Андрей Фурсов – Наше «время Босха» — 2023 (страница 5)

2

Курс на демонтаж или как минимум на «редактирование» капитализма как системы берёт своё начало в 1970-х гг. Серьёзные проблемы, с которыми столкнулась капсистема, были зафиксированы в Первом докладе Римскому клубу в 1972 г. Он имел символическое название — «Пределы роста». Его авторы утверждали, что человечество (читай: капитализм) подошло (подошёл) к своим пределам и необходимо кардинально менять модель развития: именем экологии сокращать население и потребление, затормозить промышленный рост и провести деиндустриализацию промышленного ядра капсистемы.

Если в «Пределах роста» речь шла об экономической трансформации капсистемы, то в написанном в 1975 г. по заказу «Трёхсторонней комиссии» докладе речь шла уже о политике. Авторы доклада заявляли, что главной опасностью для Запада является не внешняя угроза, т.е. СССР, а внутренняя — избыток демократии. Он угрожает самим основам западного (читай: капиталистического) общества, а потому необходимо снизить уровень демократизации западного общества, внести определённую апатию в массы и в пропаганде и СМИ сделать акцент на то, что демократия — это не только принцип, но и технология и помимо неё существуют другие принципы и технологии.

Таким образом, в первой половине 1970-х гг. мировая верхушка сформулировала ряд проектно-конструкторских задач серьёзной политико-экономической модификации капитализма (и мировой системы в целом) в интересах верхов. Однако до тех пор, пока существовал системный антикапитализм (СССР, соцлагерь), возможности подобной модификации, которая, по сути, означала реванш, контрнаступление элит после почти 200 лет наступления низов, простонародья, добившегося от верхов серьёзных уступок, были ограничены. Поэтому была сделана попытка вовлечь советскую номенклатуру в протоглобальные процессы по линии Римского клуба (экология, мировое управление) посредством детанта («разрядки напряжённости»). Однако быстрого успеха это направление не сулило, а время работало против Запада.

В начале 1980-х гг. три группы американских экспертов, работавших независимо друг от друга по заказу Р. Рейгана, дали практически одинаковый по своим результатам анализ развития мировой системы на ближайшие 10–15 лет, и прогнозы эти были крайне неутешительны для США и для Запада в целом. На 1987 г. прогнозировалась первая волна мирового кризиса, на 1993–1994 гг. — вторая, ещё более серьёзная. Согласно прогнозам, социалистическая часть мировой экономики должна была переносить кризис легче, чем капиталистическая: падение производства на 10–12 % против 20–22 %. Социально-политические последствия для Запада определялись как следующие: высокая вероятность прихода к власти коммунистов (самостоятельно или в качестве лидеров блока левых сил) в Италии и Франции; левых лейбористов в Великобритании; в США прогнозировались массовые негритянские бунты в крупнейших городах. С момента получения прогноза Рейганом максимальное ослабление СССР, причём путём не внешнего сдерживания и отбрасывания как ранее, а — внимание! — изменения социально-экономического строя в интересах США стало императивом американской политики.

К этому времени в самом СССР сформировали кластер интересов (часть номенклатуры, часть КГБ, «теневой капитал»), ориентированный на изменение социально-экономического строя СССР. Формой реализации этих интересов, в краткосрочной перспективе совпадавшей с интересами части мировой верхушки, стала горбачёвщина. Однако уже в 1988 г. ситуация вышла из-под контроля «советского сегмента» антисоветского проекта, и всё закончилось разрушением СССР, оформлением в РФ криминально-коррупционного капитализма, установлением во времена ельцинщины внешнего управления, посредством которого шло разграбление России. Оно отодвинуло предсказанный аналитиками кризис почти на 20 лет, однако в 2008 г. он пришёл. Кризис залили триллионами долларов, т.е. закрыли котёл крышкой — и только. Ни котёл, ни силу огня не поменяли. По сути, с 2008 г. пошёл обратный отсчёт времени для капсистемы. В течение 10 лет ситуация становилась всё более острой.

В 2018 г. под эгидой Агентства национальной безопасности (АНБ) США в Институте сложности Санта Фе была проведена конференция «Риски уязвимого мира», в которой приняли участие руководители корпораций, банков, разведчики, эксперты. Рассматривались вопросы экономики, финансов, искусственного интеллекта, демографии, изменения климата.

Обсуждались проблемы экономики, финансов, промышленности (кстати, была разгромлена «теория» «четвёртой промышленной революции» К. Шваба), опасности искусственного интеллекта, демографии, климата. Разбирались возможные варианты (теории) выхода из кризиса. Были предложены: 1) теория оптимизации (человечество успешно блокирует угрозы и движется вперёд); 2) революционная теория (человечество совершает технический прорыв и выходит на новый уровень развития); 3) теория катастрофы; 4) теория антропологического перехода (разделение человечества на две группы — верхнюю и нижнюю — с таким уровнем неравенства и различий, который напоминает различия между биологическими видами.

