Андрей Фурсов – Россия между революцией и контрреволюцией. Холодный восточный ветер 4 (страница 18)
Если самодержавие не смогло решить противоречия и расшиблось о них с внешней помощью, то Советский Союз — системный антикапитализм — возник и состоялся как решение, снятие именно этих противоречий. Его возникновение стало той самой «сменой энергий», на которую надеялся М. О. Меньшиков. Противоречие между властью и собственностью было решено в пользу власти; октябрь 1917 г. и тем более 1929 г. (отмена НЭПа) есть очищение власти от собственности (В. В. Крылов), «окончательное решение» властью собственнического вопроса. Конкретной формой решения стала номенклатура — господствующий слой без собственности. Противоречие, связанное с низким уровнем совокупного продукта и потреблением верхов было снято путем установления жесткого контроля над потреблением номенклатуры, введением иерархически ранжированного потребления. Противоречие между сырьевой ориентацией и великодержавным статусом было снято в пользу великодержавности. Основой снятия стало создание двух новых мировых промышленных комплексов — Донецко-Днепропетровского и Уральско-Кузбасского, обеспечивших к 1937 г. промышленную автаркию от капиталистического мира, и мощного военно-промышленного комплекса и армии, сломавших хребет вермахту. Да, пятилетки профинансировали нам Рокфеллеры, Гарриманы и другие хищники в своих экономических (прибыль) и геополитических (поднять СССР до такого уровня, чтобы он мог сцепиться с рейхом и в схватке взаимоуничтожиться) интересах. Но рабочие руки-то были наши, энтузиазм был наш (достаточно послушать музыку 1930-х), организация — наша, идеалы — наши.
Однако — внимание — все это осуществилось главным образом с конца 1920-х по конец 1930-х годов. А между 1917 и 1927/29 гг. — 10–12 лет интернационал-социалистической фазы революции в России — противоречия самодержавного режима не то что не решались, но отчасти решались медленно (мешали НЭП и курс на мировую революцию), отчасти было не до того, отчасти шли мощные помехи извне. Но если советский режим — по своим идеалам, интенции и потенции — принципиально мог решить противоречия, о которых идет речь, то самодержавная система не могла этого сделать принципиально, как и главный продукт ее разложения — белое движение. Это означало, что самодержавие не способно выступить субъектом стратегического действия (далее — ССД). Однако не только власть, не только верхушка правящей элиты, прогнившая изнутри, но и контрэлита, либералы и революционеры, погрязшие в склоках, не были ССД. Либеральные и революционные контрэлиты не имели веса и сил, достаточных для того, чтобы выступить в качестве ССД царской власти.
Ни власть, ни верхушка правящей элиты, ни контрэлита (либералы и революционеры, погрязшие в склоках) ССД не были. И, тем не менее, они сыграли, а точнее, их сыграли. Их сыграл реальный ССД, который находился за пределами России и частью которого либералы и революционеры стали, использовав как мощный мировой, глобалистский рычаг против евразийской империи. И субъект этот, который силами международных и российских революционеров завалил империю, окончательно оформился именно в 1913 г. и произошло это на мировом уровне, в США. Поэтому имеет смысл бросить азимовский взгляд с высоты на мир, каким он был в 1913 г. и прежде всего на США.
Мир-1913
США уже тогда были экономическим лидером, правда, не нисходящим, как сегодня, а восходящим: по объему производства в 1913 г. США превзошли Великобританию, Францию и Германию вместе взятых. Налицо была явная смена лидера, символическим подтверждением которой стала именно в 1913 г. первая в истории победа американских теннисистов над английскими в кубке Дэвиса, причем на территории противника — на Уимблдоне. За технический прогресс приходится платить: в 1913 г. в результате «автомобильных инцидентов» в США погибли 2488 человек. Но что такое 2,5 тыс. жизней для кузницы нового капиталистического будущего? А то, что оно создается именно в Штатах, у большинства современников сомнений не было.
Покидая Америку в 1917 г. и отправляясь в Россию делать революцию на деньги Рокфеллеров, Варбургов, Гугенхаймов, Ашбергов, Шиффа — Куна — Лееба и др., т. е. на деньги Федеральной резервной системы, Троцкий писал: «Я уезжал в Европу с чувством человека, который только одним глазом заглянул внутрь кузницы, где будет выковываться судьба человечества».
США и сегодня лидер, но, во-первых, уже не столько экономический, сколько военно-политический; во-вторых, это не те США, что были в 1913 г. и даже не те, что были в 1973 г. Нынешние США — это не столько государство, сколько кластер транснациональных корпораций, стоящий перед очень серьезными внутренними и внешними проблемами.
