только что подумал: я схожу с ума и слышу в голове чей-то голос. Мужской и чуть хриплый. В голове провели гусиным пером, я вновь услышал голос:

«Вы опять вмешиваетесь в дела миров, пытаетесь изменить ход истории? Но вспомните, к чему привело ваше вмешательство в прошлом! Мы были вынуждены стереть из истории мир, миллиарды человеческих жизней».