Первые две теории участники отвергли как малореальные по причине большой вероятности геоклиматической катастрофы, с одной стороны, и — в ещё большей степени — снижения интеллектуального и творческого потенциала мировых элит — с другой. С последним тезисом не могу не согласиться: деградация политического поколения обам, байденов, меркель, макронов и других очевидна в сравнении не только с поколением Черчиллей, де Голлей, Кеннеди и других, но и со сменившим их поколением Миттерана, Рейгана, Тэтчер, Коля, Ширака, Буша-старшего.

Впрочем, дело не только в элитах. Участники конференции, сославшись на исследования швейцарских и израильских учёных, отметили, что за последние 100 лет благодаря пропаганде, деятельности СМИ и жёсткому социальному контролю (то, что М. Фуко называл системой surveiller et punir — «надзирать и карать»), поведение людей, по крайней мере на Западе, сознательно стандартизировалось. В результате человеческое разнообразие личности на Западе было подавлено, вытеснено и заменено автоматическим и инстинктивным поведением человеческой массы. Иными словами, ни элиты, ни массы Запада не способны не только к революционному преобразованию, но даже к оптимизации (в обычном, а не неолиберальном смысле слова). Поэтому 55 % участников конференции пришли к выводу о наибольшей вероятности реализации «катастрофической теории». Если же катастрофы удастся избежать или её результаты будут не столь фатальны, 25 % участников высказались за желательность реализации схемы — внимание! — «антропологического перехода», т.е. формирования общества, состоящего из двух социобиологических каст-слоёв типа элоев и морлоков из «Машины времени» Г. Уэллса. С одной стороны, сверхлюди, живущие в своих анклавах до 120–140 лет, с другой — обслуживающие их «служебные люди» с совсем другими умственными и физическими способностями и более низкой продолжительностью жизни.

3

По сути, конференция в Санта Фе зафиксировала простую вещь: под капитализмом подведена жирная черта, его потенциал исчерпан, и, если мировая верхушка хочет сохранить власть и привилегии, она должна срочно решить как минимум семь задач, которые вытекают из сложившейся в начале XXI в. ситуации. Суть в следующем. Будучи мировой системой, капитализм впервые в истории создал мировой господствующий класс, способный реализовывать в мировом масштабе проектно-конструкторский подход к социальной реальности. Однако на рубеже XX–XXI вв. возникла противоречивая ситуация. С одной стороны, разрыв между верхами и низами за последние 30–40 лет стал непреодолимым — как в конце Средневековья, в конце существования Старого порядка (конец XVIII в.), в канун эпохи революций 1789–1848 гг., с которой началось наступление низов и средних слоёв во главе с контрэлитами.

Социальная непроходимость, закупоренность социальных сосудов, как показывает история, подводит системы к взрыву; возникла ситуация «двух наций», как во времена Дизраэли, но только не в британском, а в мировом масштабе. С другой стороны, капитал в условиях финансиализма — это уже даже не деньги, а антиденьги, поскольку четыре из пяти основных функций, выполняемых деньгами, утрачены. Мир завален антиденьгами, производство прибыли в виде антиденег идёт безостановочно, но эта эфемерная субстанция во всё меньшей степени гарантирует мировой верхушке сохранение власти и привилегий, тогда как отсутствие социальных лифтов и память о прошлой, сытой жизни значительной части общества во второй половине XX в. сохраняется. Ясно: пока что на нынешнем Постзападе революционной силы, способной опрокинуть верхи, нет. Однако дальнейшее ухудшение ситуации, растущая дороговизна продовольствия, тепла, перемещения в пространстве, т.е. неспособность обеспечить минимальный уровень достатка, может привести к созреванию таких гроздьев гнева, что мало не покажется. Курс на создание ситуации нового, призванного заменить классовый, управляемого конфликта между небелыми низами, активно создаваемыми ультраглобалистами в Европе посредством миграции, и квазинацистскими группами (ответная реакция на миграцию, поощряемая определённой частью правящего слоя) может оказаться контрпродуктивным и полностью разбалансировать систему. Иными словами, «куда ни кинь, всюду клин», и странового решения этого узла противоречий для поздних буржуинов и их тонущего от столкновения с айсбергом Истории «Титаника» нет, теоретически решение может быть только мировым: создание глобальной системы, основанной на присвоении духовных и социальных факторов производства. И если мировая верхушка хочет сохранить власть и привилегии, то, как показала конференция в Санта Фе, она должна в срочном порядке решить как минимум семь задач.