В 2013 г. черный президент США клянется в миролюбивых намерениях так же, как белый президент Вильсон в 1913 г., заявивший 27 октября того года, что США никогда не будут стремиться захватить силой не единого квадратного фута земли. Звучит красиво, но лживо, особенно в свете истории XX — начала XXI в., когда США побили рекорды агрессивности и ведения захватнических войн. Не случайно же основатель «Стратфора» Дж. Фридман заметил, что стратегия США исторически ориентирована на войну в значительно большей степени, чем стратегия других стран и что «США исторически — страна военного типа» (warlike country). Чарльз Бирд, иронически охарактеризовал внешнюю политику США после 1945 г. как «вечную войну ради вечного мира», а писатель Гор Видал в книге «Почему нас ненавидят» зафиксировал аж шесть десятков агрессивных военных акций США во времена Холодной войны и почти сотню за всего лишь десятилетний период 1991–2001 гг. Такой перевес неудивителен: именно после окончания Холодной войны военные в США обрели автономию, становятся самостоятельным игроком, о чем свидетельствуют события последних месяцев. Я имею в виду не растущее американское давление на Сирию, хотя и это показательно, а интересные организационные изменения в военной сфере США. 20 апреля 2012 г. в США была создана Секретная служба обороны (ССО) (Defense Clandestine Service; «clandestine» вообще-то обычно переводится как «подпольный»). Она будет заниматься тем, чем обычно занималось ЦРУ, — сбором информации вне зоны военных конфликтов. Сравнимая по численности персонала (легальных сотрудников и нелегалов) с ЦРУ и ориентированная на работу по исламскому миру и КНР, ССО будет подчиняться Пентагону. Это значит, что последний приобретает функции, которые ранее были для него не характерны, — решение задач внешней политики тайными средствами. Если учесть, что ранее эта сфера (посредством ЦРУ) была почти вотчиной йельских иллюминатов («Череп и кости»), то вся эта история свидетельствует о серьезных изменениях в закрытой части американской (и мировой) властной системы: Пентагон становится субъектом внешней политики[4].
В этом нет ничего удивительного: Чалмерс Джонсон в своей знаменитой трилогии («Отдача», «Печаль империи», «Немезида») показал, как в 1990-е годы США по сути превратились в военную империю. Но если учесть, что в конце 2011 г. израильский генштаб тоже обрел некую субъектность во внешней политике (официальное объявление 16 декабря 2011 г. командованием ЦАХАЛ — Армии обороны Израиля — о создании отдельного командования со своим штабом для проведения «дальних операций»), то мы имеем дело с проявлением мирового тренда — существенным усилением военного и спецслужбистского сегмента в мировом правящем классе. Обычно такие изменения происходят в канун больших войн и в ситуациях превращения политсистем в военно-имперские структуры.
Но вернемся к подсчетам Г. Видала. Подчеркну: его книга вышла в 2002 г., т. е. до американо-натовской агрессии против Ирака и Ливии, а если называть вещи своими именами, то международного разбоя, безнаказанно возможного в мире без СССР. И как это соотносится с тезисом Вильсона «ни фута земли путем завоеваний»? Впрочем, это не единственное, чем отличился Вильсон в 1913 г., есть вещи посерьезнее — вещи, за которые буржуины должны были бы поставить ему золотой памятник, но об этом чуть позже.
За пределами США мир тоже бурлил, но не столько в экономическом, сколько в политическом и военном отношениях, впрочем, пока что бурлил локально, точечно. Теракты в Китае (так, в феврале сторонники свергнутой маньчжурской династии Цин взорвали три десятка человек), антияпонский бунт на Тайване и — внимание — конфликт на Ближнем Востоке с участием англосаксов. Британские военные корабли и индийские войска вмешались в события в Маскате, встав на защиту султана Омана против объявившего ему войну шейха Абдуллы, который контролировал значительную часть хинтерланда и вел за собой религиозных фанатиков.
В Индии восстали жители Нагаленда, бунт был подавлен карательной экспедицией. Здесь британцам сопутствовал успех, а вот в Сомали (протекторат Сомалиленд) им повезло меньше — как и американцам ровно 80 лет спустя. В 1913 г. отряд Безумного Муллы атаковал экспедиционный верблюжий корпус, убив командира-англичанина и дюжину солдат из местных. Британским войскам пришлось отойти к побережью. Во Французском Индокитае были убиты два французских офицера, после чего полиция раскрыла в Ханое заговор, целью которого было убийство генерал-губернатора. Во французском и испанском «секторах» Марокко местные племена тоже бросили вызов колонизаторам. Испанцы отправили против восставших крупный отряд местных наемников и разгромили их; командир отряда — испанец — получил орден «Крест за военные заслуги»; этого командира звали Франсиско Франко. В Ливии восставшие племена убили две сотни итальянских солдат, ответ итальянской карательной экспедиции был весьма жестоким.